Когда Олег открыл дверь своей квартиры на два часа раньше обычного, он не ожидал увидеть то, что увидел.
Наташа застегивала пуговицы на блузке дрожащими пальцами, а рядом Влад, её коллега, в панике натягивал штаны. Олег знал этого типа — тот часто подвозил жену, говоря, что «чисто по пути».
— Олежа... ты чего так рано? — голос Наташи звучал фальшиво.
Олег посмотрел на них обоих и не почувствовал ярости. Только усталость. Бесконечную, тяжёлую усталость и брезгливость, словно он наступил в грязь. Всё и так было понятно по их лицам.
Развод. Без вариантов. В этом цирке он больше не собирался оставаться.
Главным камнем преткновения в разводе стала их пятилетняя дочь Настя.
— Послушай, давай по-человечески, — убеждал Олег бывшую жену на очередной встрече. — Пусть Настя останется со мной. Ты молодая, у тебя новая жизнь впереди. Ребёнок только помешает тебе строить счастье. А нам с мамой только в радость. Настенька к нам ближе, ты же видишь.
Наталья посмотрела на него с такой ненавистью, будто он предложил продать её почку.
— Ты хочешь сказать, что я плохая мать? — выплеснула она.
— Нет, не это. Но может, спросим у дочки? Пусть ребёнок сам решит, с кем хочет остаться.
— Нет! — Наталья стукнула ладонью по столу. — Настя останется со мной, и точка! Суд всегда на стороне матери. Ты её не получишь, понял?
— Признайся, ты делаешь это назло мне? Тебе на неё плевать. Ты просто хочешь сделать мне больно.
— А если даже и так? — она гадко улыбнулась. — Что ты мне сделаешь? Будешь видеть её по выходным. И то, если я разрешу.
В тот момент в голове Олега что-то щёлкнуло. Он твёрдо решил: заберёт дочь. Любым способом. Не оставит её в атмосфере злобы и притворства.
После развода Наталья продолжала работать. С Владом они встречались, но жить вместе не спешили. Олег не лез в их дела. Но с Настей бывшая жена поступила так, что у него кровь закипела.
Бабушка больше не могла забирать внучку — Наташа запретила. В садик девочка не ходила, очередь была потеряна после развода. И Наталья решила проблему просто: уходила на работу в восемь утра, закрывала пятилетнюю дочь одну в квартире и возвращалась только к шести вечера.
Олег узнал об этом не сразу. Если бы не тот звонок...
Он был на работе, когда телефон завибрировал. На экране высветилось: «Настя».
— Папа... — голос дочери дрожал. — Папа, мне страшно...
— Настенька? Что случилось? Ты где?
— Я дома. Тут... тут в дверь кто-то стучит. Громко. Забери меня, пожалуйста! Мне очень страшно!
— Как дома? Ты с мамой?
— Нет... Мама ушла на работу утром. Она меня закрыла. Папа, приедь, пожалуйста...
Внутри него всё просто взорвалось. Олег бежал к машине, едва разбирая дорогу. Пятилетний ребёнок! Один! Запертый в четырёх стенах!
Он даже не стал объяснять начальнику. Просто схватил куртку и вылетел из здания. В ушах звенел дрожащий голос Насти: «Папа, мне страшно».
Олег гнал по городу, не обращая внимания на камеры. В голове стучала одна мысль: «Лишь бы Наталья не сменила замки». После развода он оставил себе ключи — на всякий случай. Но зная мстительный характер бывшей супруги, ожидал любого подвоха.
Машину бросил прямо у подъезда. Взлетел на четвёртый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Вот она, обитая дерматином дверь. Вставил ключ в скважину... Поворот. Щелчок! Повезло. Не сменила.
Олег уже взялся за ручку, но замер. Если сейчас просто войдёт и заберёт дочь, Наташа поднимет вой, вызовет полицию, скажет, что он ворвался и украл ребёнка. Нужны были доказательства. Настоящие, неоспоримые.
Он достал телефон, глубоко выдохнул и включил камеру.
— Сегодня четырнадцатое апреля, время четырнадцать сорок, — проговорил Олег, снимая входную дверь. — Я нахожусь у квартиры бывшей супруги Паниной Натальи Сергеевны. Моя дочь, Панина Анастасия Олеговна, пять лет, позвонила мне и сообщила, что находится дома одна. Мать ушла на работу, заперев ребёнка в квартире. Открываю дверь своими ключами.
Он повернул ключ и толкнул дверь. Камера продолжала снимать.
Настя стояла в коридоре, прижав к груди плюшевого зайца. Личико мокрое от слёз, глаза красные.
