Ну, что ж, граждане, история это, можно сказать, обыкновенная. Но если приглядеться, выходит картина, достойная не то, что рассказа, а целого романа с продолжением. Только продолжение это, как выяснилось, весьма плачевное получилось. Но обо всём по порядку.
Жили в одном большом городе, в обычной хрущёвке, двое граждан: Галя и Вадик. Сошлись они ещё на школьной скамье. Сидел Вадик за одной партой с Галей, списывал у неё физику, а она у него - алгебру. И вот, как это часто бывает от совместного умственного труда, взаимные чувства у них возникли.
Галя была девица развитая не по годам, полюбила Вадика. А Вадик был парень простой, руки золотые, а голова, прямо скажем, для высшей математики не приспособленная. После одиннадцатого класса, который он, впрочем, посещал через раз, а диктанты писал с тройными ошибками, Вадик махнул рукой и отправился на стройку, заявив:
— Всё, Галочка, я работать, надо деньги зарабатывать, да и тебя содержать надо, в кино там сводить или в театр.
— А институт или колледж? — спросила Галя, которая уже мысленно в белом халате по коридорам медучилища расхаживала.
— Какое, к лешему, институт? — искренне удивился Вадик. — Там, на кране «БКСМ», мне и математики хватит, и физики. А ты иди, учись, коли охота. Я нас прокормлю.
Но не пошла Галя учиться, так как через месяц выяснилось, что математика им, молодым, пригодилась лишь в одном, весьма конкретном расчёте, а расчёт этот показал прибавление в молодом семействе. На семейном совете, а совет состоял из Галиной мамы, Анны Степановны, женщины бывалой и насквозь практичной, было решено следующее.
Анна Степановна, чай попивая, изрекла:
— Ребёнка, ясное дело, рожать будем. А оформлять… — она многозначительно посмотрела на Вадика, который ёрзал на краешке стула. — А оформлять его на тебя, Вадим, не будем. Ты только на работу вышел, квалификации никакой, еще учишься, хотя зарабатывать начал, но совсем мало. А на Галку, как на одинокую мать, побольше пособие дадут, и за тобой и твоим дохода бегать не надо, справки носить. Дело житейское.
Вадик, честный парень, замялся:
— Как же так, тёть Аня? Я ж отец, не по-людски как-то. И дитё не на меня записано, и мы не в браке.
— Отец ты, никто не спорит, — отрезала Анна Степановна. — Помогать будешь, как положено, жить будете семьей, только по бумагам это проводить не будем. Ферштейн?
- Нихт верштейн, - автоматически ответил Вадик. – Не нравится мне это.
- Давай попробуем, потом, если прижмет, и зарегистрируетесь, и ребенка на себя запишешь.
— Понял, — пробормотал Вадик.
Родилась у них Машенька: красивая, розовая. Вадик души в ней не чаял, с работы бежал сломя голову, на руки брал, укачивал.
Жили они Галя и Вадик душа в душу. Материально тоже вполне себе выкручивались: не то, чтобы шиковали, но и не бедствовали. Вадик со стройки на стройку переходил, квалификация подросла прилично, зарабатывать стал весьма достойно. А Галя занималась важным делом: рожала. Как только один ребенок подрастать начинал, так уже другой на подходе. Система.
За десять лет Гал родила Вадику четверых детей: Машеньку, Кольку, Танюшку и Петьку. Все здоровые, шумные веселые. И все, по бумагам, без отца, типа Галя для себя рожала, всех четверых, неизвестно от кого, хотя Вадик с ней рядом жил. Брак они так и не зарегистрировали, да и незачем, считали, и так всё ясно.
Галя говорила подругам:
— На что мне эта бумажка? Вадик и без неё мне муж, получше любого штампованного: детей обожает, и мне цветы на Восьмое марта дарит, зарплату всю домой приносит. Какая разница, есть штамп или нет?
Анна Степановна, правда, ворчала иногда:
— Ладно, с первым не пошли оформлять, но сейчас-то уж можно, все же четверо у тебя.
— Мама, да перестань, — отмахивалась Галя. — Какие наши годы? Успеем ещё. Если я зарплату Вадика покажу, то мы с пособий слетим, а это весьма неплохая сумма.
И вот случилось в этой ясной жизни то самое «мало ли», беда, которая, как вор, подкрадывается, когда её совсем не ждёшь.
Был на стройке у Вадика объект ответственный, многоэтажка, работал он, как всегда, на совесть. И в один совсем не прекрасный день, сорвалась с лесов железная балка. Вадик, который внизу проход расчищал, не увидел, не услышал… Одним словом, погиб он.
