Подруга покрасила волосы в рыжий. Ей шестьдесят два. На следующий день соседка сказала ей в лицо: "Старая дура, в зеркало не смотрелась?" Я стояла рядом и не знала, куда деваться.
А ведь та соседка сама красится. Только использует пудру телесного цвета и коричневую тушь. "Скромно", "по возрасту". Вот что интересно — откуда взялась эта граница, когда женщина обязана стать невидимкой?
В XIX веке всё было проще. Косметику вообще считали признаком порочности. Приличные дамы использовали максимум рисовую пудру и щипали щёки для румянца. Красная помада? Только у актрис и куртизанок.
Потом пришёл XX век, и Коко Шанель заявила: загар — это красиво. Элизабет Арден открыла первый салон красоты. Женщины начали красить губы открыто, даже на улице. Это был бунт против викторианских правил.
Но возрастное табу осталось. Молодой можно всё — хоть синие волосы, хоть чёрные стрелки до висков. А после пятидесяти общество требует "соответствовать". Чему именно — никто толком не объясняет.
Моя мама всю жизнь носила яркие помады. В сорок — алую. В пятьдесят — фуксию. В шестьдесят пять её остановили в магазине: "Вам не стыдно в таком возрасте как клоунесса?" Она молча развернулась и ушла. Дома плакала.
Я тогда не понимала, почему её так задело. Теперь понимаю. Потому что за словом "клоунесса" стоит: ты больше не имеешь права на желания. Твоя красота неуместна. Исчезни.
Психологи объясняют это страхом увядания. Пожилая женщина с ярким макияжем напоминает о том, что красота уходит, а желание оставаться привлекательной — остаётся. Это пугает. Особенно тех, кто сам боится стареть.
Но есть и другая сторона. Иногда макияж действительно старит. Тяжёлый тональный крем подчёркивает морщины. Тёмная подводка делает глаза меньше. Коричневая помада — это вообще катастрофа для возрастных губ.
Визажисты говорят: после пятидесяти нужны более лёгкие текстуры и более светлые оттенки. Не отказ от цвета — а другой подход. Но это техника, а не мораль.
Коллега призналась недавно: "Я перестала краситься после шестидесяти. Надоело ловить взгляды". А её подруга наоборот — начала. Фиолетовые тени, розовая помада. Говорит: "Всю жизнь боялась. Теперь плевать".
Вот и весь этикет. Кто-то выбирает покой. Кто-то — свободу. Оба варианта честные.
Я спросила маму, почему она не перестала краситься после той истории в магазине. Она пожала плечами: "А зачем? Мне нравится. Пусть злятся".
Может, дело не в том, прилично это или нет. А в том, что чужая смелость всегда раздражает тех, кто сам себе её не разрешил. Помада здесь ни при чём.
Возрастной макияж — это не правило этикета. Это поле боя между "как принято" и "как хочется". И выигрывает тот, кто перестал спрашивать разрешения.