Двадцатилетняя девушка, получившая дробовую рану в ногу посреди глухой тайги, молча терпит 80 километров пути на самодельных носилках — улыбается, шутит, подбадривает товарищей, не позволяя себе ни единой жалобы. А всего через полтора года та же самая девушка в обычном зимнем походе вдруг ломается от мелочей: злится на всех, уходит в палатку, жалуется на «ужасное настроение» и «всё бесит». Что сломалось в Людмиле Дубининой? Почему человек, способный пережить настоящую пытку без единого стона, не выдержал простых походных будней?
Людмила Александровна Дубинина — одна из самых ярких и запоминающихся участниц группы Игоря Дятлова. Высокая, крепкая, с открытой улыбкой и неиссякаемой энергией — она была той самой «заводилой», без которой ни один поход не обходился. В свои 20 лет она уже успела стать настоящей туристкой-профессионалкой, а её фотографии до сих пор считаются одними из лучших в архиве группы. Но за этой открытой и весёлой девушкой скрывалась не только любовь к горам и песням — в её рюкзаке лежали тайны, которые спустя десятилетия продолжают будоражить умы исследователей происшествия на перевале Дятлова.
Детство и первые шаги в туризме
Люда родилась 12 мая 1938 года в посёлке Кегостров Архангельской области — на самом севере, где природа сурова, а люди привыкли к трудностям. Семья переехала в Свердловск (ныне Екатеринбург), и уже в школе №13 Люда проявила себя как спортсменка и душа компании. Высокая, сильная, с отличной физической подготовкой — она легко сдавала нормы ГТО I ступени, занималась спортом и участвовала во всех школьных соревнованиях.
В 1955 году, после окончания школы, она поступила на строительный факультет Уральского политехнического института (УПИ) по специальности «Городское строительство и хозяйство». Уже на первом курсе Люда буквально ворвалась в туристскую жизнь вуза. Как вспоминал Евгений Зиновьев (один из тех, кто позже участвовал в поисках группы Дятлова):
«Люда Дубинина вошла в туристскую жизнь УПИ буквально с первых шагов учёбы. В походах выходного дня она была заводилой по части оргмассовых мероприятий: танцев на льду, чехарды, «третьего лишнего» и других весёлых игрищ. С удовольствием участвовала в агитконцертах, обожала песни и прекрасно фотографировала».
Она была не просто участницей — она была мотором любой группы. Её энергия заражала всех: вокруг Людмилы всегда собирались люди, она умела поднять настроение даже в самую ненастную погоду.
Туристский актив
К моменту трагического похода 1959 года у Людмилы уже был солидный опыт походов второй категории сложности — это серьёзный уровень для студента. Вот её основные маршруты:
- Лето 1956 года — Южный Урал, категория I. Первый серьёзный опыт.
- Лето 1957 года — Восточные Саяны, пешеходно-водный маршрут II категории. Именно здесь с ней произошёл тот самый несчастный случай: охотник случайно выстрелил в ногу дробью. Группе пришлось свернуть лагерь и нести Люду на носилках около 80 км по бездорожью горно-таёжной тайги. Она стойко переносила боль, подбадривала ребят и не позволяла панике захватить группу. Ранение оказалось не тяжёлым, и Люда быстро восстановилась.
- Зима 1958 года — Северный Урал, лыжный маршрут II категории. Уже в роли полноценного участника сложного зимнего похода.
- Лето 1958 года — Южный Урал, пешеходный маршрут II категории. Люда впервые выступила руководителем группы — это был её первый опыт лидерства.
Она любила фотографировать: брала с собой фотоаппарат и снимала всё — природу, людей, быт похода. Многие из сохранившихся кадров группы Дятлова сделаны именно её руками.
Лето 1957 года. Восточные Саяны. Группа студентов УПИ идёт пешеходно-водным маршрутом второй категории сложности
Среди них — двадцатилетняя Людмила Дубинина, высокая, крепкая, весёлая, всегда в центре внимания. Она уже опытная туристка, умеет держать группу в тонусе, фотографировать, петь у костра. Но именно в этом походе с ней произошёл случай, который навсегда остался в памяти всех, кто был рядом.
Вечером, когда группа стояла лагерем под пиком Грандиозным, в темноте раздался выстрел. Охотник, принявший людей за зверя, случайно выстрелил дробью. Одна из дробинок попала Людмиле в ногу — чуть выше колена. Ранение было болезненным, но не смертельным. Кровь, боль, шок. Однако самое страшное было впереди.
Группе пришлось немедленно сворачивать лагерь. До ближайшего населённого пункта — около 80 километров по горно-таёжной тайге: крутые спуски и подъёмы, бурелом, болота, реки без мостов. Ни вертолётов, ни спасателей — только то, что у них с собой. Ребята сделали носилки из подручных средств: жерди, верёвки, рюкзаки. И понесли Людмилу.