Что тут началось… Горе, конечно, неизмеримое. Галя как в тумане ходила, дети рыдают. Вся жизнь, построенная за десять лет, рухнула в одночасье, как та самая балка.
Но жизнь требует не только слёз, но и действий: надо похороны устраивать, о будущем думать. И вот тут-то и вылезло наружу всё это «дело житейское», которое Анна Степановна когда-то так ловко устроила.
Пришла Галя в отдел кадров на стройку, где Вадик работал, остатки его зарплаты получать. Сидит там женщина, костлявая, в очках, зовут её Клавдия Петровна. Галя, сдерживая слёзы, говорит:
— Я гражданская жена погибшего Вадима, у нас четверо детей. Мне нужно получить его неполученную зарплату.
Клавдия Петровна подняла на неё глаза поверх очков:
— Документы о браке имеете?
— Нет, мы не расписывались, но мы десять лет вместе жили, все соседи знают, дети все от него, четверо у нас.
— Это меня не касается, — отрезала Клавдия Петровна. — По документам вы ему никто, чужая женщина с детьми, да и дети не его, не записаны же на него.
Побежала Галя в ЖЭК. Там сидит домоуправ в засаленной куртке.
— Дайте справку, что мы с Васильевым Вадимом одной семьёй жили, что у нас семья.
— Так мы не ЗАГС, чтобы такие документы давать. Он у вас хотя бы прописан?
- Нет, — чуть не плача, говорит Галя. — Он у своей мамы в другом районе прописан, а жил с нами.
— Не положено, — вздохнул товарищ. - Могу справку дать, что ты, Галина, с четырьмя детьми тут проживаешь.
В общем, осталась наша Галя, в растерянности: четверо ртов, тихий ужас впереди и полное отсутствие пенсии на детей, ведь не дают: отец не установлен.
И решила Галя, проконсультировавшись с юристом, в суд подать: установить, факт того, что проживали они с Вадиком одной семьёй, дети от него, он это признавал, глядишь, и пенсию назначат.
Натаскала она в суд бумаг всяких: справки из школы, что к детям на родительские собрания Вадим ходил, чеки старые с его подписью, фотокарточки общие. Даже открытку от него с юга, где написано: «Галюха, держись, скоро буду, дети целы, целую. Твой Вадик». Всё это в папку подшила и отправилась в районный суд, как на Голгофу.
Адвокат ее молодой, бойкий, порекомендовал:
— Дело-то, Галина тёмное. Сожительство, факт отцовства посмертно… Сложно. Но попробовать можно. Надо свидетелей в суд пригласить.
— Свидетели есть, — говорит Галя. — Все соседи, участковый наш, Иван Кузьмич, коллеги Вадика со стройки.
— Ну, — говорит адвокат, — это хорошо, но не надейтесь сильно. Судья у нас, Борис Леонидович, формалист страшный.
И вот настал день заседания. Судья Борис Леонидович, мужчина с лицом, как будто он всю жизнь уксус пил, сидит, бумаги перебирает. Спрашивает он Галю.
— Гражданка, Вы просите установить факт отцовства на всех четверых детей, для оформления пенсии. Это он отец ваших детей?
— Отец, — выдыхает Галя. — Отец всех четверых, но мы не расписаны были…
— Это я вижу, — сухо отвечает судья. — А почему, гражданка, в графе «отец» во всех четырёх свидетельствах о рождении вы записали отца «со слов матери»? Почему вы, рожая детей, не установили отцовство? Были, что ли, в этом сомнения?
В зале тихий смешок прошел,. Галя покраснела.
— Какие сомнения? — вспыхнула она. — Он сам на родах чуть ли не присутствовал, деньги приносил, на руки детей брал. Всё ему известно было.
— Мало ли что известно, — парирует судья. — Есть юридическая процедура, её не соблюли. Следующий вопрос: какие у вас доказательства совместного проживания и ведения общего хозяйства?
Тут вступился адвокат, стал показывать чеки, фотографии, открытку. Судья смотрит на открытку, будто на улитку ядовитую.
— «Твой Вадик»… Это что, доказательство? Это может кто угодно написать. Он зарегистрирован с вами?
— Нет, но…
— Общий счёт в банке был?
— Нет, но карту свою давал.
— Договор найма, аренлды на квартиру общий?
— Да мы в своей квартире жили, на меня приватизированная, — чуть не плача, говорит Галя.
Вызвали свидетелей. Первой пошла соседка, тетя Зина, женщина словоохотливая.