— Папа! — она бросилась к нему.
Олег подхватил дочь на руки, крепко прижимая к себе. Комок встал в горле. Он продолжал держать телефон так, чтобы попадало всё в кадр.
— Настенька, скажи, пожалуйста, где мама?
— На работе, — всхлипнула девочка.
— А когда она ушла?
— Утром. Когда я ещё спала. Я проснулась, а мамы нет. Она меня закрыла.
— Ты одна весь день дома?
— Да... — Настя уткнулась ему в плечо. — Мне страшно одной. Там кто-то стучал в дверь. Громко так. Я испугалась.
— Мама часто оставляет тебя одну?
— Каждый день, — тихо сказала Настя. — Она говорит, что я должна быть умницей и сидеть тихо. Нельзя открывать дверь, нельзя включать плиту, нельзя подходить к окну.
Олег почувствовал, как челюсти свело от ярости. Каждый день! Она каждый день оставляла пятилетнего ребёнка одного на десять часов!
— Папа, я могу с тобой поехать? — Настя смотрела на него умоляюще. — Можно я у тебя поживу?
— Конечно, солнышко. Поживёшь у меня. Обещаю.
Он снял всю квартиру. Пустой холодильник, в котором было только несколько йогуртов и пачка сосисок. Грязную посуду в раковине. Захламлённую детскую комнату, где на полу валялись разбросанные игрушки.
— Настя, что ты кушала сегодня?
— Печенье. Мама оставила на столе.
— И всё?
— Да. Я не умею готовить. Мне нельзя включать плиту.
Олег выключил камеру и посадил дочь на диван.
— Настенька, собери свои вещи. Платья, игрушки, что хочешь взять. Мы едем к бабушке.
Пока девочка радостно запихивала в рюкзак свои сокровища, Олег позвонил матери.
— Мам, я везу Настю. Надолго. Объясню потом. Приготовь ей комнату.
— Что случилось? — в голосе матери прозвучала тревога.
— Потом расскажу. Встречай нас.
Наталья объявилась через три часа. Олег ожидал этого. Телефон разрывался от звонков, потом полетели сообщения.
«Где моя дочь?!»
«Ты украл ребёнка!»
«Я вызову полицию!»
«Ты пожалеешь!»
Олег хладнокровно набрал ответ: «Настя у меня. Она в безопасности, накормлена и спокойна. Завтра подаю в суд на лишение тебя родительских прав. Оставление малолетнего ребёнка в опасности — статья 125».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Ты с ума сошёл! Какое оставление?! Она дома была, в безопасности!»
«У меня есть видео. Настя сама рассказала, что ты оставляешь её одну каждый день. Пятилетний ребёнок, запертый в квартире на десять часов без присмотра. Посмотрим, что скажет суд».
Наталья не ответила. Но через полчаса у двери квартиры матери раздался звонок. Олег открыл. На пороге стояла бывшая супруга, раскрасневшаяся, взъерошенная.
— Отдай мне дочь! Немедленно! — она попыталась протиснуться внутрь, но Олег преградил путь.
— Нет.
— Как это нет?! Я мать! У меня есть права!
— У тебя были обязанности. Ты ими пренебрегла. — Олег говорил спокойно, но твёрдо. — Ты оставляла пятилетнего ребёнка одного. Весь день. Без еды, без присмотра. Это называется оставление в опасности.
— Она была дома! В безопасности!
— А если бы начался пожар? Если бы она упала, ударилась? Если бы кто-то взломал дверь? Пятилетний ребёнок не может сам о себе позаботиться!
— Да что ты понимаешь в воспитании детей! — взвизгнула Наталья. — Я работаю! Мне нужно зарабатывать! У меня нет выбора!
— Выбор есть всегда. Можно было отдать её мне. Можно было попросить мою мать забирать. Но ты отказалась. Из-за своей гордости и мести.
— Я не отдам тебе дочь! Слышишь? Никогда!
— Тогда увидимся в суде, — Олег закрыл дверь.
За спиной послышался тихий голос:
— Папа?
Он обернулся. Настя стояла в коридоре, в новой пижаме, которую купила бабушка. Глаза широко распахнуты.
— Это мама кричала?
— Да, солнышко. Но всё хорошо. Иди спать.
— Я больше не вернусь к маме?
Олег присел рядом с дочерью.
— Настенька, а ты хочешь вернуться?
Девочка помолчала, потом покачала головой.
— Нет. Мне страшно одной дома. И мама всё время злая. Она кричит на меня, когда я прошу поиграть. Говорит, что я ей мешаю.
— Ты мне не мешаешь, — Олег обнял дочь. — Никогда не мешала и не будешь. Я буду бороться за тебя. Обещаю.
Суд длился два месяца. Наталья наняла адвоката, который пытался доказать, что Олег оклеветал мать ребёнка. Но видео было неопровержимым доказательством. Плюс показания соседей, которые подтвердили, что девочка действительно оставалась дома одна.
— Свидетель Кравцова, расскажите, что вы знаете о ситуации, — попросил судья пожилую женщину.
— Я живу напротив, — начала соседка. — Несколько раз слышала, как девочка плачет за дверью. Один раз даже позвонила в дверь, спросила, всё ли в порядке. Малышка сказала, что мамы нет дома, и ей страшно. Я предложила ей посидеть у меня, но она боялась открывать дверь. Мама запретила.
— Как часто это происходило?
— Практически каждый день. Я работаю на полставки, прихожу к обеду. И почти всегда слышала, как ребёнок ходит по квартире один.
Наталья сидела бледная, сжав губы. Адвокат пытался что-то возразить, но доказательств было слишком много.
Финальным ударом стало заключение психолога. Настю опрашивали в присутствии специалиста.
— С кем ты хочешь жить? — спросила психолог мягко.
— С папой и бабушкой, — без колебаний ответила девочка.
— Почему?
— Потому что им я не мешаю. Они со мной играют. Бабушка готовит вкусно. А папа читает мне сказки перед сном. — Настя помолчала. — А маме я мешаю. Она всё время говорит, чтобы я не приставала. И оставляет меня одну. Мне страшно одной.
Заключение психолога было однозначным: ребёнок испытывает тревогу и страх, находясь с матерью. Эмоциональная связь с отцом значительно сильнее.
Суд вынес решение: передать опеку над ребёнком отцу. Мать сохраняла родительские права, но могла видеть дочь только по согласованию и в присутствии отца.
Наталья вышла из зала суда, не глядя на Олега. Лицо у неё было каменным.
Прошло полгода. Настя ходила в садик, который нашла бабушка неподалёку от дома. Девочка преобразилась: стала спокойнее, увереннее, начала улыбаться. Кошмары, которые мучили её первый месяц, постепенно прошли.
Олег забирал дочь из садика каждый день. Они гуляли в парке, ходили в кино, пекли вместе с бабушкой печенье. Обычные вещи, которых Насте так не хватало.
Наталья звонила редко. Несколько раз приезжала на встречи, но они были натянутыми и короткими. Настя держалась настороженно, отвечала односложно. Олег не настаивал. Он понимал: нужно время. Может быть, когда-нибудь они с бывшей супругой смогут нормально общаться ради дочери. Но пока он просто защищал Настю.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне, пили чай с пирогом, который испекла бабушка, Настя вдруг спросила:
— Пап, а мы теперь всегда будем вместе?
Олег взъерошил ей волосы.
— Всегда, солнышко. Я тебя никому не отдам.
Девочка улыбнулась — той самой светлой улыбкой, которую он так редко видел раньше.
— Я люблю тебя, папа.
— И я тебя люблю, Настенька.
Он понимал: впереди ещё много трудностей. Настя будет взрослеть, будут вопросы о матери, возможно, обиды и непонимание. Но сейчас она была в безопасности, окружена любовью и заботой. И это было главным.
Бабушка подлила им чаю и отрезала ещё по куску пирога.
— Ешьте, не стесняйтесь. Я ещё завтра испеку, с яблоками.
Настя радостно захлопала в ладоши.
— Бабуль, а можно я тебе помогу?
— Конечно, внученька. Будешь мне главной помощницей.
Олег смотрел на них и чувствовал, как на душе становится тепло и спокойно. Да, он прошёл через развод, через унизительные разборки, через суды. Но он сделал правильный выбор. Он защитил свою дочь. И теперь у них с Настей было будущее — спокойное, счастливое, наполненное любовью.
А что касается Натальи... Возможно, со временем она поймёт, что натворила. Возможно, захочет восстановить отношения с дочерью. Олег не держал на неё зла. Он просто больше не позволит ей причинить вред Насте.
— Папа, а завтра в садике будет утренник! — щебетала Настя. — Ты придёшь?
— Обязательно приду. И бабушка тоже.
— Ура! — девочка просияла.
Олег допил чай и подумал, что, несмотря на все трудности, он счастлив. По-настоящему счастлив. Потому что рядом с ним самый дорогой человек на свете — его дочь. И он сделает всё, чтобы она росла в любви и безопасности.
Это того стоило. Всех бессонных ночей, всех нервов, всех судебных разбирательств. Настя была спасена. И теперь у неё было детство, которого она заслуживала.