Восемьдесят километров. Несколько дней. По бездорожью. С тяжёлой раной. И вот что поразило всех, кто был в той группе: Людмила не ныла. Ни разу не пожаловалась на боль. Не требовала остановок. Наоборот — она подбадривала ребят. Улыбалась, шутила, говорила: «Давайте, мальчики, я же не такая тяжёлая!» Когда носилки качало на спусках, она стискивала зубы, но молчала. Когда останавливались на привал, она сама просила: «Не сидите долго, идём дальше, я выдержу».
Евгений Зиновьев, один из участников тех событий, позже вспоминал:
«Люда вела себя потрясающе. Её нога была в крови, боль адская, а она всё время подшучивала, подбадривала. Никто не слышал от неё ни одной жалобы. Это был настоящий характер».
Ранение оказалось не таким тяжёлым, как могло быть. Дробь прошла навылет, не задев кость. В итоге всё обошлось без серьёзных последствий — Люда быстро восстановилась и даже через год уже сама водила группу в зимний поход по Северному Уралу.
Но в походе с Дятловым — её будто подменили
Прошло полтора года. Январь 1959 года. Группа Дятлова идёт на Северный Урал. Людмила — уже опытная туристка, завхоз, фотограф, душа компании. Но в этот раз всё иначе.
Её дневник полон раздражения, обид и жалоб:
«Женька то и дело подъедает меня, даже иногда скажет что-нибудь обидное. Неужели он считает меня какой-нибудь дурой? Да и я вообще люблю подливать масла в огонь, чёрт бы меня подрал».
Она часто пишет: «ужасное настроение», «зла как чёрт», «всё бесит». Вечером на день рождения Саши Колеватова она уходит в палатку и больше не выходит — даже не ест мандарин, который разделили на всех. Зина Колмогорова в своём дневнике возмущается:
«Люда так и осталась сидеть у костра. А мы шили дыры в палатке — работы хватало на всех, кроме дежурных и Люды. Ребята страшно возмущены».
Что случилось? Почему девушка, которая 80 километров терпела адскую боль и подбадривала всех, теперь не может сдержать раздражения по мелочам? Почему она ссорится с ребятами, уходит в себя, жалуется на всё подряд?
Поход с группой Дятлова
В походе 1959 года отношения у Людмилы с остальными участниками не заладились. В её дневнике много записей о плохом настроении, раздражении и конфликтах:
«Женька то и дело подъедает меня, даже иногда скажет что-нибудь обидное. Неужели он считает меня какой-нибудь дурой? Да и я вообще люблю подливать масла в огонь, чёрт бы меня подрал».
Она часто писала, что «зла как чёрт» и что у неё «ужасное настроение». Перед выходом на маршрут Люда много общалась с геологами в посёлке и даже исписала несколько страниц дневника словами на языке манси — видимо, пыталась выучить местные слова.
Зина Колмогорова в своём дневнике записала эпизод, который многое говорит о настроении группы:
«Люда быстро отработалась, села у костра. Коля Тибо переоделся. Начал писать дневник. Закон таков: пока не кончится вся работа, к костру не подходить. И вот они долго спорили, кому зашивать палатку. Наконец К. Тибо не выдержал, взял иголку. Люда так и осталась сидеть. А мы шили дыры (а их было так много, что работы хватало на всех, за исключением двух дежурных и Люды. Ребята страшно возмущены). Сегодня день рождения Саши Колеватова. Поздравляем, дарим мандарин, который он тут же делит на восемь частей (Люда ушла в палатку и больше не выходила до конца ужина).»
Этот эпизод показывает: Люда в тот вечер была отстранена, обижена и не участвовала в общей работе. Её раздражало всё — и она не скрывала этого.
Батист и калька. Зачем в лыжном походе 5 метров летней ткани?
Из всех странных и необъяснимых моментов трагедии на перевале Дятлова именно эта история вызывает больше всего вопросов и споров. Почему в январе 1959 года, в разгар лыжного похода высшей категории сложности по Северному Уралу, Людмила Дубинина — завхоз группы — вдруг тратит почти все деньги на покупку 5 метров тончайшего летнего батиста? Почему она сама признаёт в дневнике, что сделала это «сдуру» и из-за этого забыла дома свитер? И самое главное — зачем в зимнем походе понадобились 9 листов самодельной кальки, которые потом таинственным образом исчезли из уголовного дела?
23 января 1959 года. В походном дневнике Людмилы Дубининой есть запись, которая звучит почти как крик души:
«Сегодня последний день сбора. Весь день прошёл в ужасной суматохе. С одиннадцати бегала по магазинам, покупала всякую мелочь. Сдуру купила 5 м батиста, на что ушло 200 рублей. Собиралась сама в страшной поспешке, и конечно, забыла дома свитер».
