В самом конце XIX века, на пороге нового столетия, когда археология из увлечения дилетантов стремительно превращалась в строгую научную дисциплину, на южных рубежах Российской империи произошло открытие, переписавшее древнейшую историю не только Кавказа, но и всей Восточной Европы. Подлинная сенсация случилась не под палящим солнцем Египта или в пыльных холмах Месопотамии, а в казавшейся провинциальной глубинке. Здесь, в г. Майкоп, возвышался огромный, поросший травой курган, который местные адыги с почтением именовали «Ошад».
Этот памятник окутан народными легендами, которые тысячелетиями хранили его от разграбления. Согласно адыгскому преданию, пять братьев — Арым, Чимдеж, Ошад, Колясиж и Ченчаушхо – жили близ современного Майкопа со своей сестрой-красавицей Сусао. Коварный витязь Кужоб похитил девушку, а братья, бросившись в погоню, погибли один за другим в неравном бою. На местах их гибели люди насыпали курганы, назвав их именами павших героев. Арым – Кужорский курган, Ченчаушхо – Хачемзийский курган, Колясиж и Чимдеш – Кабехабльские курганы. Ошад – Майкопский курган, самый крупный из них.
С чего всё начиналось
В 1887 году к подножию «Ошада» прибыл человек, чье имя уже было хорошо известно в академических кругах, – Николай Иванович Веселовский, профессор Петербургского университета, востоковед и археолог, обладавший редкой интуицией и скрупулезностью исследователя. Его раскопки Майкопского кургана стали образцом научной методики для своего времени и одним из ярчайших событий в отечественной археологии.
Курган «Ошад» оказался ключом, открывшим дверь в забытую цивилизацию бронзового века – майкопскую археологическую культуру (IV–III тыс. до н.э.), названную так в его честь. Но сокровища, извлеченные из его недр, поставили перед учеными вопросы, которые будоражат умы до сих пор. Захоронение вождя или жреца с невиданной для тех времен роскошью – килограммами золота и серебра, сосудами тончайшей работы и загадочными ритуальными предметами – оказалось не локальным феноменом. Оно свидетельствовало о поразительных связях, простиравшихся за тысячи километров: в Месопотамию, на Иранское нагорье, в Анатолию. Майкопский курган стал красноречивым доказательством того, что древние обитатели Кавказа отнюдь не были изолированными племенами, а являлись частью грандиозной сети культурных и торговых обменов, связывавшей далекие земли еще на заре человеческой цивилизации.
Решение Николая Ивановича Веселовского приступить к раскопкам Майкопского кургана не было спонтанным авантюрным порывом. Это был взвешенный шаг опытного учёного, основанный на многолетних наблюдениях, анализе местного ландшафта и тревожных сигналах о возможном разрушении памятника. Ещё в 1876 году, за 11 лет до начала раскопок, Веселовский, будучи в этих краях, обратил внимание на величественный холм «Ошад» и с беспокойством отметил, что местные жители уже начали брать здесь глину для хозяйственных нужд. Для археолога это был тревожный звонок: каждый вывезенный тачкой грунт безвозвратно разрушал стратиграфию памятника и мог повредить погребальную конструкцию.
К 1887 году терпение и научный долг взяли верх. Веселовский, будучи членом Императорской Археологической комиссии, добился официального разрешения и финансирования на проведение работ. Его выбор был стратегическим. Курган возвышался внушительно: его диаметр достигал ста метров, а высота превышала десять метров. Учёный, основываясь на опыте изучения скифских курганов, также обратил внимание на правильную, почти идеальную округлую форму насыпи, сложенной из плотной материковой глины. Это указывало на то, что курган сооружался не стихийно, с привлечением значительных человеческих ресурсов, а значит, мог скрывать погребение высшей знати.
25 мая 1887 года Веселовский прибыл из Екатеринодара (ныне Краснодар) в Майкоп. Его раскопки, длившиеся около месяца, стали хрестоматийным примером методичной полевой работы конца XIX века, когда археология уже начинала отделять себя от кладоискательства.
Раскопки кургана и конструкция гробницы
Вместо того чтобы копать с вершины – самый быстрый, но рискованный способ разрушить всё погребение, – Веселовский начал работы с западного склона. Он применил метод раскрытия кургана кольцевыми траншеями, постепенно сужая круг и двигаясь к центру. Это позволяло фиксировать все слои насыпи и любые второстепенные сооружения.
