— Наташ, мы завтра приедем. Встречай.
Свекровь Галина позвонила в девять вечера, сообщила как факт. Не спросила, удобно ли. Просто объявила.
Я держала телефон, смотрела на календарь. Завтра пятница, я взяла отгул, планировала отдохнуть. Теперь вместо отдыха — готовка, уборка, развлечение гостей.
Три года они приезжали без предупреждения. Галина со свёкром, иногда с сестрой мужа Светой и её детьми. Звонили за день или прямо с вокзала: "Мы едем, встречай". Я встречала.
Они оставались на три-четыре дня. Я готовила завтраки, обеды, ужины. Развозила по магазинам, музеям, паркам. Тратила выходные на обслуживание гостей, которых не приглашала.
Муж Олег говорил: "Наташ, ну это же родители. Нельзя отказать". Я не отказывала. Принимала, улыбалась, готовила борщи.
Галина каждый раз говорила соседям: "Наташа так рада нас видеть, всегда ждёт, готовит вкусно". Олег подтверждал. Я молчала.
Последний год я вела таблицу. Записывала даты приездов, продолжительность, расходы. Двадцать три визита за три года. Каждый визит — пятнадцать-двадцать тысяч рублей на продукты, бензин, развлечения.
Всего потратила четыреста десять тысяч рублей. Плюс сто двадцать выходных, которые ушли на обслуживание родни.
Я не требовала компенсации. Не говорила Олегу, сколько трачу. Записывала и ждала.
Галина звонила каждый раз с одной интонацией: "Мы приедем, встречай". Олег каждый раз говорил: "Наташ, ты же хозяйка, прими родню". Я принимала.
Но вела записи.
Сегодня Галина позвонила снова.
— Наташ, завтра приезжаем. Я, отец, Света с детьми. Дня на четыре. Встретишь с вокзала?
Я посмотрела на календарь. Завтра мой отгул. Послезавтра суббота. Значит, четыре дня готовки, развозки, улыбок.
— Галина, завтра мне неудобно.
Она замолчала на секунду.
— Неудобно? Наташа, мы родня. Как может быть неудобно?
Я сжала телефон.
— Я планировала отдохнуть.
Галина фыркнула.
— Отдохнёшь в другой раз. Мы уже билеты купили. Не будешь же ты нас на улице оставлять? Что соседи скажут?
Я промолчала.
— Наташ, не позорь нас перед соседями. Мы семья. Приедем в два часа дня, встретишь с вокзала.
Она повесила трубку, не дожидаясь ответа.
Я положила телефон, открыла тетрадь. Двадцать четвёртый визит. Последняя запись.
Утром я встала в семь, сделала кофе. Олег вышел на кухню.
— Наташ, мама звонила вчера? Сказала, приедут сегодня.
Я кивнула.
— Сказала.
Он сел напротив.
— Встретишь их?
Я отпила кофе.
— Нет.
Он моргнул.
— Что?
Я поставила чашку.
— Не встречу. И не приму.
Олег нахмурился.
— Наташ, это моя семья. Они приезжают раз в месяц, что тут такого?
Я достала тетрадь, положила перед ним.
— Раз в месяц? Двадцать три раза за три года. В среднем раз в семь недель. Каждый визит — три-четыре дня.
Он открыл тетрадь, пробежал глазами.
— Ты что, считала?
Я кивнула.
— Считала. Даты, продолжительность, расходы. Итого: четыреста десять тысяч рублей, сто двадцать выходных дней.
Олег перелистнул страницы.
— Наташ, зачем? Мы же семья.
Я забрала тетрадь.
— Семья спрашивает, удобно ли приехать. Не объявляет за день: "Встречай". Твоя мать звонит, ставит перед фактом, я трачу деньги и выходные на обслуживание гостей, которых не приглашала.
Он потёр лицо.
— Наташ, но они не со зла. Просто привыкли, что ты всегда рада.
Я усмехнулась.
— Рада? Олег, я ни разу не была рада. Я выполняла обязанности хозяйки. Потому что ты говорил: "Нельзя отказать родне".
Он встал.
