Это четвертая часть историй. Начало можно найти, пройдя по ссылке https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC
Компанию бардов выселили из номера гостиницы не потому,
что они громко играли на гитаре, а потому что у костра.
Запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимо торжественного – так пахнет сцена ДК «Кристалл». Для нас это место стало настоящим подарком судьбы. Еще вчера мы встречались либо у меня, либо у Игната на кухне, а сегодня же перед нами расстилалась целая сцена, освещенная тусклым светом прожекторов, готовая принять наши амбиции и мечты.
Переговоры с руководством ДК прошли на удивление гладко. Наша козырная карта – участие в Дальневосточном Фестивале – оказалась весомым аргументом. Мы не просто просили место для репетиций, мы представляли город, его молодость и творческий потенциал.
«Целая сцена!» – не могли поверить мы, когда нам показали наше новое пристанище. Пара комбиков, готовых зазвучать мощными аккордами, и ударная установка, ждущая своего часа, казались нам вершиной музыкального комфорта. Мы чувствовали себя настоящими профессионалами, готовыми к покорению музыкальных вершин.
Но вместе с этим пришла и ответственность. Наша договоренность с ДК была неразрывно связана с еще одним важным шагом: подготовкой программы и ее представлением комитету по делам молодежи. Эта структура администрации города, как нам объяснили, была тем самым звеном, которое могло открыть двери к дальнейшей поддержке. Финансовой, организационной, да какой угодно, лишь бы юные таланты могли развиваться.
Для занятий Серж притащил бас-гитару из клуба своего военного городка. Так моей первой настоящей басухой стал, конечно, «Урал». Я как-то слышал, что эти гитары очень любят панки из Австралии, так как они без всяких примочек выдают классный перегруз. Попробовав бас, который мне достался, немного возникли сомнения по поводу австралийских панков, хотя…
Хотя, может, они просто не пробовали тот конкретный «Урал», что оказался в моих руках. Он был тяжелый, как чугунный мост, и такой же неуклюжий. Гриф, казалось, был сделан из цельного бревна, а струны – из проволоки для сушки белья. Когда я подключил его к усилителю, из динамиков вырвался звук, который можно было описать как нечто среднее между жужжанием пчелы-мутанта и скрежетом ржавых ворот.
Серж, наблюдавший за моими мучениями с невозмутимым видом, наконец, произнес:
- Ну что, как тебе? Бомба, да?
Я выдавил из себя что-то нечленораздельное, пытаясь понять, как вообще можно извлечь из этого инструмента хоть что-то похожее на музыку. Но Серж был полон энтузиазма.
Мы отгородились от зала занавесом и получилось довольно приватное пространство, где проводился практически каждый наш вечер. Это был наш маленький мир, где мы могли шуметь, экспериментировать и мечтать о великом. Занавес, когда-то ярко-красный, теперь выцвел и покрылся пятнами, но для нас он был невидимой стеной, отделяющей нас от скучной реальности.
В этом закутке, пропахшем пылью и старыми нотами, мы проводили часы, пытаясь сыграть что-то осмысленное. Мой «Урал» продолжал сопротивляться, но я не сдавался. Я верил, что где-то глубоко внутри этого монстра скрывается тот самый панк-рок-дух, который так ценили австралийцы. Или, по крайней мере, я очень хотел в это верить.
Мой «Урал» стал символом наших начинаний. Он был неуклюжим, непредсказуемым, но в то же время он был нашим. И, несмотря на все его недостатки, я полюбил его. Потому что именно с ним я впервые почувствовал себя настоящим музыкантом, пусть и с очень специфическим инструментом.
И кто знает, может, те австралийские панки, которые так любят «Уралы», просто знали какой-то секрет, который мне еще предстояло открыть. Или, может быть, они просто были такими же сумасшедшими, как и мы, и видели красоту там, где другие видели только старый, скрипучий бас. В любом случае, мой «Урал» был моей первой настоящей басухой, и я никогда не забуду те вечера, проведенные за занавесом, в нашем маленьком, шумном мире.
Вторая репетиция нашей зарождающейся группы проходила в привычной суете. Игнат, с энтузиазмом подстраивал гитару, я, как всегда, пытался выжать максимум из старенького басового усилителя, а Серж уселся за барабанами и неловко пытался поймать какой-то ритм. Мы были погружены в свои дела, когда произошло нечто странное.