Уже на глубине 3,2 метра от вершины его терпение и аккуратность были вознаграждены. Археолог открыл впускное, более позднее захоронение, совершённое в уже готовый курган. Оно было обложено камнями и содержало скорченный скелет с медным наконечником копья и серебряной подвеской. Эта находка стала первой вехой в хронологии памятника, показав, что курган служил сакральным местом и почитался спустя века после своего создания.
Продолжая углубляться к сердцу насыпи, археологи наткнулись на кольцо из крупных известняковых камней – кромлех. Это была первая явная архитектурная деталь, обозначавшая сакральную границу, сердцевину кургана. Под ним, врезанная в материковый грунт на 1,2 м, зияла огромная прямоугольная могильная яма. В этот момент Веселовский понял, что его предположения оправдались: грабители, которых так опасаются археологи, сюда не добрались. Деревянное перекрытие могилы, пусть и сгнившее и обрушившееся внутрь, оставалось нетронутым.
Погребальная камера представляла собой сложное инженерное сооружение. Её точные геометрические очертания, зафиксированные Веселовским, впечатляют: длина 5,33 метра, ширина 3,73 метра. Гробница имела форму продолговатого четырёхугольника со скруглёнными углами, а её стенки, вероятно из-за давления земли за прошедшие тысячелетия, оказались вогнутыми внутрь.
Стенки ямы изначально были обшиты деревом, которое к моменту раскопок полностью истлело. По углам в землю были вкопаны четыре мощных деревянных столба диаметром от 17 до 26 сантиметров, служивших опорами и уходивших в грунт на глубину до 20 сантиметров. Гробница имела двойное перекрытие. Сначала шел деревянный помост, поверх которого насыпался слой земли. Выше, уже в толще курганной насыпи, находился второй, более массивный деревянный настил, значительно превышавший размеры самой могилы и образовывавший своеобразный «щит». Со временем древесина сгнила, и вся эта конструкция вместе с грунтом обрушилась внутрь камеры. Дно ямы было вымощено в один-два слоя речным булыжником, причём мощение не доходило до стенок, оставляя свободный периметр.
Пространство могилы было чётко зонировано. Основной перегородкой оно делилось на южную и северную части. Северная часть, в свою очередь, была разделена ещё одной перегородкой, материал которой установить не удалось, на западную и восточную камеры. Таким образом, общая конструкция предусматривала три отдельных отсека для погребённых.
Описание захоронений
В трёх отсеках камеры находились останки трёх человек, погребённых в скорченном положении на спине, с подогнутыми коленями. Все они были ориентированы головами на юг с лёгким отклонением к востоку, а их кисти рук располагались у головы, что создавало единый, ритуально выверенный образ.
Центральное, несомненно, вождеское погребение располагалось в южной части. Его отличительной чертой был ярко-красный цвет: скелет и площадь вокруг него были покрыты слоем киновари. Останки буквально утопали в драгоценностях. Основу убранства составляли золотые штампованные бляшки – 37 крупных и 31 мелкая фигурка льва, 19 фигурок быков и 38 колец, – которые, вероятно, были нашиты на погребальную одежду или покрывало. В изобилии присутствовали золотой бисер, а также бусины из сердолика и бирюзы. Голову вождя, судя по находкам, украшала диадема из двух золотых лент и десяти двойных розеток. Рядом также находились пять золотых ободков, две серьги и несколько золотых кнопок неясного назначения.
Справа от погребённого был уложен комплекс уникальных предметов, ставший главной загадкой кургана. Это были восемь серебряных трубок длиной около метра, изготовленных из свёрнутого листового металла. Четыре из них имели золотые окончания и были увенчаны массивными фигурками быков (две золотые и две серебряные), насаженными вверх ногами. Рядом лежали ритуальные атрибуты: двенадцать кремнёвых наконечников стрел, семнадцать микролитов-сегментов, а также два золотых и три серебряных полусферических колпачка. Здесь же были найдены фрагменты серебряной обивки с гвоздиками и две бирюзовые подвески в золотой оправе.
У восточной стены камеры был выставлен парадный сервиз из семнадцати сосудов: два золотых, один каменный с золотыми деталями и четырнадцать серебряных, некоторые из которых украшены тонкой чеканкой с изображениями животных.
Также была обнаружена каменное навершие булавы — символа власти.