— Так что теперь? Не пустишь их?
Я кивнула.
— Не пущу. Вчера поменяла замки. Твой ключ не подойдёт к новым.
Он побледнел.
— Наташа, ты серьёзно?
Я достала из сумки новый ключ, положила перед ним.
— Серьёзно. Это твой новый ключ. А старый больше не работает.
Олег схватил ключ.
— Наташ, мама приедет в два часа. Что я ей скажу?
Я пожала плечами.
— Скажи правду. Что я устала принимать незваных гостей раз в семь недель. Что три года обслуживала родню, потратила четыреста тысяч рублей и сто двадцать выходных. Что больше не буду.
Он сел обратно.
— Они обидятся.
Я кивнула.
— Обидятся. Но это их проблема, не моя.
В два часа дня раздался звонок в дверь. Я сидела на кухне, пила чай. Не встала, не пошла открывать.
Звонок повторился. Потом ещё раз.
Галина закричала за дверью:
— Наташа! Открывай! Мы приехали!
Я отпила чай, не ответила.
Галина звонила снова, стучала в дверь.
— Наташа! Что за безобразие! Мы с вокзала, открой немедленно!
Я встала, подошла к двери. Не открыла, только включила глазок. За дверью стояли Галина, свёкор Виктор, Света с двумя детьми. Четыре чемодана, сумки.
Галина стучала кулаком.
— Наташа! Открывай сейчас же! Соседи смотрят!
Я отошла от двери, вернулась на кухню. Налила ещё чаю. Руки не дрожали, внутри была странная лёгкость.
Галина звонила Олегу. Я слышала её крик сквозь дверь, потом голос мужа по телефону. Он объяснял что-то, она перебивала, требовала.
Через десять минут приехал Олег. Поднялся, попробовал открыть старым ключом. Не получилось. Постучал.
— Наташ, открой. Поговорим нормально.
Я сидела за столом, смотрела в окно. Внизу соседка Вера Ивановна поливала цветы, оглядывалась на подъезд. Наверное, слышала крики.
Олег звонил мне. Я не брала трубку. Он стучал ещё минут пятнадцать, потом тихо ругнулся и ушёл.
Галина кричала всю дорогу до лифта: "Позор! Невестка выгнала родню! Что люди подумают!"
Я допила чай, помыла чашку. Включила телевизор, села на диван. Телефон разрывался от звонков: Олег, Галина, Света. Я перевела в беззвучный режим.
Через час пришло сообщение от Олега: "Наташ, мы сняли гостиницу. Мама в шоке, отец молчит, Света плачет. Зачем ты так?"
Я ответила коротко: "Три года я принимала гостей без приглашения. Сегодня приняла решение больше не принимать".
Он написал ещё несколько сообщений. Что мать обижена, что семья разрушена, что я неправа. Я не отвечала.
Вечером пришла Вера Ивановна. Постучала деликатно, я открыла.
— Наташенька, что случилось? Галина Петровна кричала на весь подъезд, что ты их не пустила.
Я пригласила её на кухню, налила чай. Рассказала коротко: три года незваные визиты, четыреста тысяч рублей расходов, сто двадцать потерянных выходных. Вера Ивановна слушала, кивала.
— Правильно сделала. Гости должны предупреждать, спрашивать разрешения. А не приезжать как к себе домой.
Я кивнула. Вера Ивановна допила чай, похлопала меня по руке.
— Держись, милая. Они привыкли, что ты уступаешь. Теперь отвыкнут.
На следующий день Олег пришёл утром. Он выглядел усталым, помятым. Сел на кухне, молчал минуту.
— Наташ, мама требует извинений. Говорит, ты опозорила семью перед соседями.
Я посмотрела на него спокойно.
— Не извинюсь. Я не виновата.
Он потёр виски.
— Света сказала, что ты избалованная эгоистка. Отец молчит, но поддерживает маму. Они хотят, чтобы я с тобой развёлся.
Я кивнула.
— Понятно. А ты что хочешь?
Он поднял глаза.
— Хочу понять, почему ты не могла просто сказать заранее. Зачем устраивать сцену, менять замки?