Словно по волшебству, на сцене, где секунду назад никого не было, появился парень. Его появление было настолько внезапным и бесшумным, что мы все замерли, как по команде. Парень был худощав, нашего роста и возраста, с длинным хвостом, рыжеватых волос. Он двигался по сцене с какой-то непринужденной уверенностью, словно был здесь хозяином, осматривая нас, потом нашу скромную аппаратуру, с выражением легкого скепсиса на лице.
Я, признаться, первым делом подумал, что это кто-то из работников ДК, пришел проверить, не устраиваем ли мы тут беспорядок. Но его взгляд был слишком цепким, слишком внимательным, чтобы быть просто охранником или техником. Он подошел к нам, и его голос, спокойный и немного хрипловатый, нарушил повисшую тишину:
– Евгений.
Мы переглянулись. Игнат, отложив гитару, кивнул:
– Привет. Мы тут репетируем.
Евгений кивнул в ответ, его рыжие волосы блеснули в тусклом свете лампы.
– Я тоже, – сказал он, и в его словах не было ни тени сомнения.
Тут до меня дошло. Объявление. То самое, которое написал Серж. Оказалось, что оно привлекло внимание не только нас. И вот, пожалуйста, еще один кандидат.
Мы начали знакомиться. Евгений оказался человеком, который, в отличие от нас, не был новичком в музыкальной тусовке. Он вращался в городских музыкальных кругах, знал всех и вся, и, как выяснилось, имел весьма обширные познания о том, как обстоят дела в музыкальном направлении в нашем городе. Он немного рассказывал о других группах, музыкантах, о концертных площадках. Его информация была ценной, как глоток свежего воздуха для нас, только начинающих свой путь.
Евгений, казалось, не спешил с демонстрацией своих музыкальных навыков. Он больше слушал, задавал вопросы, анализировал. Его присутствие на сцене, такое внезапное и загадочное, уже само по себе создавало какую-то особую атмосферу. Мы еще не знали, что он умеет играть, но уже чувствовали, что этот рыжий призрак принесет с собой нечто новое и, возможно, очень важное для нашей группы.
Услышав, что мы планируем выступить на Фестивале, Евгений сказал:
— А вы понимаете, что это за Фест и кто там выступает?
— Не совсем. Вернее, я вообще ничего не знаю. Впервые услышал от Сержа, — ответил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мысль о выступлении на фестивале, до этого казавшаяся такой захватывающей, вдруг обрела очертания чего-то грандиозного и пугающего.
— А какое это имеет значение? — напористо поинтересовался у него Серега, всегда отличавшийся своей прямолинейностью и нежеланием отступать.
— Я просто смотрю, у вас вообще нет никакого опыта, в то время как музыканты проводят много времени, чтобы к нему подготовиться.
— Ну у нас же есть три месяца, — парировал Игнат, пытаясь сохранить оптимизм, который, казалось, медленно улетучивался со сцены.
Женя просто молча посмотрел на него. В этом взгляде читалось столько скепсиса, что я почувствовал себя школьником, пойманным на списывании. Он был прав. Мы были новичками, самоучками, играющими для собственного удовольствия. А Фестиваль… это было совсем другое.
— А ты не против нам помочь? — поинтересовался Серж, уловив, кажется, мою панику. Все же у Евгения был опыт, знания и знакомые, к которым можно было обратиться. Он был бы довольно полезен для нас.
— Не знаю, — было видно, что мы не особо его впечатляем. — В принципе… — протянул он, и в его голосе прозвучала какая-то неохотная уступка. — У меня сейчас есть время, но я ничего обещать не буду.
Мы переглянулись. Это было не совсем то, на что мы рассчитывали, но и не полный отказ.
Что интересно, за время совместной работы, я никогда не слышал, чтобы он рассказывал о том, что где-нибудь с кем-нибудь играл. Он был человеком-загадкой, всегда немного отстраненным, погруженным в свои мысли. Ну а скепсис на его лице, который мы отнесли на свой счет, был не маской, а обычным выражением. Он просто был таким. Зато у него была своя электрогитара, причем, довольно приличный Peavey. Это был не просто инструмент, а свидетельство его причастности к миру музыки, о которой он так упорно молчал.
Что ж, нам бы еще найти барабанщика.
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить следующие истории.