Мама спросила в лоб: "Откуда у тебя деньги на новую машину?" Я растерялась. Мне тридцать два, у меня своя компания, я плачу налоги. Но в её голосе звучало не любопытство — недоверие.
А потом добавила: "Наверное, муж помог?" Хотя знает, что я не замужем.
Я поняла тогда: родители просто не могут поверить, что я зарабатываю больше них. И это ломает что-то важное в наших отношениях.
В советское время всё было проще. Зарплаты росли медленно, по разрядам и стажу. Дети зарабатывали меньше родителей лет до сорока — это было нормой. Уважение к старшим подкреплялось их финансовым превосходством.
Сейчас тридцатилетний программист может получать в пять раз больше своего отца-инженера. И никакого стажа, никаких разрядов — просто другой рынок.
Родители теряются.
Моя подруга скрывает от матери свой доход. Говорит, что работает менеджером в офисе, хотя владеет двумя салонами красоты. "Скажу правду — начнутся вопросы, советы, упрёки", — объясняет она.
Потому что за вопросом "откуда деньги" часто прячется другой: "Почему у тебя есть, а у меня нет?"
Мне кажется, родителям трудно принять, что мир изменился. Что образование, которое они считали гарантией, больше не работает так же. Что их опыт иногда не помогает, а мешает понять новые возможности.
И когда дети добиваются успеха быстрее, это как будто обесценивает их собственный путь.
Знакомая рассказывала: купила квартиру в двадцать восемь лет. Родители копили на жильё до пятидесяти. Отец сказал: "Лёгкие деньги быстро уходят". Она обиделась страшно.
Хотя понимаю его. Для него это звучало несправедливо: он вкалывал всю жизнь, а дочь за пять лет заработала столько же.
Но она не виновата, что родилась в другое время.
Самое болезненное — когда родители начинают требовать. "Я меньше получаю, помоги мне". Не просят — требуют. Как будто дети должны компенсировать несправедливость мира.
Коллега платит матери "зарплату" каждый месяц. Просто так, без причины. Потому что мать обижается на её успех. "Хоть так я куплю себе мир", — говорит она устало.
Я пробовала объяснить маме: мой успех — не её провал. Что я горжусь её жертвами, что без её поддержки не было бы моего образования.
Но она слышит защиту там, где я просто делюсь радостью.
Сейчас я научилась осторожности. Не рассказываю о больших покупках. Не делюсь планами на дорогой отпуск. Говорю общими фразами: "Всё нормально, работаю".
Это грустно, но берегу её чувства.
Мой отец как-то сказал: "Главное, чтобы ты была счастлива". И замолчал. Я видела, как ему трудно даются эти слова. Как борются в нём гордость и зависть, радость и горечь.
Он старается. Я вижу это. И стараюсь тоже — не ранить его своим успехом.
Может быть, дело не в деньгах вовсе. А в том, что мы боимся потерять близость, когда меняется привычный порядок вещей.