Я достала тетрадь, открыла на первой странице.
— Три года я говорила твоей матери "мне неудобно", "я устала", "давайте в другой раз". Она не слышала. Ты не слышал. Вы привыкли, что я соглашусь, потому что "так принято", "семья же".
Олег листал тетрадь молча. Дошёл до итоговой суммы, поморщился.
— Четыреста тысяч... Я не думал, что так много.
Я забрала тетрадь.
— Не думал, потому что не платил. Я платила. Продуктами, бензином, временем. Три года подряд.
Он закрыл глаза.
— Наташ, что теперь? Мама обижена, родня возмущена. Говорят, ты возомнила себя королевой.
Я встала, налила себе кофе.
— Пусть говорят. Я не виновата, что поставила границу. Твоя мать приезжала без спроса, я терпела. Вчера не стала. Всё.
Олег сидел молча ещё минут десять. Потом встал, пошёл к двери.
— Наташ, мне нужно время подумать.
Я кивнула.
— Подумай.
Он ушёл. Я вернулась к кофе, посмотрела в окно. Внизу Галина разговаривала с соседкой, размахивала руками. Наверное, рассказывала, какая я бессердечная.
Через три дня Олег вернулся. Сел напротив, положил руки на стол.
— Наташ, я разговаривал с мамой. Объяснил, что ты потратила много денег и времени. Она сказала: "Ну и что? Она же хозяйка, её обязанность".
Я кивнула.
— Ожидаемо.
Он продолжал.
— Я сказал маме, что она должна была спрашивать разрешения приезжать. Она обиделась, назвала меня предателем.
Я отпила кофе, ждала продолжения.
— Света поддержала маму. Отец сказал, что я под каблуком. Родня в группе пишет, что ты разрушила семью.
Я пожала плечами.
— Олег, ты на чьей стороне?
Он помолчал.
— На твоей. Я понял, что мама действительно не спрашивала, приезжала без предупреждения. Ты терпела три года, а я не замечал.
Я поставила чашку.
— И что дальше?
Он вздохнул.
— Дальше мама не хочет с тобой общаться. Света тоже. Отец сказал, что подумает. Родня ждёт, когда ты извинишься.
Я покачала головой.
— Не дождутся.
Олег кивнул.
— Я так и сказал. Мама в ярости.
Мы помолчали. Потом он спросил:
— Наташ, если они больше не приедут, ты будешь рада?
Я посмотрела на него долго.
— Олег, я буду рада, если они приедут по приглашению. Спросят заранее, получат согласие, не будут жить четыре дня за мой счёт. Вот тогда буду рада.
Он кивнул.
— Понял. Я передам.
Галина не позвонила ни разу за следующий месяц. Олег ездил к родителям один, возвращался мрачный. Рассказывал, что мать считает меня испорченной, Света не здоровается, отец делает вид, что ничего не случилось.
Я не переживала. Внутри было спокойно. Три года я тратила силы на незваных гостей. Теперь выходные принадлежали мне.
Вера Ивановна иногда спрашивала: "Ну что, помирились?" Я качала головой. Она одобрительно кивала: "Правильно. Пусть учатся уважать чужие границы".
Через два месяца Галина позвонила сама. Голос был сухой, натянутый.
— Наташа, мы планируем приехать на следующей неделе. В четверг. На два дня. Ты не против?
Я усмехнулась. Впервые за четыре года она спрашивала разрешения.
— Галина, в четверг мне неудобно. Могу принять в субботу, на один день.
Она помолчала. Слышно было, как она сдерживается.
— Хорошо. Суббота. Приедем к обеду, к вечеру уедем.
Я кивнула, хотя она не видела.
— Договорились.
Она приехала в субботу ровно к двенадцати. Со свёкром, без Светы. Я накрыла стол, но не готовила три дня, как раньше. Простой обед: курица, салат, чай.
Галина сидела напряжённая, почти не ела. Виктор молчал, смотрел в тарелку. Олег пытался разговаривать, но диалог не клеился.
