"Мотор!" – закричал режиссер Георгий Натансон. Камера остановилась. Оператор раздраженно сообщил, что бобина закончилась. Ассистент побежал за новой – склад был закрыт. Татьяна Доронина сидела голодная, время шло к вечеру, а поезд в Ленинград уже уходил. Это был не первый и не последний срыв съемок в ее жизни. Роли отдавали другим актрисам "по связям", технические проблемы сыпались одна за другой, а она давала себе слово: никогда больше не переступать порог киностудии. И все же именно кино сделало ее звездой всесоюзного масштаба.
ПАЛЬТИШКО И БУНТ ОТЦА
Василий Иванович Доронин был человеком необыкновенной доброты. Он прошел Первую мировую и Гражданскую войны, работал шеф-поваром в санатории, был мастером на все руки, умел ездить на мотоцикле. Но громко разговаривать не умел. За всю жизнь дочь Татьяна ни разу не слышала от отца грубого слова, ни разу не видела его в гневе.
Семья Дорониных жила в коммунальной квартире в переулке Ильича в Ленинграде с пятью соседскими семьями. Родители были родом из Ярославской губернии, из крестьянских семей. Отец Василий Иванович происходил из рода староверов, а у матери Анны Ивановны отец служил старостой деревенской церкви.
Школа была на Бородинской – всего три минуты бега, от силы пять. Но однажды зимой Тане не хватило и этих пяти минут, чтобы успеть на урок.
Был снег, холод, а в раздевалку выстроилась длинная очередь – все дети одновременно пытались сдать пальто. Чтобы не опоздать, ребята приспособились оставлять верхнюю одежду прямо в углу коридора, у стены. Таня тоже оставила там свое пальто и побежала в класс.
Директор школы вызвала девочку к себе и строго сказала:
"Завтра придешь с родителями. Так себя не ведут!"
Папа уходил на работу очень рано. Ему пришлось специально договариваться с начальством, чтобы отпроситься. Он пошел с дочерью в школу.
Директриса встретила их строго. Она стала объяснять отцу, как безобразно ведет себя его девочка – бросает пальто где попало, не сдает в раздевалку, нарушает порядок. И протянула ему это самое пальто:
"Вот, возьмите. Ваша девочка..."
Отец взял пальто в руки. Оно было совсем старое, древнее, никуда не годное – досталось Тане от старшей сестры Гали года три-четыре назад, и девочка из него уже давно выросла.
Василий Иванович, профессиональный повар, машинально взвесил это пальтишко на руке – так, как он привык взвешивать продукты на работе. Пальто почти ничего не весило. Тонкое. Легкое. Старое.
И вдруг до него дошло: вот это – единственная защита его дочери от зимнего холода. Вот в этом тряпье ребенок ходит в школу. А директриса кричит на нее за то, что она оставила пальто в углу коридора...
Кроткий Василий Иванович, который никогда в жизни ни на кого не повышал голос, который прошел Первую мировую и Гражданскую войну и не озлобился, вдруг очень тихо, но твердо сказал:
"Как же можно ребенка в снег без пальтишка отпускать?"
Он смотрел на директрису и держал в руках это жалкое, невесомое пальтишко. Его слова прозвучали не как оправдание дочери, а как укор: вы ругаете ребенка за то, что она бросила пальто в углу, а видите ли вы, В ЧЕМ она ходит? Как можно вообще выпускать детей на мороз в таком тряпье?
Для него это было не про нарушение школьных правил. Это было про то, что его маленькая девочка мерзнет.
Директриса растерялась. Разговор закончился.
Дома мама строго отчитала мужа:
"Другие родители так не защищают своих детей! Она же нарушила правила!"
Но отец только тихо ответил:
"Извините меня, пожалуйста. Но она же могла простудиться".
Это был единственный бунт кроткого Василия Ивановича за всю жизнь. Больше он ни на что подобное не был способен. Но когда дело касалось здоровья дочери – он не мог молчать.
ВОЙНА, МОЛИТВЫ И СТИХИ ОТЦУ
Когда началась Великая Отечественная война, восьмилетнюю Таню вместе с мамой и старшей сестрой эвакуировали в город Данилов Ярославской области, откуда были родом Доронины. Василий Иванович ушел на Ленинградский фронт. В один день отправился поезд в эвакуацию и ушел на фронт рядовой Доронин.
В Данилове их встречала бабушка Лизавета, мамина мама. Анна Ивановна устроилась на комбинат шить солдатские шинели, получила рабочую карточку. Подрабатывала на уборке урожая, чтобы девочки не голодали.
