В декабре 2018 года в кабинетах администрации Кемеровской области зазвонил телефон. Звонили из Москвы, из редакций федеральных газет, спрашивали об одном и том же: правда ли, что знаменитая таёжная отшельница Агафья Лыкова, последняя из семьи староверов-затворников, оказалась в бедственном положении и просит о помощи? Новость, будто искра, перелетела из одной новостной ленты в другую, но подтверждений от официальных лиц не было. Как и сама Агафья Карповна, её ситуация оставалась загадкой, укутанной морозным сибирским туманом. И вот наконец из первых уст, от человека, который одним из первых услышал её тревожный голос, пришли подробности.
Красноярский документалист Андрей Гришаков, много лет знакомый с отшельницей, рассказал, что получил от неё звонок по спутниковому телефону. Связь, как это часто бывает в горах, была прерывистой, но в голосе пожилой женщины он сразу уловил хорошо знакомые ему нотки страха. «Андрей, Андрей, — говорила она, — всё кончилось». Имела она в виду запасы: продукты и, что особенно важно, корм для немногочисленного, но жизненно необходимого хозяйства — коз и кур. Положение усугублялось тем, что сразу после этой короткой передачи связь внезапно оборвалась, оставив на том конце провода лишь тревожную тишину. Что случилось? Замёрз ли телефон, сели ли батарейки, или что-то произошло с самой Агафьей Карповной? Эти вопросы не давали покоя тем, кто знал о её судьбе.
Представить себе её жизнь, её мир, не так-то просто человеку из города. Её дом — не дом в нашем понимании, а заимка на берегу горной реки Еринат, в лесном массиве Абаканского хребта в Хакасии. До ближайшего посёлка — больше двухсот пятидесяти километров непроходимой тайги, горных троп и бурных рек. Добраться туда можно лишь по воде летом или на вертолёте, и то если позволит погода. Она живёт там одна уже много десятилетий, после того как ушли из жизни все её родные: родители, два брата и сестра. Её мир — это скрип снега под валенками зимой, шум ветра в кедрачах, возня коз в хлеву и тихий шелест страниц старинной церковной книги. Она встаёт в четыре утра, молится, работает: ухаживает за огородом, заготавливает дрова, ухаживает за животными. У неё нет паспорта, она сознательно от него отказалась, следуя своим религиозным убеждениям, а значит, у неё нет и пенсии. Всё, что у неё есть, — это то, что она вырастит, соберёт в тайге или что привезут редкие гости. И вот теперь, в начале суровой сибирской зимы, эти скудные запасы подошли к концу.
Почему же её звонок, её тихий голос, долетевший сквозь сотни километров, вызвал такой резонанс? Наверное, потому что Агафья Лыкова — это не просто пожилая женщина в лесу. Она — живой символ невероятной стойкости, последний свидетель совершенно иного уклада жизни, ушедшего в прошлое. Её семья бежала в тайгу от гонений ещё в тридцатые годы прошлого века, пытаясь сохранить свою веру и обычаи. И мир узнал о них совершенно случайно, лишь в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, когда на их избу наткнулась группа геологов. Представьте себе их изумление: перед ними предстал древний старик в самотканой одежде, босой, а в избе — его перепуганные дочери, упавшие на колени от страха. Это была встреча двух цивилизаций, разделённых не только расстоянием, но и временем. С тех пор фамилия Лыковых стала известна на всю страну во многом благодаря журналисту Василию Пескову и его знаменитой книге «Таёжный тупик».
Но известность принесла и беду. После контактов с внешним миром в начале восьмидесятых годов трое старших детей Карпа Лыкова — Савин, Дмитрий и Наталья — один за другим умерли от пневмонии. Их организмы, не знакомые с внешними инфекциями, не смогли им противостоять. Агафья и её отец остались вдвоём, а в восемьдесят восьмом году умер и Карп Осипович. Агафья на короткое время уходила в старообрядческий монастырь, приняла постриг, но не смогла жить среди людей и вернулась в свою родную тайгу, к реке Еринат. Здесь её дом, её крест и её спасение. Она часто говорит, что думает не о земном городе, а о «горнем Иерусалиме», Небесном граде. Но чтобы молиться и жить в своём уединении, нужно физически существовать. А для этого нужны силы, еда и тепло.
И вот в тот декабрьский день система, выстроенная годами, дала сбой. Обычно помощь к ней поступает планово: несколько раз в год её навещают сотрудники Хакасского заповедника, на территории которого находится заимка, студенты-волонтёры из московского института МИРЭА помогают заготавливать дрова. Губернатор соседней Кемеровской области (часть территории заповедника административно относится к Кузбассу) Аман Тулеев много лет шефствовал над отшельницей, организуя поставки самого необходимого. Но зима в тот год наступила рано и была на редкость суровой, вертолёты не летали, а свои запасы, рассчитанные до весны, подошли к концу. И Агафья Карповна, крайне неохотно берущая в руки спутниковый телефон, всё же набрала номер своего знакомого журналиста.
Что чувствовал человек, принимая такой звонок? Андрей Гришаков позже вспоминал, что голос Агафьи напомнил ему тот же страх, который он видел в её глазах несколькими годами ранее, когда они вместе ставили кресты на могилы её родных и несколько ночей подряд за их лагерем ходил медведь. Это был животный, первобытный страх перед надвигающейся бедой, перед беспомощностью. Он не стал медлить. Понимая, что одними призывами в соцсетях делу не поможешь, Гришаков связался с властями. И реакция последовала незамедлительно.
Уже на следующий день, двенадцатого декабря, из Кемерова была снаряжена специальная экспедиция. Возглавил её лично новый губернатор Кемеровской области Сергей Цивилёв, для которого это была первая встреча с легендарной отшельницей. На вертолёте Ми-8, преодолев сложный путь в условиях зимней тайги, группа добралась до заимки. Картина, которую они увидели, была одновременно и простой, и поразительной. Хозяйка, несмотря на возраст и пережитые тревоги, встретила их с достоинством. А что же привезли ей? Это не была просто «гуманитарная помощь». Это был тщательно продуманный запас, который должен был помочь пережить долгую зиму.
Гости доставили триста килограммов сена и сто сорок килограммов комбикорма для кур. Для коз, главных кормилиц, дающих молоко, — триста пятьдесят килограммов комбикорма. Из продуктов — сто килограммов муки, а также рис, гречку, пшено, горох, капусту и лук. Но были и особые, трогательные детали, говорящие о том, что организаторы постарались узнать о нуждах и даже маленьких слабостях старушки. Ей привезли гранаты и виноград — фрукты, которые она очень любит. Привезли двадцать батареек для фонаря и радиоприёмника, новый трёхлитровый чайник. А ещё — согревающие мази и лекарства, ведь Агафья Карповна жаловалась на боли в суставах. На борту вертолёта также находился врач, который сразу же осмотрел её. И, наконец, особый подарок, который, наверное, тронул её больше всего, — маленький щенок. Не просто питомец, а будущий защитник, друг, который скрасит долгие зимние вечера и будет предупреждать о приближении дикого зверя. Ведь медведи — постоянная угроза её заимке, и она часто отпугивает их петардами.
Сергей Цивилёв, уже после возвращения, делился своими впечатлениями. Он говорил, что был поражён этой хрупкой, но невероятно сильной духом женщиной. «Святой человек», — так отозвался он о ней. Они долго разговаривали, сидели вместе, и Агафья Карповна прочитала губернатору молитву. В её мире, мире, где нет политики и экономики, молитва — это самое ценное, что она может подарить. Этот визит стал не просто актом оказания помощи, а человеческим жестом, встречей двух Россий, так непохожих друг на друга, но всё же понимающих друг друга.
Помощь пришла не только от государства. Узнав о беде, простые люди по всей стране стали перечислять деньги. Андрей Гришаков и его товарищи собрали около двадцати тысяч рублей, на которые закупили дополнительно овощей, фруктов, запчастей для бензопилы и бензогенератора — техники, без которой в тайге не обойтись. Это ли не доказательство того, что история Агафьи Лыковой трогает сердца самых разных людей? Кто-то, возможно, не понимает её выбора, осуждает за «упрямство», спрашивает, почему она не переедет в дом престарелых, в нормальные условия. Но для неё эти условия — её жизнь, её вера, её свобода. Она сама отвечала на подобные вопросы, говоря, что думает не о земном городе, а о Небесном. Она — дитя тайги, и, как говорят те, кто её знает, человек не может жить иной жизнью, если не знал её никогда.
Эта зимняя история закончилась благополучно. Помощь была оказана быстро и эффективно. Агафья Карповна получила всё необходимое, чтобы спокойно пережить зиму. Митрополит Московский и всея Руси Корнилий от лица всей Русской Православной Старообрядческой Церкви выразил официальную благодарность губернатору за доброту и отзывчивость. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но он заставляет задуматься о многом.
О чём же эта история? Не только о милосердии и оперативной работе властей. Она о хрупкости этого уникального явления — жизни последней из Лыковых. Ей уже за восемьдесят. Она, несмотря на всю свою силу духа, становится всё более уязвимой. Ей тяжело рубить дрова, обрабатывать огород. Рядом с ней периодически селятся помощники — послушники, которых направляет старообрядческая церковь, но не все выдерживают суровый ритм отшельнической жизни. Этой зимой, например, с ней находится новая помощница из Москвы, Валентина Иванова, которая надеется продержаться до самой Пасхи. Но это временная мера.
Что будет дальше? Вопрос остаётся открытым. Агафья Лыкова — часть нашего национального достояния, живой памятник истории, воли и духа. Её просьба о помощи, прозвучавшая в декабре две тысячи восемнадцатого, была не капризом и не попыткой привлечь внимание. Это был трезвый крик о спасении, крик, который был услышан. И это вселяет надежду. Пока она жива, пока в её маленькой избе на берегу Ерината горит лампада перед иконами и топится печь, пока она выходит покормить своих коз и цыплят, связь времён не прерывается. Мир, спешащий вперёд с бешеной скоростью, всё ещё может остановиться, прислушаться к тихому голосу из глубины тайги и протянуть руку помощи. Не для того, чтобы изменить её мир, а для того, чтобы дать ему возможность существовать дальше. Чтобы тихий речитатив её молитв, её уникальная речь, сохранившая архаизмы XVII века (для которой, кстати, филологи даже составили специальный словарь), не умолкли навсегда. Эта история — напоминание нам, погружённым в суету, о том, что есть иные ценности, иные измерения жизни, и наша общая человеческая обязанность — уважать их и беречь.