Подруга позвонила вчера вечером. Голос дрожал: "Хочу пойти на курсы дизайна. Муж сказал — в сорок пять уже поздно". Я молчала. Потому что знаю этого мужа. Тридцать лет на одном заводе, боится даже отпуск брать не по графику.
Страх чужой смелости — вот что это такое.
Мне самой сорок семь. Три года назад я ушла из бухгалтерии в копирайтинг. Знаете, сколько раз я слышала "куда ты лезешь"? От мамы, коллег, даже от случайной знакомой в очереди в поликлинике. Они искренне переживали. Или им так казалось.
А на самом деле мой выбор напоминал им об их несделанных выборах. О том курсе иностранного, который откладывали двадцать лет. О мечте открыть своё дело, похороненной под ипотекой и привычкой.
Я недавно узнала, что в советское время смена профессии после сорока вообще считалась чем-то из ряда вон. Стабильность была главной ценностью. Проработал на одном месте до пенсии — герой труда, медаль, уважение. Сменил — легкомысленный, ненадёжный.
Эта установка въелась в нас так глубоко, что мы сами не замечаем. "Зачем тебе это в твоём возрасте?" звучит как забота. А по сути — проекция собственного страха.
Когда я сказала начальнице, что ухожу, она посмотрела на меня как на сумасшедшую. "У тебя же стабильность, пенсия через двенадцать лет". Пенсия. Как будто жизнь — это коридор к пенсии, а не сама жизнь.
Я помню свой первый день на новой работе. Мне сорок четыре, вокруг двадцатилетние. Руки тряслись, когда открывала ноутбук. Думала — сейчас все увидят, что я старая дура, которая не знает, куда нажимать.
Знаете, что было самым страшным? Не незнание программ. А голос в голове: "Все смотрят. Все осуждают. Зря ты это затеяла".
Но никто не смотрел. Все были заняты своими задачами. А я училась. По ночам, после работы, в выходные. Не потому что мне легко давалось. А потому что наконец делала то, что хотела, а не то, что положено.
Коллега моя, Света, до сих пор на той работе. Ненавидит её всеми фибрами души. Но когда я предложила вместе пойти учиться, она сказала: "Мне уже поздно, а тебе просто повезло". Повезло. Как будто решимость и бессонные ночи — это везение.
Она завидует. Искренне. И от этой зависти защищается фразой "тебе повезло". Потому что признать, что она могла бы так же — слишком больно.
А ведь она могла бы.
В сорок пять лет у тебя ещё двадцать лет работы минимум. Двадцать лет делать то, что ненавидишь, или двадцать лет заниматься тем, что нравится. Казалось бы, выбор очевиден. Но нет.
Мама до сих пор переживает. "Ну как ты там, не выгонят?" Выгонят или не выгонят — её это не волнует на самом деле. Её волнует, что её дочь в сорок семь лет поступила "неправильно". Нарушила негласный договор — сиди тихо, не высовывайся, доживи до пенсии.
Я её понимаю. Она всю жизнь прожила так. Работала на заводе, который ненавидела. Мечтала рисовать, но "кто ж тебя художником прокормит". А я взяла и плюнула на этот страх.
Это как смотреть на себя в параллельной реальности. Где ты сделал то, что хотел. Больно? Больно.
Поэтому и говорят "поздно". Не потому что действительно поздно. А потому что твоя смелость — это зеркало их трусости. Грубо звучит? Зато честно.
Самое смешное началось, когда я стала зарабатывать больше, чем в бухгалтерии. Коллеги вдруг заговорили: "А вот я тоже думал", "Может, и мне попробовать". Когда ты на дне — ты безумец. Когда ты наверху — ты везунчик.
Но между "безумцем" и "везунчиком" были два года каждодневного обучения. Слёзы над техническими заданиями. Отказы клиентов. Ночи без сна. Только об этом никто не спрашивает.
Я не говорю, что всем нужно бросать работу и менять профессию. Если ты счастлив — оставайся. Но если ты ненавидишь свою работу и единственное, что тебя держит, — это страх перемен, то это не стабильность. Это тюрьма.
А фраза "в твоём возрасте уже поздно" — это не забота. Это замок на двери этой тюрьмы.
Подруга, кстати, записалась на курсы. Без мужа. Сказала, что сама решит, что ей поздно, а что нет. Я горжусь ею.
Может, дело вообще не в возрасте. А в том, что мы боимся разочарования больше, чем застоя. Безопаснее не пробовать, чем попробовать и не получить. Но между "не получилось" и "не попробовал" — пропасть.
Мне сорок семь. Я учусь каждый день. И это не подвиг. Это просто жизнь. Настоящая.