Мама водила Таню в даниловский храм молиться за отца. Там, глядя на живопись, на изображения святых на стенах, девочка в силу своей фантазии выбирала одну фигуру и обращалась к ней, объясняя:
"Ты не представляешь, какой он хороший, мой отец. Спаси его. Спаси!"
И как мама говорила, повторяла: "Хоть изувеченного, пусть вернется".
Таня посылала отцу на фронт написанные ею стихи. Вот две строчки, которые она запомнила с ужасом на всю жизнь:
"Бей немцев под Сталинградом, под Ленинградом и под Москвой,
Всюду и везде, куда он рвался на нашу святую землю..."
Отец привез этот листочек с фронта, сберег его. Когда Таня прочла свои стихи после войны, она ужаснулась их бездарности. Но это ее не остановило – ведь первое стихотворение Пушкина тоже было не очень.
Она помнила: "Роза" называлось. Первые две строчки Пушкина тоже были не ахти:
"Где наша роза, друзья мои?
Увяла роза, дитя зари..."
Это давало надежду, что можно развиваться дальше.
БИБЛИОТЕКА И ЧТЕНИЕ НА ПОСЛЕДНЕЙ ПАРТЕ
Мама водила дочерей по Данилову, чтобы они запомнили дороги и не потерялись. Проходя мимо библиотеки, Таня сказала: "Запиши меня".
В эвакуации, под Ярославлем, не зная, когда придет письмо от отца, девочка находила спасение в книгах. Это было не отвлечение от реальности – это было элементарное детское любопытство. Те сюжеты, которые были в книгах, расширяли круг ее знаний.
После войны семья вернулась в Ленинград. В школе Таня обычно садилась на самую последнюю парту, раскрывала книгу и читала. Какой урок не был – неважно. Когда учительница по математике спрашивала: "Доронина, какой автор вас интересует сегодня?" – она честно отвечала, какой автор.
Это были Тургенев, Куприн, Есенин, Цветаева, Кедрин. Стихи – это было для нее таким необыкновенным счастьем.
ПОБЕГ В МОСКВУ: ВСЕ ТЕАТРАЛЬНЫЕ УЧИЛИЩА СРАЗУ
В 1949 году, Таня тайно от родителей поехала в Москву поступать в Школу-студию МХАТ. Еще до окончания средней школы она выдержала вступительные экзамены сразу в нескольких театральных училищах столицы! Но отсутствие аттестата заставило вернуться в Ленинград и продолжить учебу в школе.
В мае 1950 года, в восьмом классе средней школы, Доронина снова записалась на прослушивание в Школу-студию МХАТ. Аттестат об образовании для первых трех туров не требовался. Столичные артисты ездили по городам в поисках талантливых абитуриентов. В Ленинграде, во Дворце пионеров, висело небольшое объявление.
После занятий по художественному слову у Тани был хороший запас стихов и прозы. Она подумала: если сейчас пройдет хотя бы один тур, значит через два года ее, может быть, возьмут в эту замечательную школу-студию.
Она прошла первый тур. Потом второй. Потом третий. В комиссии был замечательный народный артист СССР Николай Хмелев и Павел Массальский.
Когда сказали, что для москвичей достаточно трех туров, а ленинградке нужно приехать в Москву на четвертый, она призналась: денег нет. Никто никогда ничего не требовал в семье – даже в голову не приходило сказать маме: "Пойдем, это купим".
БРЕЗЕНТОВЫЕ ТУФЛИ И ТАЛАНТ
Ей было все равно, как она одета. Все доставалось от старшей сестры, перешитое. И в этом переделанном она чувствовала себя великолепно.
Мальчики во всех кружках почему-то очень хотели с ней познакомиться.
"Татьяна Васильевна, почему?" – спросили ее много лет спустя.
"Ну, потому что я хорошо читаю", – ответила она. – Талант всегда привлекателен, даже если он одет в брезентовые туфли и перешитое платье старшей сестры. Он так искрится в человеке, что притягивает к себе. Иначе не может быть.
МОСКВА
В 1956 году Татьяна Доронина окончила Школу-студию МХАТ. Ее сокурсниками были Евгений Евстигнеев, Олег Басилашвили, Михаил Козаков.
По своей ленинградской привычке Таня носилась пешком по Москве. Она знала ее хорошо. Москва была теплой и родной, любовь к ней жила в сердце. Это была другая любовь, чем к родному Ленинграду – красавцу, гиганту и неповторимому. Москва была похожа на ярославскую родню, на тепло отцовских рук, на запах хлеба, когда ты голоден. Это было кровно родное.
БРАК: "ОЧЕНЬ ЕГО ЛЮБЛЮ"
На третьем курсе Школы-студии МХАТ Татьяна Доронина вышла замуж за однокурсника Олега Басилашвили. Свадьба была комсомольская – без белого платья, без колец, просто расписались.
Басилашвили вспоминал, что когда они поженились, Таня была простой и талантливой девушкой из рабочей семьи, которая отличалась наивностью, мягким нравом и безумно любила театр. Но со временем ее характер начал меняться – становился жестче, сильнее, властнее.
По распределению они попали в Волгоградский драматический театр. Потом перешли в ленинградский Театр имени Ленинского комсомола. Причем руководство жаждало сотрудничать только с Дорониной, но она поставила ультиматум: либо примут вместе с мужем, либо она подыщет другое место. Басилашвили всегда шел за ней.
Когда Товстоногов пригласил их обоих в БДТ, Доронина быстро стала любимицей великого режиссера и ведущей актрисой театра. Басилашвили же приходилось довольствоваться второстепенными ролями. Он оставался в тени жены.
Но самая тяжелая история произошла во время съемок фильма "Невеста" в Муроме. Доронина, узнав о своей беременности, решила сделать сюрприз мужу и приехала к нему на съемочную площадку без предупреждения. Открыв дверь гримерки, она увидела недвусмысленную сцену: Олег проводил время в компании молодой женщины.
Расстроенная, она вернулась в Ленинград. Мечты о крепкой семье рухнули после того, что она увидела в гримерке. Татьяна приняла страшное решение - сделала аборт. После операции врач сообщил: детей было двое, мальчик и девочка. Басилашвили узнал об этом только после развода.
Брак длился восемь лет. В 1963 году они развелись.
Когда ходили разводиться, даже вызвали у работников ЗАГСа неподдельное изумление. Судья спросила Татьяну Васильевну:
"Как вы относитесь к своему супругу?"
"Очень его люблю", – ответила она честно.
Судья обратилась к Басилашвили:
"А как вы относитесь к жене?"
"Я тоже очень люблю ее".
Но любви оказалось недостаточно.
Доронина объясняла позже: у ее героини из первого сыгранного в БДТ спектакля "Варваров" есть замечательная реплика: "Вы же мужчина, а не что-нибудь другое". Это многое объясняет во взаимоотношении полов. Она была сильной, властной женщиной. Ей нужен был рядом мужчина, который не согнется под ее натиском.
Басилашвили потом говорил, что инициатором развода была Доронина, и он даже был ей за это благодарен. После расставания у него появилось чувство, что он наконец-то освободился от тяжелого гнета. Он называл этот брак "семью годами кошмара".
Всего у Татьяны Дорониной было пять мужей: после Басилашвили – театральный критик Анатолий Юфит (1963-1966), писатель и драматург Эдвард Радзинский (1966-1968), актер Борис Химичев (1970-1972) и Роберт Тахненко, работавший в нефтяной промышленности. Ни один брак не был долгим.
Детей у нее не было. После того аборта, сделанного в состоянии отчаяния и обиды, радости материнства Татьяна Доронина так и не познала. Всю себя она отдала театру – и театр стал ее единственной настоящей любовью на всю жизнь.
ЗВОНОК ОТ ТОВСТОНОГОВА
В конце 1950-х Татьяна Доронина с мужем Олегом Басилашвили работали в ленинградском Театре имени Ленинского комсомола. Она жила в общежитии за забором рядом с БДТ – в большом доме по Соляному переулку.
Однажды ей сказали: "Тебя к телефону".
Коридорный телефон. Незнакомый голос:
"Георгий Александрович Товстоногов приглашает вас к нему на встречу. Когда вы сможете?"
Она заорала: "Я сейчас могу!" – и побежала. Побежала по песку, через гигантский Кировский мост, мимо Летнего сада и Инженерного замка – прямо к БДТ.
Мама Тани работала билетершей в БДТ. Коллега-билетерша Зина подошла к ней:
"Аня, твоя дочка сейчас пойдет на прием к Юрию Санычу Товстоногову!"
Анна Ивановна выбежала из билетерской в своей форменной одежде. Глаза тревожные, полные слез. Хотела что-то сказать дочери, но не могла – от волнения комок в горле. Боялась заплакать прямо здесь, у всех на глазах.
Всю жизнь Анна Ивановна готовилась к худшему – война, голод, эвакуация научили ее не надеяться на лучшее. И сейчас, когда дочь идет к самому Товстоногову, она боялась поверить, что это может закончиться хорошо.
Ассистентка Товстоногова Дина Моррисон-Шварц подвела Таню к двери кабинета, постучала.
