Это вторая часть историй. Начало можно найти пройдя по ссылке https://dzen.ru/a/aXL8HPG9D2Z8UxXC
Журналист: - Журнал "Time" на днях опубликовал критическую
статью о поп-музыке. В ней говорится, что песня "Day Tripper"
- о проститутке, а "Norwegian Wood" - о лесбиянке.
Что вы хотели сказать этими песнями?
Пол Маккартни: - Мы просто стараемся писать песни
о проститутках и лесбиянках, только и всего...
Осень 1997 года, г. К…
- С детства я люблю природу…
- Ага. Сажал деревья, поливал цветы.
- А что? Так и напишем. «Поливал цветы, деревья»
- Чем поливал? Мочился? Да и плоско как-то.
- О! Поливал цветы из лейки.
- А вот это классно. Вносит какую-то долю юмора. Мне нравится. Наливай.
Кухонный свет, приглушенный и теплый, ложился на потертый стол, освещая бутылку водки, наполовину опустевшую, и тарелку с квашеной капустой. Игнат, с растрепанными волосами и горящими глазами, перекладывал на музыку только что придуманные строчки, перебирая пальцами по струнам своей акустической гитары. Я, с такой же гитарой в руках, развивал его мысль, которая, казалось, витала где-то между дымкой от сигарет и запахом алкоголя. Творческий процесс был в самом разгаре. Мы сидели на кухне и, как положено рок-н-рольщикам, занимались тем, что писали песни, черпая вдохновение под парами водки и нехитрой закуски.
Примерно полгода назад Игнат, с его вечным энтузиазмом и неуемной энергией, предложил создать группу.
- Что может быть проще? – воскликнул он тогда, размахивая руками так, что чуть не сбил с полки вазу. - Набери музыкантов, играй свои песни, и бешенная популярность уже где-то рядом!
Идея, конечно, была заманчива. Учитывая, что мы с ним не расставались с гитарами, периодически играли в компаниях, и окружающим очень нравилось. Наш репертуар, состоящий из собственных набросков и перепевок любимых хитов, всегда находил отклик. Третьим в составе был Саша Белый (не тот, что из Бригады). За полгода мы даже провели одну совместную репетицию. Роли же распределялись следующим образом: Саша Белый, как имеющий за плечами музыкальную школу по классу гитары – был нашим соло-гитаристом. Его пальцы порхали по грифу с такой легкостью, что казалось, он родился с гитарой в руках.
Игнат – владеющий хорошей базой довольно хитрых аккордов и активно применяющий их в своей игре, ритм–гитарист. Его аккорды были сложными, неожиданными, придавали нашим песням ту самую "изюминку", которую мы так искали.
Я… ну а мне была предложена роль, которая оставалась вакантной – бас-гитарист. Не скажу, что предназначенная позиция в группе вызывала у меня восторг. В то время, она вообще казалась довольно скучной. Бас-гитара – это же просто "бум-бум-бум", думал я. Если честно, то я вообще не имел никакого представления игры на бас-гитаре, кроме того, что у нее четыре струны, то есть на одну больше, чем у балалайки. Мы использовали обыкновенные акустические гитары, только я не задействовал две нижние струны. Для того чтобы сыграться, мы разучивали один из этюдов. Хм. Сыграться, разучивали – это довольно громко сказано, учитывая, что, как я сказал ранее, за полгода втроем собрались всего один раз. Зато с Игнатом мы тусовались практически ежедневно. Играли под гитару свои песни и большое количество песен популярных музыкантов, писали новые и строили большие планы на будущее. К сожалению, вокальные данные у обоих были ниже среднего. Мой голос, скорее напоминающий скрип несмазанной двери, и хриплый, надрывный вокал Игната, не могли претендовать на звание "голос поколения". Но в тот момент для нас это было не важно. Важно было то чувство единения, которое возникало, когда мы вместе создавали что-то новое. Важна была эта кухня, этот запах, этот вкус свободы, который дарила нам музыка. И, конечно, важна была эта надежда, что однажды, под звуки наших неидеальных голосов и не всегда стройных гитар, мы все-таки завоюем мир
У Игната был за плечами небольшой опыт выступления в кабаках и вообще его личность заслуживает отдельного внимания.
Среднего роста, как и я, он обладал внешностью, которая не могла остаться незамеченной. Жесткие, как проволока, черные волосы обрамляли удлиненное лицо, на котором выделялись карие, живые глаза. Но, пожалуй, самой запоминающейся чертой был его длинный, выразительный нос, который, казалось, впитывал в себя все запахи жизни, будь то аромат дешевого пива в кабаке или свежескошенной травы во дворе.