После обеда Галина помогла убрать посуду. Встала рядом у раковины, мыла тарелки молча. Потом сказала тихо:
— Наташа, я не привыкла спрашивать разрешения. Мне казалось, что семья всегда рада родне.
Я вытирала чашки, не смотрела на неё.
— Семья рада приглашённой родне. Не той, что приезжает без предупреждения и живёт за чужой счёт.
Галина поморщилась, но промолчала. Домыла посуду, вытерла руки.
— Я поняла. Теперь буду спрашивать заранее.
Я кивнула.
— Хорошо.
Они уехали к шести вечера. Галина попрощалась сухо, Виктор кивнул. Олег проводил их до такси, вернулся задумчивый.
— Наташ, мама изменилась. Впервые за годы она спросила разрешения, приехала на один день, не требовала развозки по магазинам.
Я села на диван, взяла книгу.
— Потому что поняла: без разрешения её больше не пустят.
Олег сел рядом.
— Света до сих пор обижена. Говорит, что ты гордячка, разрушила семейные традиции.
Я перевернула страницу.
— Какие традиции? Приезжать незваными и жить за чужой счёт? Пусть такие традиции остаются в прошлом.
Он помолчал, потом обнял меня.
— Извини, что три года не замечал, как тебе тяжело. Думал, ты действительно рада.
Я закрыла книгу.
— Я не показывала, что тяжело. Молчала, терпела, записывала. Ждала, когда хватит.
Он кивнул.
— Теперь понимаю.
Отношения с роднёй не наладились полностью. Галина звонила раз в два месяца, спрашивала, можно ли приехать. Я разрешала, если было удобно. Она приезжала на день, не требовала развлечений, даже иногда привозила продукты.
Света не общалась вообще. Один раз написала Олегу: "Твоя жена испортилась. Раньше была душевная, теперь черствая". Олег не ответил.
Виктор держался нейтрально. На праздники поздравлял, но без теплоты.
Родня в чате обсуждала меня за спиной. Кто-то говорил, что я молодец, поставила границы. Кто-то — что я эгоистка, разрушила семейные связи. Олег показывал переписку, я пожимала плечами.
Я не жалела о том дне, когда не открыла дверь. Три года я обслуживала незваных гостей, тратила деньги, выходные, силы. Один отказ изменил всё.
Потому что "встречай родню" говорят те, кто приезжает без спроса. "Ты же хозяйка" оправдываются те, кто перекладывает расходы на других. А "не позорь нас перед соседями" шантажируют те, кто боится потерять контроль.
Свекровь три года приезжала без предупреждения, звонила за день: "Встречай". Я принимала родню, готовила, развозила, тратила деньги и выходные. Двадцать три визита за три года, четыреста тысяч рублей расходов. Я вела записи, молчала. На двадцать четвёртый раз поменяла замки. Свекровь приехала с чемоданами, стучала в дверь, кричала на весь подъезд. Я не открыла.
Муж объяснял матери, что я устала от незваных визитов, она назвала меня эгоисткой. Родня возмущалась, требовала извинений. Я не извинилась. Через два месяца свекровь впервые позвонила с вопросом: "Можно приехать?" Я разрешила на один день, она приехала, спросила заранее, не требовала развлечений.
Любопытно, как семья теперь относится к этой истории?
Свекровь Галина призналась подруге: "Три года я приезжала без предупреждения, считала это нормальным, пока Наташа не поменяла замки и не впустила нас, теперь спрашиваю заранее". Муж Олег сказал другу: "Я три года не замечал, что жена тратит кучу денег на незваных гостей, думал, она рада, оказалось, она терпела и вела записи". Золовка Света шепчет родне: "Наташа возомнила себя королевой, раньше принимала семью с радостью, теперь выгоняет, это она разрушила традиции".
Свёкор Виктор говорит знакомым: "Невестка поставила жёсткие границы, мы теперь приезжаем только по приглашению, непривычно, но приходится уважать". А дальняя родня обсуждает в чате: "Наташа молодец, три года обслуживала нахлебников, потратила четыреста тысяч, наконец сказала хватит, уважаю выдержку".