200 рублей в 1959 году — это огромные деньги. Средняя зарплата инженера была около 800–1000 рублей в месяц. То есть Людмила потратила почти четверть месячной зарплаты на тонкую полупрозрачную ткань, которая летом идёт на блузки, платья и нижнее бельё. А на дворе — январь, мороз под −30 °C, впереди 300 км по Северному Уралу. Забыть свитер — это уже само по себе странно для завхоза, который отвечает за экипировку группы. Но зачем батист?
Что такое батист и как из него делают кальку
Батист — очень тонкая, почти прозрачная хлопчатобумажная или льняная ткань. В походных условиях она бесполезна: не греет, быстро рвётся, промокает. Но если её накрахмалить клейстером и прогладить горячим утюгом — получается идеальная калька. Тонкая, прочная, прозрачная бумага для черчения и копирования карт. Именно так в те времена делали кальку вручную — это был самый дешёвый и доступный способ.
Людмила, как завхоз, явно знала этот способ. Она купила 5 метров ткани, хотя для 9 листов кальки хватило бы и 2 метров. Остаток она, видимо, просто не успела использовать — или не хотела оставлять дома.
Что нашли в уголовном деле. 9 листов кальки и фототеодолит
В материалах уголовного дела есть протокол осмотра вещей группы (том 1, лист дела 6, пункт 17). Среди прочего перечислены:
- 9 листов кальки и фотокопий,
- части фототеодолита (специального прибора для точной фотосъёмки местности с привязкой к координатам).
Фототеодолит — это не туристическая игрушка. Это профессиональный геодезический инструмент: фотоаппарат, совмещённый с теодолитом, который позволяет делать снимки с точными угловыми координатами. В походе он нужен только в одном случае — когда требуется максимально точная фиксация местности и объектов.
Все эти предметы были среди вещей группы. Но самое странное — куда они потом делись?
Куда исчезли улики?
После окончания следствия в 1959 году все вещественные доказательства должны были либо уничтожить (с актом), либо передать на хранение. Однако в деле нет ни одного документа об уничтожении или передаче кальки и фототеодолита. Зато есть свидетельства, что эти улики хранились в «сейфе под грифом» в кабинете заместителя прокурора Свердловской области по спецделам — товарища Ахмина. Это подтверждено в книге Евгения Зиновьева «Следы на снегу» и в материалах современных исследователей.
То есть: 9 листов кальки и части фототеодолита просто исчезли из дела. Их не уничтожили официально. Их не вернули родственникам. Они просто пропали. И это уже не конспирология — это факт из уголовного дела.
Самая популярная версия — секретный эксперимент
Сейчас на форумах дятловцев (d-yatlov.ru, dzen-каналы «Перевал Дятлова», группа ВКонтакте «Группа Дятлова») самая обсуждаемая версия — группа вела не просто туристический поход, а секретную научную экспедицию, замаскированную под лыжный маршрут. Вот как это могло выглядеть:
- Радиозонды специального назначения (возможно, с радиоактивными метками) запускались с полигона или самолёта.
- После поражения цели и оседания радиоактивного облака радиоблок (прибор весом 500–800 г) падал на снег и загрязнялся.
- Задача группы — найти упавшие блоки, зафиксировать точные координаты и передать их «адептам группы Д» (специальной команде с металлоискателем).
- Калька нужна была для точной привязки координат к местности.
- Фототеодолит — для съёмки с высокой точностью.
- Людмила, как фотограф и завхоз, отвечала за изготовление кальки и фиксацию данных.
Эта версия объясняет многое:
- зачем батист в январе,
- зачем фототеодолит в туристическом походе,
- почему улики исчезли из дела,
- почему военные с миноискателями искали что-то на перевале (миноискатели ищут металл, а не тела).
Официально следствие эту версию отвергло. Но ни один другой поход УПИ 1950-х не исчезал из уголовного дела. Ни один другой не содержал фототеодолит и кальку. Ни в одном другом не было 9 листов самодельной кальки.
Девушка, которая могла молча пережить настоящую пытку, вдруг не выдержала обычных походных мелочей
Это выглядит так, будто в ней что-то сломалось — или будто она уже чувствовала надвигающуюся беду, которую никто другой не замечал.
Может, это был обычный нервный срыв — усталость, женские проблемы, давление от роли завхоза? Может, в группе уже зрела конфликтная ситуация, и Людмила просто не выдержала напряжения? Или это был первый, едва заметный признак чего-то гораздо большего — той самой тайны, которая до сих пор не даёт покоя всем, кто пытается понять, что произошло на перевале в ту февральскую ночь?
Людмилу Дубинину нашли только в мае 1959 года, в ручье, под снегом. Она стояла на коленях, грудью опираясь на уступ, образующий водопад. Куртки на ней не было, брюки обожжены, левая нога завёрнута в кофту. Рядом лежали вещи других ребят.