Он был на год младше меня и раньше учился в одном классе с моей сестрой, а жил в соседнем подъезде. Учитывая, что в раньше, когда не было телефонов, дети во дворе старались проводить много времени, то все превосходно знали друг друга. У него был неплохой уровень знаний, дисциплина – пот что было не про него. Уже в старших классах его выгнали из школы, и он перевелся в другую. Но и там его репутация опережала его. Слухи о его выступлениях в кабаках, где он, как говорили, уже тогда брал гитару в руки и зажигал публику, дошли до новой школы, и ее пришлось покинуть.
Следующим этапом стала вечерняя школа. И тут судьба сыграла с ним очередную шутку. В его группе оказались одни девочки. Представьте себе картину: единственный парень, окруженный женским вниманием, да еще и с гитарой за плечами. Игнат, как он сам потом рассказывал, чувствовал себя "как в малиннике". Популярность, молодость, свобода – все это, видимо, сыграло свою роль. Среднее образование в этом заведении ему тоже не покорилось.
Потом было речное училище, которое он покинул на втором курсе. Казалось, что Игнат – это вечный студент, который никак не может найти свое место.
А потом армия. Там он рассказал о своих учебных перипетиях замполиту, с предложением особо не тянуть и «отчислить» его и здесь, что и было сделано, но только через два года, оттрубив полностью весь срок службы. И, только отслужив, он все же закончил среднюю школу, получив долгожданный аттестат о среднем образовании.
Ну а в данный момент, он работал контролером (охранником) в электрических сетях, чему я, в то время, даже завидовал, так как с работой в городе было очень и очень плохо. Мне приходилось трудиться в сфере страхования, которое тогда находилось в довольно зачаточном состоянии. А у него была какая-никакая стабильность. А вот все свободное время мы проводили, практически вместе, занимаясь творчеством и также в попытках найти свою нишу в бизнесе.
Игнат еще брал уроки игры на фортепьяно. Как-то пригласил меня посетить его занятие. Разобрав новую тему, преподаватель дал задание играть арпеджио и удалился. Как только он вышел, Игнат стал позировать:
- Таак, спинка прямая, плечи расслаблены, локти чуть разведены в стороны.
И зазвучало: та-та-та, та-та-та, та-та-та, та-та-та… Арпеджио лились ровно, монотонно, словно капли дождя по стеклу. Я уже начинал уставать. Сидел на стуле, прислонив голову к прохладной стене, и ждал, когда это закончится. Казалось, время растянулось до бесконечности, а эти "та-та-та" будут звучать вечно. Увидев, что я откровенно скучаю, Игнат преобразился. Он стал похож на коршуна, налетевшего на фортепьяно. Спинка тут же стала максимально сгорбленная, улыбка, в виде оскала на лице, хитрый взгляд, косившийся на меня. Руки легли на клавиши и… сначала зазвучали блатные трезвучия, а потом он запел:
Дело было в ресторане, где менты висят.
Взяли Маню на кармане – фраернулася.
Платье белое в горохах, Опер молодой
Шепчет ей: «Скажи, где Лёха. Отпущу домой»
Я невольно улыбнулся. Это было так далеко от классических гамм и арпеджио, которые он перед этим исполнял, что казалось, будто я попал в другой мир. Мир, где музыка может быть не только красивой, но и дерзкой, где мелодии рассказывают истории, а аккорды звучат как уличное признание.
Но наше время провождение не всегда было таким безобидным. Однажды один хороший знакомый, бывший его одноклассник, а ныне офицер погранвойск, купил себе машину. Мы ему неоднократно предлагали обмыть ее, но это действо, по разным причинам, откладывалось до тех пор, пока как-то все вместе не попали в ДТП. Авария была незначительная и, кроме нескольких элементов машины, никто не пострадал. Причина же оказалась на поверхности – не обмытая машина. Тут же было принято решение, в ближайшие выходные, наконец, закрыть этот гештальт. Однако, когда мы собрались, то оказалось, что у нас будет еще одно мероприятие. Какой-то знакомый Руслана, нашего пограничника, решил отметить шесть месяцев совместной жизни. Сама дата показалась мне несколько странной, до тех пор, пока мы не сели за стол. Создавалось четкое впечатление, что за эти полгода этому знакомому не давали возможности выпить. Была какая-то гонка, причем на выживаемость. Мы толком не успевали закусить после стопки, как наливалась следующая. Причем хозяин следил, чтобы она была обязательно выпита. В какое-то время я понял, что необходимо сходить с дистанции, поэтому деликатно покинул стол и прилег отдохнуть в дальней комнате. Перед этим подошел к Игнату и посоветовал сделать ему тоже самое.
