Высокогорье Бэйл-Маунтинс в Эфиопии - это царство ветра, скал и выцветшей на солнце травы. Здесь, в Африке, выживают только самые стойкие. Среди них - эфиопский волк, самое редкое и, как считалось, самое прагматичное существо этих мест. Охотник-одиночка, грациозный и осторожный, чья жизнь - это математика калорий: поймать крысу, не потратив лишних сил.
Именно поэтому доктор Амара, молодая эколог из Аддис-Абебы, в первый раз решила, что у неё от высоты что-то путается в глазах.
Она наблюдала за самцом по метке W-07, которого в своих записях назвала Кассием. Позавтракав парой грызунов, он не лег отдыхать, как обычно, а направился к склону, где алыми факелами полыхала книпхофия (лат. Kniphófia) . И зачем-то замедлил шаг.
Амара прильнула к окулярам бинокля. Кассий подошел к большому, похожему на ананас соцветию, склонил свою узкую, лисью морду и аккуратно, почти нежно, провел языком по основанию цветка. Потом перешел к следующему. И еще к одному. Он не рвал лепестки, не жевал стебли, а слизывал. На его черном носу зажелтела пыльца.
«Как странно!», подумала Амара. На следующий день история повторилась с другой особью. Ритуал всегда был одним: после сытной белковой еды - неспешная прогулка к цветущим склонам. Минут десять тихого «лакомства». Некоторые волки делали это с особым, почти церемонным удовольствием, замирая с полуприкрытыми глазами. А потом уходили, украшенные щедрыми мазками желтой пыльцы на довольных мордах.
«Десертная гипотеза» из шутки превратилась в рабочий термин. Действительно, странно. Ведь пользы для животного никакой, калорий в глотке нектара - меньше, чем в пылинке, белка - ноль. Но волки возвращались, снова и снова.
И однажды вечером, наблюдая, как золотая пыльца на морде молодой волчицы вспыхивает в последних лучах, Амара всё поняла.
Суровый горный охотник и яркий, сладкий цветок. Они существовали здесь тысячелетиями, и за это время они научились сотрудничать. Он - её рыцарь-опылитель в волчьей шкуре, она - его тайное наслаждение, личный праздник после трудового дня.
Амара улыбнулась, глядя на улыбающуюся морду волчицы, испещренную солнечной пыльцой. Где-то там, внизу, в человеческом мире, после ужина доставали мороженое или кусочек торта. А здесь, на краю неба, рыжий хищник с серьезными желтыми глазами наслаждался своей каплей нектара. Просто потому, что это было вкусно. Просто потому, что это было прекрасно.
И в этой древней, суровой земле это казалось самым трогательным чудом из всех чудес.