В восточном отсеке северной части, предположительно, была погребена женщина. Её голову украшали массивные золотые кольца с сердоликовыми бусинами, а рядом найдены золотые и сердоликовые бусы. Из утвари при ней находились медные сосуды: чаша, ведёрко и кувшин, а также два котла.
В западном отсеке, также, вероятно, женском, обнаружены золотые и сердоликовые бусы, а в углу стоял крупный керамический сосуд. В обеих этих камерах, как и в центральной, на полу были разбросаны тонкие полоски серебра, возможно, остатки декора или обивки.
Общий вес сокровищ, сопровождавших умерших, поражает воображение: около трёх килограммов золотых и примерно пять килограммов серебряных изделий.
Загадка серебряных трубок
С момента обнаружения серебряные трубки с золотыми фигурками быков стали центральной научной загадкой Майкопского кургана. Их уникальность и сложная конструкция породили ряд гипотез, ни одна из которых не стала общепризнанной.
Первооткрыватель кургана Н.И. Веселовский видел в них парадные жезлы, знамёна или скипетры – знаки высшей власти. Он предположил, что в прорези на верхних концах могли крепиться ленты или кисти, а найденные рядом серебряные и золотые колпачки служили для их фиксации.
Историк искусства Борис Фармаковский в 1914 году выдвинул версию, что трубки были каркасом для погребального балдахина или полога. На этот балдахин, по его мнению, и были изначально нашиты золотые бляшки со львами и быками, позже осыпавшиеся на погребённого.
Советский археолог Михаил Чернопицкий связал трубки с лежавшими рядом кремнёвыми наконечниками. По его реконструкции, они входили в состав священного набора, включавшего 12 стрел и особый предмет, украшенный микролитами. Учёный провёл аналогии с иранским баресманом (ритуальным пучком прутьев у зороастрийцев), римскими фасциями и индуистской ваджрой, что указывало на возможный статус погребённого как царя-жреца.
Современное исследование под руководством Виктора Трифонова добавило новую, неожиданную трактовку. Учёные, изучив осадок внутри трубок, предположили, что они могли использоваться для потребления пива или иного ячменного напитка через верхние прорези, а фигурки быков служили массивными навершиями. Эта гипотеза вписывает находку в контекст ритуальных пиров и практик, связанных с сакральным употреблением напитков, известных в древних обществах.
Таким образом, загадка трубок остаётся неразгаданной. Были ли они атрибутами светской власти, деталью погребального убранства, священными реликвиями жреца или предметами для ритуального пира – каждый ответ открывает разные грани мировоззрения и социального устройства таинственной майкопской культуры.
Интерпретация находок
Богатейший инвентарь Майкопского кургана сразу поставил перед исследователями ключевой вопрос о происхождении этой удивительной культуры и её месте в древнем мире.
Подавляющее большинство предметов из кургана стилистически и технологически связано с культурами Передней Азии. Изображения львов и быков, техника штамповки золотых бляшек и чеканки на серебре находят прямые аналогии в искусстве Северной Месопотамии, Анатолии (в том числе Трои) и додинастического Египта. При этом ряд учёных не исключает, что эти предметы могли быть изготовлены на месте, местными мастерами, перенявшими и адаптировавшими передневосточные каноны.
О прямых и дальних торговых связях недвусмысленно свидетельствуют импортные материалы. Сердоликовые и бирюзовые бусы везут своё происхождение из месторождений Ирана, а лазурит – из знаменитых копей Бадахшана на территории современного Афганистана.
Особое место в этой коллекции занимает серебряный сосуд с уникальным чеканным изображением. На его горле представлены три ряда гор, среди которых выделяются две двугорбые вершины. От них стекают два потока, сливающиеся в водоём на дне сосуда. Интерпретация этой сцены остаётся дискуссионной. Одни исследователи видят в ней обобщённый, возможно, космогонический образ «горной страны с реками». Другие – и эта гипотеза получила широкую известность – предполагают, что это конкретная карта-схема Центрального Кавказа, где двугорбые вершины символизируют Эльбрус и Казбек, а реки – Кубань и Терек.
Возраст кургана
Определение возраста кургана прошло сложный путь. Первоначально, в начале XX века, многие авторитетные учёные (Н.И. Веселовский, М.И. Артамонов и др.) относили его к VIII–VII вв. до н.э., связывая со скифским миром. Однако уже тогда звучали голоса (М.И. Ростовцев, А.А. Иессен) в пользу гораздо более древней даты – III тысячелетия до н.э. Современные научные методы окончательно утвердили эту древность: сегодня Майкопский курган датируется серединой – второй половиной IV тысячелетия до н.э. (около 3500 г. до н.э.).
Эта датировка актуализировала смелую гипотезу, впервые высказанную Василием Городцовым в 1910 году. Учёный увидел параллели между «Ошадом» и царскими гробницами шумерского города Ур в Месопотамии (XXVI–XXV вв. до н.э.). Общими чертами являются коллективные погребения в обширных ямах, обилие золотых украшений в виде листьев и цветов, использование киновари, а также сам факт сооружения грандиозной земляной насыпи. Эти сходства, несмотря на хронологический разрыв, указывают на возможное существование общих культурных моделей или опосредованных связей между элитами Кавказа и Древней Месопотамии в эпоху ранней бронзы.
Памятник «Ошаду»
К сожалению, грандиозная насыпь Майкопского кургана не дошла до наших дней. Уже в мае 1898 года, менее чем через год после завершения раскопок, в Императорскую археологическую комиссию поступило обращение от майкопского городского головы. В нём сообщалось об опасности, которую представляла собой оставшаяся после работ глубокая яма (более 14 метров). В качестве простого и не требующего затрат решения было предложено разрешить местным жителям засыпать её землёй, взятой здесь же – из остатков курганной насыпи. Разрешение было получено, и древний холм, веками определявший ландшафт, был окончательно срыт.
Память о легендарном «Ошаде» была увековечена лишь в 1972 году. На месте кургана, на углу улиц Курганной и Подгорной, установили памятник. Он представляет собой стоячую фигурную каменную плиту работы скульптора А.А. Шикояна. На её поверхности нанесена позолоченная надпись:
Здесь находился знаменитый в мировой археологии Майкопский курган „Ошад“, раскопанный в 1897 году профессором Н.И. Веселовским. Сокровище из Ошада — часть культуры племен Кубани 2500 лет до н.э.
Этот скромный монумент – единственное напоминание на местности о том, что здесь почти пять тысячелетий назад был воздвигнут один из самых загадочных и богатых погребальных памятников евразийской древности.
В завершение стоит отметить, что ареал майкопской культуры распространяется и на территорию современного Анапского района. Здесь в разные годы были обнаружены характерные подкурганные захоронения эпохи ранней бронзы, а также следы возможных поселений. Особый интерес в коллекции Анапского археологического музея представляют, например, уникальные керамические конусы, связанные с этой культурой. Подробнее об этих загадочных артефактах вы можете узнать из отдельной статьи на нашем канале.
Сергей Евсюков, старший научный сотрудник отдела археологии.
Литература
- Первичный отчёт о раскопках:
Веселовский Н.И. Отчёт о раскопках Майкопского кургана в 1897 году // Отчёт Императорской Археологической Комиссии за 1897 год. – СПб., 1900. - Обобщающие работы и справочные издания:
Пиотровский Ю.Ю. Майкопский курган // Большая российская энциклопедия. Том 18. – М., 2011. – С. 465-466.
Анфимов Н.В. Древнее золото Кубани. – Краснодар: Краснодарское книжное издательство, 1987.
Эпохи, курганы, находки. К 175-летию со дня рождения Н. И. Веселовского : каталог выставки / Государственный Эрмитаж. — СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2024. С. 72. - Ключевые научные статьи и монографии:
Пиотровский Ю.Ю. Майкопский курган (Ошад): современный взгляд // Camera Praehistorica. – 2020. – №1. – С. 61-75.
Андреева М.В. Об изображениях на серебряных майкопских сосудах // Советская археология. – 1979. – №1. – С. 22-34.
Чернопицкий М.П. Майкопский "балдахин" // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 192. – М.: Наука, 1987. – С. 33-40.
Чернопицкий М.П. Майкопский "балдахин" // Древние культуры Кавказа и Причерноморских степей. – М., 1987. – С. 33-40.
Фармаковский Б.В. Архаический период в России. Памятники греческаго архаическаго и древняго восточнаго искусства, найденные в греческих колониях по северному берегу Чёрнаго моря, в курганах Скифии и на Кавказе // Материалы по археологии России (МАР). №34. – Пг., 1914. – С. 17-78. - Современное междисциплинарное исследование:
Trifonov V., Petrov D., Savelieva L. Party like a Sumerian: reinterpreting the ‘sceptres’ from the Maikop kurgan // Antiquity. – 2022. – P. 1-18.