— Да как же, батюшка судья, — завелась она. — Они же душа в душу жили. Он с работы — к ней, она его встречает, радуется. Детей в сад вместе водили и из школы встречали. Он ей цветы на Восьмое марта… На День строителя они шашлык делали, нас звали!
— Это всё эмоции, — останавливает её судья. — А конкретно? Вы, например, слышали, чтобы он детей своими признавал?
— Слышала, хвастался, что старшая дочь пятерки носит, в маму, умный ребенок.
Вызвали участкового, Ивана Кузьмича. Тот клянется, что знал их как семью, что на бытовые ссоры никогда не жаловались, детишки Вадика папой называли. Судья спрашивает:
Коллега Вадика со стройки, мужик здоровенный, с мозолистыми руками, еле сдерживался.
— Да вы что, люди добрые? — рявкнул он в тишину зала. — Вадик о них только и думал, все деньги домой нёс. Мы как братья были, я знаю.
Кончились свидетели. Настала тишина. Судья Борис Леонидович откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.
— Гражданка Сидорова, — сказал он. — Ваше положение, конечно, вызывает сочувствие. Жить с человеком десять лет, родить от него четверых детей - это серьёзно. Но право, граждане, строится не на чувствах, а на фактах и документах. У вас официально отцовство не установлено, в браке вы не состояли. Вы сознательно, по совету своей матери, оформили детей как детей одинокой матери, получая соответствующие льготы. А теперь, когда возникла необходимость, вы хотите, чтобы суд признал обратное. Это, извините, правовой нонсенс. Суд не может исходить из принципа «когда выгодно — мы не семья, а когда невыгодно — семья».
- Так мы на иждивении были.
Мы сейчас факт отцовства устанавливаем, про иждивение вы в иске на заявили. Все же раньше-то, чего отцовство не установили? За десять лет?
— Не думали, что так случится, — тихо сказала Галя. — Жили как семья, все и так знали.
— Знали-знали, — пробурчал судья, листая дело. — Только закон, гражданка, на общих знаниях не работает. Результаты генетической экспертизы есть?
В зале наступила тишина. Галя побледнела.
— Какой экспертизы? Он же… он же умер.
— Именно, — сухо констатировал судья. — В таких случаях экспертизу провести невозможно. Значит, нужны иные, бесспорные доказательства. Ваши совместные фотографии, показания свидетелей и даже письма — всё это суд может принять во внимание, но это так называемые вероятные доказательства. Они доказывают факт близких отношений, но не факт биологического отцовства на все сто процентов. А нам нужна уверенность.
Тут вступил новый адвокат Гали, постарше и похитрее прежнего.
— Уважаемый суд, — сказал он. — Мы можем предоставить целый комплекс доказательств, создающих неразрывную цепочку. Вот расписка Вадима о получении денег на оплату роддома для Галины Сидоровой. Вот его заявление в детский сад, где он указывает себя отцом и оставляет свои контакты для экстренной связи. Вот совместные налоговые декларации… — Адвокат выдержал паузу, глядя на изумлённую Галю. — Шучу. Деклараций нет. Но свидетели есть. И главный свидетель — это сама жизнь этих детей, которая последние десять лет была неразрывно связана с покойным. Все свидетели хором подтвердили: да, признавал детей как своих, да, заботился, дети звали папой, он никогда не отнекивался.
— И всё-таки, — упёрся судья, — биологическое родство документально не подтверждено. У ответчика, в данном случае — у государства в лице органов опеки, есть законные сомнения. Гражданка Сидорова много лет официально была одинокой матерью и получала соответствующие меры поддержки. Не было ли в её интересах сохранять этот статус?
Галя не выдержала:
— Да какие интересы? Я бы всё отдала, чтобы он был жив. А статус этот… мама посоветовала, глупая была, теперь вот расплачиваюсь.
Судья удалился в совещательную комнату. Ждали долго. Наконец, он вернулся и огласил решение:
… Суд, исследовав все материалы дела и выслушав свидетелей, приходит к выводу, что совокупность представленных доказательств — совместное проживание, ведение общего хозяйства, признание покойным Вадимом Васильевым детей своими как перед близким кругом лиц, так и в некоторых официальных ситуациях (запись в детский сад) — является достаточной для установления юридического факта отцовства. Требование истицы удовлетворить.
Галя сначала не поняла. Адвокат толкнул её локтем:
- Выиграли. Вадик теперь официально отец.
Но судья, собирая бумаги, добавил, обращаясь больше к самому себе:
— Только вот пенсию… это ещё в Пенсионном фонде доказывать. Там свои правила. Удачи вам, гражданка Сидорова.
И вышел. Так что выиграла Галя битву.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: