Помню, как смотрела «Москву слезам не верит» в студенческие годы. Зина казалась мне слишком правильной, какой-то ненастоящей. А потом я сама переехала в столицу из маленького городка. И поняла. Она приезжает в Москву с одной сумкой и огромными глазами. Говорит тихо, извиняется за каждое слово, сидит на краешке стула. Классика провинциалки, которая боится занимать место в пространстве. Я такой же была. Знаете, что меня поразило? Зина не пыталась резко измениться. Не начала с понедельника говорить громче или носить каблуки. Она наблюдала. Впитывала. Училась у тех, кто уже был «своим» в большом городе. А ведь раньше считалось, что скромность — главная добродетель женщины. Тихая, незаметная, услужливая. В XIX веке девушку из хорошей семьи учили опускать глаза и не перебивать мужчин. Зина росла с этими установками. Но Москва семидесятых требовала другого. Чтобы стать инженером, потом руководителем, нужна была уверенность. Не наглость, нет. Именно уверенность в своём праве находиться здесь,
Публикация доступна с подпиской
Аристократ