Лин Си на миг замерла, но тут же покачала головой:
– Я из империи Сун, а не из Дали. Просто с детства изучала медицину и училась у отца.
С этими словами она неспешно поднялась, и казалась в этот момент невыразимо нежной и милой. Сейчас её волнующий облик напоминал красавицу Си Ши, которую болезнь делала ещё краше.
– Да? – задумчиво улыбнулся Ваньянь Сяо. – Твои навыки боя куда любопытнее внешности. Я слышал, что в Дали есть четыре министра, старший из которых движется легко и быстро, будто летящий лебедь, умеет ходить по волнам и летать в облаках. Возможно, у него есть ученица или дочь.
Ваньянь Сяо внимательно наблюдал за реакцией Лин Си.
У неё был растерянный и наивный взгляд.
– При чём здесь четыре министра? – непонимающе спросила она. – Движениям и медицине меня учил отец. Он обладает хорошей репутацией в империи Сун, у него много кто лечится. Я очень слабая, с детства мучаюсь с сердцем и подвергаюсь насмешкам, поэтому отец и научил меня способности уклоняться.
– Откуда ты?
– Из округа Чжэньцзян, из семьи Лин.
– Раз так, больше не буду тебя тревожить. Просто мне очень нравится всё необычное. Если появится возможность… – Ваньянь Сяо приблизился к Лин Си и нехорошо улыбнулся, уставившись ей в глаза, а потом неожиданно вернул кувшин с вином. – Если появится возможность, я расспрошу деву Лин подробнее.
Лин Си побледнела от страха, часто задышала и осела на пол.
– В этом нет нужды…
***
Хотя Му Яньюй легла спать поздно, рано утром она уже была у каменной печи усадьбы Кленовая роща.
Несколько мастеров, омываемых мягкими лучами восходящего солнца, доводили до ума глину. Казалось, у них отличное настроение.
Му Яньюй вспомнила дни, проведённые в государственной гончарне. Поскольку императорский дом ценил красоту и требовал только лучших фарфоровых изделий, мастера гончарни изо дня в день работали напряжённо и сосредоточенно. И только когда из печи выходил шедевр, появлялись редкие улыбки.
Каждый день отец возжигал фимиам и молился божеству печи, а каждый из мастеров занимался своим делом. Фарфор делали в семьдесят два этапа и на каждом из них доводили до совершенства. Если после обжига получалась превосходная вещь, её оставляли, если же средняя – вдребезги разбивали на месте.
Мастера государственной гончарни преподносили императорскому дому только самый лучший фарфор. Поэтому в мастерской была самая лучшая глина, лучший фарфоровый камень, лучшая глазурь, и сами государственные гончары были самыми лучшими.
Му Яньюй не понимала, почему выйдя из государственной мастерской, подобно фарфору, в глазах госпожи Е она всё же не считалась мастером.
Неосознанно Му Яньюй подошла и встала рядом с самым старым гончаром. Он был чрезвычайно худым, однако обладал крепкими руками и как раз покрывал глазурью трёхногую курильницу с узором из линий.
Старик удобнее перехватил вещицу и сначала омыл в тазу чистой водой её внешнюю сторону, а затем до самого верха погрузил в чан с глазурью. Весь процесс шёл без единой ошибки. Старик дышал размеренно, чтобы не нарушить равновесие курильницы в чану. Он несколько раз повернул её, чтобы равномерно покрыть глазурью.
Наблюдение за глазурованием походило на просмотр непрерывного представления.
Он вращал курильницу между вдохом и выдохом, стоя прямо и крепко, его ладони двигались легко, а руки – плавно. Глазурь равномерно покрыла трёхногую курильницу, которая теперь должна была отправиться в печь для обжига.
Чтобы придать изделиям больше красоты, в усадьбе Кленовая Роща их покрывали глазурью от трёх до пяти раз. Если дело не в глазуровании, как на заготовке появился наплыв?
– Дедушка, позвольте спросить, что ещё входит в глазурь помимо растительной золы? – Му Яньюй увидела, что у старика опустели руки, и поспешила воспользоваться случаем, чтобы задать вопрос.
– Всё для глазури добывается в горах. Пережжённая древесина, накипь белого камня, всё очищенное и измельчённое – так её получают. Состав глазури из Кленовой Рощи передаётся мастерами из уст в уста, если хочешь, приходи посмотреть на её изготовление. Госпожи сказала, ты выросла у печи, обладаешь известным мастерством и можешь дать несколько советов. Не требует ли поправок состав этой глазури?
Хотя старик был немолод, он вёл себя чрезвычайно скромно и тихо. Услышав просьбу, Му Яньюй не смогла отказаться и пробежала глазами по сырью, даже коснулась жидкой глазури. В сравнении с глазурью государственных мастерских, эта была грубой и не такой плотной.
– Почему бы вам не измельчить глазурь ещё немного? – пользуясь случаем, спросила она.
– Дева и впрямь умна, и очень опытна. Поскольку для глазури используется камень, добываемый за сотни ли отсюда, формула именно такова. Глазурь достаточно перетёрта и подходит для хороших вещей, – довольно улыбнулся старик, беря в руки уже обожжённую чашку-хризантему и поворачивая её на солнце.
Селадоновый бок переливался зелёными и голубыми оттенками, словно шлифованная яшма – чистая, изящная и очень красивая. Му Яньюй смотрела на игру цвета, не столько из-за его красоты и восхищения, сколько в поисках недостатков. Такой прекрасный фарфор не должен иметь ни единого изъяна. Отец говорил, что любой изъян равен поражению.
Изъян… Му Яньюй вдруг кое-что вспомнила, и её озарило. Точно! Точно! Если проблема не в технике изготовления, то она в компонентах! Когда материал недостаточно хорош, готовые изделия имеют наплывы и глазурь отслаивается.
– Спасибо, дедушка, спасибо! – Му Яньюй подхватила полы одежд и бросилась на двор госпожи Е. Впервые за прошедший месяц она сияла такой ослепительной улыбкой.
Она бежала в лучах солнца, и яшмовая бабочка в её тёмных волосах порхала в воздухе. Радость с примесью лёгкого волнения, улыбка на порозовевшем лице и сияющие глаза сделали её невероятно красивой.
Все мастера уставились на Му Яньюй, словно увидев фею, попавшую в человеческий мир и счастливо летящую среди сверкающего фарфора. Вышедший на рассвете Линь Фэн смотрел на неё, омытую солнечными лучами. Его мысли смешались, сердце лихорадочно забилось и волнение накрыло яростным штормом.
– Госпожа, госпожа! Я поняла, госпожа! – Му Яньюй вбежала на двор. Услышав зов, госпожа Е выглянула в приоткрытое окно и впервые увидела её пленительную улыбку, от которой сердце наполнялось радостью. В этот миг Му Яньюй выглядела как самая настоящая семнадцатилетняя девушка.
– Отчего так весела дева Му? – едва заметно улыбнулась госпожа Е, тоже поддаваясь эмоциям.
– Госпожа, – сказала Му Яньюй, переведя дыхание. – Я знаю, как появился наплыв.
– Правда? Расскажешь?
– Проблема в сырье, в сырье для глазури, – уверенно сказала сияющая Му Яньюй.
– Да? В сырье? – Госпожа Е стала серьёзной, продолжая расспрос. – И ни в чём другом?
– В другом? – Улыбка застыла на лице Му Яньюй, на лице отразилось непонимание. – В прошлый раз я предположила, что наплыв образовался из-за неравномерного покрытия глазурью, но госпожа не сказала, верна ли догадка. На сей раз, я заметила, что сырьё недостаточно высокого качества, но госпожа по-прежнему уклоняется от ответа. Пожалуйста, скажите, в чём же дело? Вы не хотите брать меня в ученицы, чтобы я совершенствовала своё мастерство?
Глаза Му Яньюй покраснели. Она понимала, что сможет использовать Ваньянь Сяо для мщения, только если останется мастером в усадьбе Кленовая Роща, поскольку та известна своим фарфором и может проложить её путь.
Её охватило разочарование, что не укрылось от госпожи Е.
– Тебе нравится? – спросила та, усаживаясь и глядя ей в глаза.
– Что нравится? Кто? – не поняла Му Яньюй.
Госпожа Е едва заметно улыбнулась.
– Вот что я скажу. Недавно в усадьбу поступил заказ – горшки и посуда для винной лавки в Бэйшу. Сделай фарфоровую партию, не думая о затратах. Если владелец лавки будет доволен результатом, я тебя приму. Согласна?
Настроение Му Яньюй прыгало, словно вода в чашке – сначала она была взволнована, потом потеряла опору, и вот теперь успокоилась.
– Согласна. Госпожа будет довольна! – уверенно заявила Му Яньюй.
– Нет, – улыбнулась госпожа Е. – Доволен должен быть заказчик.