- А зачем? Хорошо же сидим. – удивился Игнат, явно не разделяя моего желания покинуть поле боя.
- Ну смотри сам. Хозяин – барин.
Чуть позже, возвращаясь домой, и, находясь рядом с остановкой, на которой уже стоял наш автобус, буквально за несколько шагов наш путь преградил милицейский патруль (в то время так называлась полиция), якобы для проверки документов. Документы при себе оказались только у нашего товарища. Зато какие… в то время пограничники относились к КГБ. Однако помогли они только ему. Меня и Игната было решено доставить в отдел для проверки личности с заверением, что после этого привезут обратно на это же место. Боже, какие мы были наивные. Нас посадили в милицейский «козлик» и повезли, но не в отдел, а прямиком в медвытрезвитель. Руслан, бедняга, даже какое-то время ждал нас на остановке, когда же нас привезут обратно. Зато у меня появилась возможность посмотреть изнутри, как там все было устроено, правда не в полном объеме. При поступлении в вытрезвитель тебя сначала осматривает врач. Он посмотрел сначала на меня, потом на патруль, который нас привез, и спросил:
- А его то зачем привезли?
Моя тактика сойти с дистанции во время застолья сработала так, что пришлось сходить с дистанции и здесь, не позволив полностью оценить данное учреждение. Но… Затем наступила очередь Игната, которого врач особо и не осматривал, а сразу констатировал:
- Ну, а с этим все понятно.
В итоге мне было предложено САМОСТОЯТЕЛЬНО (а как же обещание отвезти на место задержания) и в одиночку добираться до дома. Остатки паров алкоголя разбудили чувство товарищества, бунтарский дух, и я заявил:
— Значит так! Или я вместе со своим товарищем отправляюсь домой, или вместе с ним остаюсь здесь!
Сотрудники правопорядка не оценили этот благородный порыв. Сначала они уговорами, а потом силой попытались выпроводить меня вон. Когда заломали руки, то я стал использовать ненормативную лексику, ссылаясь, что мне больно, за это был закован в наручники и посажен в машину. Теперь меня все же решили отправить в отдел, но уже как хулигана. Бунтарский дух потихоньку стал угасать, но, насмотревшись разных фильмов, я решил принять более удобное положение. Для этого закованные сзади руки, нехитрым способом, через ноги, были переместил перед собой. Когда сотрудники увидели это, то удивились, но отнеслись лояльно (все же не стали знакомить меня с изделием ПР-73 (палка резиновая), в народе более известная, как «демократизатор»). В отделе я был оставлен без шнурков, ремня, сигарет, зажигалки и отправлен в камеру, именуемую «обезьянником». Там пришлось провести положенные три часа, после чего меня доставили к дежурному следователю. Тот выписал мне штраф за мелкое хулиганство и отправил восвояси.
Общественный транспорт к этому времени уже не ходил. Я находился в абсолютно незнакомом для меня районе города и даже не имел представления в какую сторону двигаться. Было принято решение взять направление на видневшиеся недалеко дома какого-то жилого комплекса. Во дворах увидел мужчину, который прогревал автомобиль. Вот с его помощью и попытался сориентироваться. Как же я благодарен людям, потому что в ответ мне поступило предложение подвезти, причем абсолютно бесплатно.
В итоге мой штраф, кстати, оказался чуть больше, чем койко-место, которое пришлось оплатить Игнату.
К сожалению в середине двухтысячных годов его жизнь трагически оборвалась. При каких обстоятельствах, единственный человек, который мог это поведать – его отец, говорить наотрез отказался. Мне искренне жаль и могу смело заявить, что мир лишился хорошего человека и товарища, причем довольно талантливого. Он в стихах описывал простые вещи, показывая их интересные стороны. Например:
Унитаз.
Познал прекрасное я, как-то настроенье
И вот подумалось мне, да и не раз
Что самым важным из прекраснейших творений
Во-первых, должен быть, конечно, унитаз.
Какая все же классная работа!
Какой же все-таки толковый инженер!
Я, если б встретил, по плечу его похлопал
Сказал: «Спасибо» инженеру, например.
Зачем слова? Вы посудите сами:
Тепло, уютно, можно книжку почитать.
На нем же можно делать все, что захотите,
К чему базар – на нем удобно даже спать.
Когда в кишечнике бушует перетряска,
Сквозь зубы стонешь, вся спина в поту.
Или, когда заквасишь под завязку,
То неизменно прибегаешь вновь к нему.
И будь ты самый опустившийся бомжара,
Или какой-нибудь великий президент,
К нему народная тропа не зарастала.
Эх! Был бы скульптором – воздвиг бы монумент.
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить следующие истории.