125 лет назад, 22 января 1901 года, ушёл в мир иной человек, личность которого во многом определила облик Европы, да и Запада в целом. Кое в чём - даже облик мира как такового. Звали этого человека…
А вот тут есть забавный момент. При крещении эта девочка получила имя Александрина, что неудивительно. Родилась она в 1819 году, когда жива была память о войнах с Наполеоном, а также память о том, кто, собственно, сломал хребет одному из величайших завоевателей в истории. Конечно, Россия, во главе с императором Александром I. Собственно, русский царь и был крёстным отцом - заочным, конечно - дочери герцога Эдуарда Кентского. Но впоследствии она очень не любила вспоминать этот эпизод. И предпочла править под своим вторым именем - Виктория, с которым и вошла в историю.
Это имя стало символом всего того, что обозначают понятием "старая добрая Англия". Викторианская эпоха - долгие 62 года правления - высший взлёт Великобритании, о чём ностальгически вспоминали в XX столетии. Правда, иногда эти воспоминания были неоднозначными. Скажем, автор «Хроник Нарнии» Клайв Стейплз Льюис в первом произведении своего цикла писал о викторианской эпохе так: "В те дни Шерлок Холмс ещё жил на Бейкер-стрит, а патер Браун ещё не расследовал преступлений. В те дни, если ты был мальчиком, тебе приходилось носить каждый день твёрдый белый воротничок, а школы, большей частью, были ещё хуже, чем теперь. Но еда была лучше; а что до сластей, я и говорить не стану, как они были дёшевы и вкусны".
Викторианский стиль, викторианская мораль, викторианская мода… Всё это несло на себе отпечаток характера королевы, которая, в силу особенностей монархической власти в Англии, не управляла страной непосредственно, но зато делала погоду в огромной империи, над которой тогда реально не заходило солнце. Именно при Виктории сложилась специфическая система английского общества, до сих пор жёстко поделённого на классы. А в XIX столетии регламентировано было всё, и всё остальное тоже, включая такие интимные вещи, как личные привычки, например курение.
Казалось бы, кому какое дело, кто что курит? Но в викторианской Англии ты должен был соответствовать своему классу даже в этом. Аристократии положено курить сигары. Почему? А потому, что сигары курит супруг королевы Виктории, принц-консорт Альберт. Для среднего класса - вересковая, пенковая или вишнёвая трубка. Для низших классов, всяких там моряков и рабочих - тоже трубка, но глиняная, дешёвая и недолговечная. А вот сигареты более-менее утвердились только ближе к закату викторианской эпохи. До того эту новомодную штучку, занесённую в Англию по итогам Крымской войны 1853-1856 годов, курили либо подённые рабочие, либо представители богемы, что видно по тому же Шерлоку Холмсу, который действует как раз в последние 20 лет XIX столетия. В каноне из 56 рассказов и четырёх повестей трубку он курит постоянно. Сигары же упоминаются в 17 произведениях, а сигареты только в семи. По табачным делам выходит, что Холмс - типичный представитель высшего среднего класса. И это подтверждается, когда на авансцену выходит его брат, который работает на британское правительство, а иногда и есть британское правительство.
Тут как нельзя кстати рассказ "Обряд дома Месгрейвов": "Когда у Холмса появлялась охота стрелять, он, усевшись в кресло с револьвером и патронташем, начинал украшать противоположную стену патриотическим вензелем V. R." Загадочный патриотический вензель - аббревиатура от слов Victoria Regina, то есть Королева Виктория, а это о многом говорит. Англичане действительно обожали свою королеву. И старались подражать ей во всём. Так, когда в 1861 году умер муж Виктории, тот самый принц-консорт Альберт, любивший сигары, королева облачилась в траур и не снимала его до конца жизни. И запустила тем самым то, что впоследствии назвали викторианским культом смерти. Причём развивалась эта мода согласно русской пословице: "Заставь дурака Богу молиться, он и лоб себе расшибёт". От долгого траура и сложного погребального обряда очень скоро дело дошло до натурального изуверства, когда покойного фотографировали, как живого. Усаживали вместе со всеми чадами и домочадцами за стол, в кресла, иногда даже вставляли ему в руку бокал или вилку.
Жутковато, конечно. Но нам от этого ни тепло, ни холодно. Другое дело, что с лёгкой руки королевы Виктории в Англии пышным цветом расцвела самая отъявленная русофобия. Нет, не Виктория была её инициатором. Русофобия в Англии началась где-то с тех времён, когда русский царь Пётр Великий сделал серьёзную заявку на гегемонию России в европейском концерте держав. Но в течение всего XVIII и первых сорока лет XIX веков английская русофобия была примерно в рамках средней по больнице. То есть по Европе. Да и страдало ею не всё английское общество. И даже не все представители политической элиты. А вот потом будто бы разверзлись хляби - русофобия стала чуть ли не признаком хорошего тона, а истерики "во всём виноваты русские варвары" стали привычным информационным фоном. Как и с культом смерти, тут доходило до абсурда. Когда с 1883 по 1885 годы Англию сотрясла серия терактов - 13 взрывов в метро, на вокзалах, и даже в Скотланд-Ярде - пресса сразу же взвыла: "Нет никаких оснований сомневаться в том, что лондонские взрывы – дело рук России". Хотя в действительности часовые механизмы адских машин были сделаны в США, динамит - во Франции и Германии, а устанавливали бомбы ирландские националисты.
Причина такого резкого скачка русофобии - сама королева Виктория. И это очень личная история. Началась она, когда русская царица Екатерина II женила своего внука Константина на принцессе Юлианне Саксен-Кобургской. Брак оказался несчастливым - Константин обладал тяжелейшим характером. Спустя три года Юлианна попросту сбежала из России. И всё бы ничего, но она приходилась Виктории родной тёткой. И первый кирпичик в здание под названием "Все русские - жестокие варвары" был заложен.
А увенчала всё здание история, состоявшаяся в 1839 году, когда Виктория уже два года была королевой Англии. Тогда в Лондон прибыл великий князь Александр Николаевич, будущий император Александр II. И русофобия юной королевы куда-то делась. Она была очарована русским принцем настолько, что поведала о своих чувствах баронессе Луизе Лецен, своей гувернантке и компаньонке. Которая, собственно, и свидетельствовала, что чувства Виктории дошли до встреч с русским наедине. В общем, королева не имела ничего против брака с Александром. Её окружение было уверено, что сделай цесаревич предложение, Виктория бы согласилась. Но менять будущий статус императора Всероссийского на статус принца-консорта при царствующей королеве Александр не захотел. Проще говоря, он обошёлся с Викторией в стиле "поматросил, да и бросил".
Женская месть - страшное дело. С того момента Виктория окончательно удостоверилась, что Романовым нельзя верить ни в чём. Она неоднократно и публично честила Романовых в целом и Александра II в частности "плебеями и выскочками". Александр II не оставался в долгу, заявив, что Виктория - старая английская дура, хотя та была на год его младше.
Но самое паршивое в том, что Виктория перенесла эти чувства на Россию как таковую. А вдобавок - и на весь русский народ. Вслед за ней, разумеется, пошла вся Англия. Пошла настолько сплочённо, что английский историк Эдвард Фримен заметил: "Не одно поколение англичан воспитано в убеждении, что первейшим национальным долгом каждого англичанина является слепая и нерассуждающая ненависть к России".