Товстоногов встал из-за стола и пошел навстречу:
"Я хочу вас пригласить на очень интересную пьесу Дворецкого "Трасса". Есть прекрасная роль..."
Таня не знала ни драматурга Дворецкого, ни его пьесу, но ей безумно хотелось работать под руководством великого режиссера. Она согласилась.
Но из Театра имени Ленинского комсомола ее не отпускали целый год – там она играла главные роли, и руководство не хотело терять актрису. Пока шла бумажная волокита, Товстоногов не стал ждать и выпустил "Трассу" с другой актрисой.
Тогда в 1959 году он позвал Доронину и Басилашвили на другой спектакль – "Варвары" Максима Горького. На роль Надежды Монаховой Товстоногов не нашел подходящей актрисы в своей труппе БДТ. И вот тогда началась настоящая история Дорониной в Большом драматическом театре.
ПЕРВАЯ РЕПЕТИЦИЯ: ВЫУЧЕННАЯ РОЛЬ
На первую репетицию "Варваров" Таня пришла, когда спектакль был уже в работе. Уселась среди знаменитостей. Вошел Георгий Александрович Товстоногов. Все встали. Он не любил никаких церемоний, сразу включался в работу:
"Тексты у всех? Начинаем читать".
У Тани роль маленькая – 15 страничек. Она ее выучила. "Все читают и я буду делать вид, что читаю" – подумала она.
Начала читать свою роль совершенно разговорно. Товстоногов схватился за голову:
"Зачем тебе надо делать вид, что ты читаешь?!"
Но он понял: кто эта женщина.
Роза Сирота, ассистент Товстоногова, после репетиции подошла к ней:
"Я тебя поздравляю. Ты прошла у труппы сегодня. И самое удивительное – ты прошла у женской части труппы".
Премьера "Варваров" в 1959 году стала настоящим событием в культурной жизни Северной столицы. Татьяну Доронину хвалили критики, восхищались зрители.
Театральный критик Вера Максимова писала: "Пригласив Доронину в свой театр, Товстоногов приобрел не только талантливую, с замечательными природными данными актрису. Она была именно той актрисой, которая требовалась Товстоногову. Как и ее учитель, была пафосна, ярка, определенна в каждый миг своего пребывания на сцене".
За семь лет работы в БДТ (1959-1966) Татьяна Доронина сыграла Машу в "Трех сестрах" Чехова, Софью в "Горе от ума", Лушку в "Поднятой целине", Настасью Филипповну в "Идиоте", Надю в "Моей старшей сестре" Володина.
КИНО, КОТОРОЕ НЕ СОСТОЯЛОСЬ
Георгий Натансон пришел за кулисы БДТ после спектакля "Идиот", где Доронина играла Настасью Филипповну:
"Я снимаю на Ленфильме фильм "Все остается людям". Очень хочу, чтобы вы сыграли главную роль. Давайте договоримся о пробе с Черкасовым".
Проба прошла успешно. Великий актер Николай Черкасов был доволен. Натансон позвонил:
"Начинаем съемки!"
Но через неделю пришло огромное письмо на двух страницах. Натансон просил прощения: снимать ее не будет. Актриса с высокими связями захотела эту роль – и ее "сверху" назначили вместо Дорониной. Режиссер ничего не мог поделать.
Это был первый, но не последний срыв съемок в жизни Татьяны Дорониной.
"СТАРШАЯ СЕСТРА": СЪЕМКИ ЧЕРЕЗ СИЛУ
Спустя время Георгий Натансон снова пришел к Дорониной:
"Мне очень хочется, чтобы вы снялись в "Старшей сестре". Знаю, мои предыдущие попытки были неудачными..."
"С кино мне вообще не везет", – ответила Таня.
"Как исключение, Татьяна Васильевна..."
У нее каждый день репетиции в театре, единственный выходной. Но она согласилась.
На Мосфильме гримерша слегка подправила прическу, наложила тон. Рабочее платье актрисы сгодилось – костюм менять не стали. Быстро отрепетировали сцену с Михаилом Жаровым.
"Мотор!" - скомандовал Натансон.
Оператор остановил съемку: "Что-то не то. Сейчас посмотрим".
Смотрели сорок минут. Время идет, а Тане нужно успеть на поезд в Ленинград в 11 вечера.
"Ну вроде порядок. Мотор!"
Камера пошла – и снова остановилась. Оператор в ярости: "Ты что, не заметил, что пленка кончилась?!"
Натансон накричал на ассистента. Тот побежал за новой бобиной. Склад оказался закрыт – обеденный перерыв.
Сидят и ждут. Доронина голодная, поезд уходит через час, а съемка еще не началась.
"Сколько раз я давала себе слово больше сюда не приходить!" – думала она.
Наконец сняли сцену кое-как.
МОНОЛОГ ПРОТИВ ВСЕХ
Дальше предстояло снять главную сцену – монолог героини в театре крупным планом. Было уже почти 10 вечера. Комиссию, которая должна была сидеть в зале, отпустили.
В театре Доронина читала этот монолог активно, с защитой сестры. Но здесь, вспомнив все срывы съемок, технические неполадки, потерянное время – всю эту подстроенную, как ей казалось, ситуацию – она читала текст с яростным осуждением:
"Вы любите театр? Я хочу спросить: вы любите театр, как люблю его я? То есть всеми силами души вашей?"
Каждое слово было обращено лично к Натансону и съемочной группе. Это был монолог Белинского – обвинение в предательстве театра ради кино.
Из-за камеры появилось лицо режиссера. Он явно понял, что гневные слова адресованы ему. Изумление на его лице росло с каждой фразой.
Закончив, Доронина побежала переодеваться и на вокзал.
"Опять ничего не получилось. И слава Богу, – думала Таня. – Теперь я поняла: не лезь в кино. У тебя есть театр с гениальным режиссером. Цени это".
"ТРИ ТОПОЛЯ НА ПЛЮЩИХЕ: КИНО, КОТОРОЕ СОСТОЯЛОСЬ
"Три тополя на Плющихе" снимала режиссер Татьяна Лиознова. У обеих женщин были железные характеры. Коллеги называли их совместную работу "битвой титанов". Лиознова вспоминала, что Доронина однажды довела ее до нервного приступа.
Доронина согласилась сниматься, увидев фотопробы: "Очень живые. Полное отсутствие украшательства – обаятельно и неожиданно".
Фильм снимался зимой. Деревенские сцены – в павильоне, московские – в настоящей квартире на Ростовской набережной.
"Три тополя на Плющихе" вышли в 1967 году и стали классикой советского кино. Песня "Нежность" Пахмутовой, которую пела героиня Дорониной, превратилась в хит: "Опустела без тебя земля..." – пела вся страна. Доронина получила звание лучшей актрисы года по опросу журнала "Советский экран".
Через год вышел фильм Натансона "Еще раз про любовь" – снова лучшая актриса года. Потом "Мачеха" (1973) – и в третий раз это звание.
МХАТ И РАСКОЛ ТЕАТРА
В 1966 году Доронина переехала в Москву. Шесть лет играла во МХАТе под руководством Олега Ефремова, потом перешла в Театр имени Маяковского к режиссеру Андрею Гончарову.
В 1987 году МХАТ раскололся. Ефремов получил президентский список и сформировал свою труппу, которая ушла в Камергерский переулок. Оставшиеся актеры оказались в подвешенном состоянии.
На художественном совете Доронина спросила:
"А куда деваться тем, кто остался?"
Ефремов легкомысленно бросил: "Все равно куда. Хоть в клуб "Каучук".
Это ранило. Ефремов был потрясающим артистом, с которым она играла в "Трех тополях", но сейчас он фактически предлагал людям идти куда угодно.
Труппа единогласно выбрала Доронину художественным руководителем МХАТа имени Горького. Она даже не присутствовала на этом собрании.
"Зачем вы меня выбрали?" – спросила она потом.
"Что ты хочешь – чтоб нас вообще разогнали? Совершилась незаконная акция Ефремова. Нам нужен лидер".
Доронина взяла на себя театр.
ЭПИЛОГ
Татьяна Доронина создала свой мир, который живет и играет по ее правилам. Мир, в котором все так, как она хочет. Народная артистка СССР, полный кавалер ордена "За заслуги перед Отечеством", член Союза писателей России. В ее честь назван астероид (19120) Doronina, открытый в 1983 году.
Она ушла из кино, но те несколько ролей, которые она сыграла, стали классикой. Она посвятила себя театру – и стала легендой.
Ее имя по-прежнему произносится в сочетании с самыми высокопарными эпитетами: великая, непревзойденная, легендарная. И это не преувеличение. Это правда о женщине, которая пронесла свой талант через все испытания – от старого пальтишка и эвакуации до вершин театрального Олимпа.
Той самой девочке, которая молилась в даниловском храме за отца, той самой студентке в брезентовых туфлях, той самой актрисе, которая давала себе слово никогда не переступать порог киностудии, – удалось невозможное. Она стала той, кем мечтала быть. И даже больше.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.