Наверное, сегодняшняя статья будет интересна не всем, но мне кажется, что вопрос, затронутый в ней, не может быть не поднят.
Первое представление «Ревизора» состоялось 19 апреля 1836 года на сцене Александринского театра. Спектакль вызвал самые противоречивые отзывы (я, конечно, ещё вернусь к истории первых постановок пьесы) и вызвал к жизни очень любопытное произведение, напечатанное впервые в 1841 году как предисловие во втором издании комедии и озаглавленное «Отрывок из письма, писанного автором вскоре после первого представления "Ревизора" к одному литератору». Гоголь сообщал С.Т.Аксакову, что это письмо к Пушкину, написанное в мае 1836 года, но по каким-то причинам не отправленное (однако существуют черновые рукописи «Письма», относящиеся к 1840-41 гг.). Отрывки из этой статьи я уже цитировала, говоря о героях комедии, и думаю, что ещё обращусь к ним.
Очень скоро была вторая постановка комедии – в Москве, в Малом театре, первый спектакль - 25 мая 1836 года.
А вот через десять лет было написано ещё одно произведение, которое и по сей день вызывает немалые споры. Тогда предполагалось, что комедия пойдёт в Петербурге и Москве как два бенефиса первых исполнителей роли Городничего – И.И.Сосницкого и М.С.Щепкина. И для щепкинского бенефиса автор написал и предложил поставить в один вечер с комедией «Развязку "Ревизора"», где Щепкин должен был исполнять роль, обозначенную «Первый комический актер — Михайло Семёнович Щепкин», то есть самого себя. Однако задуманный спектакль не состоялся из-за неприятия «Развязки» друзьями Гоголя и самим Щепкиным. Точнее, из-за неприятия ими предложенной автором трактовки пьесы.
Дело в том, что в этой самой «Развязке» Щепкин заявляет, что нашёл «ключ» к пьесе: «Нашёл я этот ключ, и сердце мое говорит мне, что он тот самый; отпёрлась передо мной шкатулка, и душа моя говорит мне, что не мог иметь другой мысли сам автор». По его мнению, нет нигде города, «где были у нас чиновники все до единого такие уроды», а потому «это наш же душевный город, и сидит он у всякого из нас». А ревизор? «Что̀ ни говори, но страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба… Ревизор этот наша проснувшаяся совесть, которая заставит нас вдруг и разом взглянуть во все глаза на самих себя. Перед этим ревизором ничто не укроется». А потому ставится задача – «Не с Хлестаковым, но с настоящим ревизором оглянем себя! Клянусь, душевный город наш сто̀ит того, чтобы подумать о нем, как думает добрый государь о своем государстве». И «смех, родившийся от любви к человеку», должен «доказать всему свету, что в русской земле всё, что̀ ни есть, от мала до велика, стремится служить тому же, кому всё должно служить что ни есть на всей земле, несется туда же… к верху! к верховной вечной красоте!»
Однако время течёт, и в наши дни интерес к такому трактованию смысла комедии появился снова. Лет тридцать назад «Учительская газета» даже опубликовала «систему уроков, каждый из которых посвящён определённому символу, и все они вместе раскрывают символический план "Ревизора"».
Итак, вроде бы в понимании автора «Ревизор» становится уже не сатирической пьесой, а размышлением о совершенствовании человеческой души, а знаменитая "немая сцена" имеет прежде всего эсхатологический смысл».
И сейчас достаточно часто можно встретить высказывания о необходимости пересмотреть нашу точку зрения на комедию. Особенно много пишут об этом православные издания, но, как можно судить из приведённой выше ссылки на систему уроков, и помимо них многие говорят о примитивности привычного взгляда на «Ревизора» как на сугубо сатирическое произведение: «На уроках литературы необходимо следовать авторской трактовке произведения, развитой и разработанной».
Так ли это? Можно ли сказать, что именно эта трактовка «развита и разработана»?
Очень многие исследователи бьются над разгадкой многочисленных тайн мировоззрения Гоголя, приводя подчас взаимоисключающие гипотезы. Я даже не буду пытаться спорить с ними. Коту с его «умишком хилым» не под силу судить о таких вопросах. Я просто хочу привести ещё некоторые факты.
«Развязка "Ревизора"» создавалась в 1846 году. А годом позже Гоголь пишет «Авторскую исповедь», которую намеревался издать «отдельной книжечкой», но при жизни так и не опубликовал (как и «Развязку», кстати). Эта статья тоже очень сложна и многослойна, но я позволю себе напомнить те её строки, которые относятся к интересующей нас комедии. Итак, предоставляю слово автору: «Я увидел, что в сочинениях моих смеюсь даром, напрасно, сам не зная зачем. Если смеяться, так уже лучше смеяться сильно и над тем, что действительно достойно осмеянья всеобщего. В Ревизоре я решился собрать в одну кучу всё дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем. Но это, как известно, произвело потрясающее действие. Сквозь смех, который никогда ещё во мне не появлялся в такой силе, читатель услышал грусть».
Делайте выводы, господа присяжные! Можно ли из этих строк вывести заключение, что «Ревизор» - это «грандиозная мистерия, в которой социальный план является лишь образом, проектом мистического»? Может быть, я очень глупа, но мне так не кажется. По крайней мере, видно, что, создавая комедию, Гоголь думал не о «душевном городе».
И в этом у меня есть союзник – Михаил Семёнович Щепкин, который, по его словам, «не понял совершенно или понял превратно» эту самую «Развязку». В своём письме от 22 мая 1847 года он пишет автору (прошу прощения за огромную цитату, но мне кажется, что сокращать её нельзя): «Я бесился на самого себя, на свой близорукий взгляд, потому что до сих пор я изучал всех героев "Ревизора", как живых людей. Я так видел много знакомого, так родного, я так свыкся с городничим, Добчинским и Бобчинским в течение десяти лет нашего сближения, что отнять их у меня и всех вообще — это было бы действие бессовестное. Чем вы их мне замените? Оставьте мне их, как они есть, я их люблю, люблю их со всеми слабостями, как и вообще всех людей. Не давайте мне никаких намёков, что это-де не чиновники, а наши страсти; нет, я не хочу этой переделки: это люди, настоящие, живые люди, между которыми я взрос и почти состарился, — видите ли, какое давнее знакомство. Вы из целого мира собрали несколько лиц в одно сборное место, в одну группу, с этими людьми в десять лет я совершенно сроднился, и вы хотите их отнять у меня. Нет, я их вам не отдам, не отдам, пока существую. После меня переделывайте хотя в козлов, а до тех пор я не уступлю вам даже Держиморды, потому что и он мне дорог».
Ответ Гоголя до нас дошёл, но в нём есть неясности из-за потери одного из писем, тем не менее, мы можем прочесть и «Вы, кажется, не так поняли последнее письмо моё», и «Аллегорья аллегор<ией>, а "Ревизор" — "Ревизором"», и «Если бы я и точно хотел отнять у вас городничего, Бобчинского и прочих героев, с которыми, вы говорите, сжились, как с родными по крови, то и тогда бы возвратил вам вновь их всех, может быть даже и с наддачей лишнего друга».
Так что, я думаю, не сто́ит «стулья ломать»…
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь