Я всегда считал, что лес — это территория одиночества. Здесь нет суеты, только чистая физика и выносливость. Я хожу на лыжах уже двадцать лет. Не ради рекордов, а ради тишины.
В тот день я решил срезать путь через старую просеку ЛЭП. Места там дикие, буреломные, случайных людей не бывает. Снег в этом году выпал глубокий, рыхлый — настоящий «пухляк», в котором тонешь по пояс, стоит только снять лыжи.
Километре на десятом я наткнулся на след.
Это была лыжня.
Но странная.
Во-первых, она была идеально ровной, словно по ней проехали не раз и не два, а накатывали годами, день за днем. Она блестела льдом, жесткая, как бетонный желоб.
Во-вторых, ширина. След был слишком узким. Современные охотничьи или туристические лыжи шире. А это был след от старых, узких советских «беговушек».
— Кто же здесь тренируется в такой глуши? — подумал я. — До ближайшего жилья тридцать километров.
Любопытство сгубило не одного таежника. Я свернул на эту ледяную трассу. Мои пластиковые лыжи заскользили невероятно быстро, почти без усилий.
Через полчаса лес изменился. Ели стали гуще, свет померк. Тишина давила на перепонки.
Впереди, на небольшой прогалине, я увидел фигуру.
Человек стоял ко мне спиной, опираясь на палки.
Одет он был как привет из прошлого. Выцветший, некогда ярко-синий шерстяной спортивный костюм с белыми лампасами. На голове — рваная вязаная шапочка-петушок. Словно призрак Олимпиады-80.
— Эй, земляк! — крикнул я, сбавляя ход. — Далеко до развилки?
Человек не шелохнулся. Он стоял в неестественной, сгорбленной позе, словно у него свело спину судорогой. Его плечи были острыми, выпирающими через тонкую ткань.
— Ты чего молчишь? Помощь нужна?
Я подошел ближе, метров на пять. И тут я услышал звук.
Это было не дыхание. Это был сухой, мерзкий щелчок. Как будто ломается сухая ветка. Хрус-с-ть.
Человек начал поворачиваться. Не переступая лыжами (как делают все нормальные люди), а скручиваясь в талии, неестественно сильно.
Когда я увидел его лицо, меня сковал холод.
Лица не было.
Была маска. Темно-коричневая, дубленая ветрами и морозом кожа, натянутая на череп так туго, что нос провалился внутрь, а губы исчезли, обнажив ряд желтых, длинных зубов. Веки отсутствовали. Белесые, вымороженные глаза смотрели не мигая.
Это было лицо глубокого старика, мумифицированного холодом, но при этом живого.
Я опустил взгляд ниже. И вот тут мой разум отказался принимать увиденное.
Его ноги.
Там не было ботинок. Креплений тоже не было видно.
Старый, расслоившийся пластик советских лыж «Тиса» буквально врос в плоть.
Раздутые, покрытые чудовищными мозолями и шрамами щиколотки наплывали на лыжи, словно древесные наросты. Кожа и пластик стали единым целым. Он не снимал их десятилетиями. Кровообращение, видимо, изменилось, адаптировалось под этот вечный бег.
— Уххх-ххх... — вырвалось из его горла со свистом.
Существо качнулось.
Я ожидал, что он неуклюже пойдет на меня шагом.
Но он сделал то, от чего я закричал.
Он упал на четвереньки.
Он использовал лыжные палки (ремни которых, кажется, давно вросли в перчатки и кисти рук) как передние опоры.
И рванул ко мне.
Вы видели, как бегает водомерка по воде?
Это существо двигалось так же.
Оно не просто скользило. Оно перебирало четырьмя конечностями с чудовищной частотой и силой. Лыжи на ногах и палки в руках работали синхронно.
Клац-шух. Клац-шух.
Он несся по своей ледяной лыжне, низко пригибаясь к земле, чтобы уменьшить сопротивление ветра.
Я развернулся прыжком, чуть не упав, и рванул назад.
У меня были современные лыжи, отличная мазь, хорошая физическая форма. Я бежал коньковым ходом так, как никогда в жизни. Легкие горели огнем.
Но за спиной я слышал этот ритмичный, механический звук погони.
Шух-шух-шух.
Он нагонял.
Это была его территория. Его трасса. Он накатывал её годами, кружа по лесу, сойдя с ума от одиночества и голода, превратившись в идеальный механизм. На прямой дистанции у меня не было шансов против существа, которое не знает усталости.
Я лихорадочно искал выход. Слева — стена ельника, справа — овраг.
Овраг!
Крутой спуск, заросший молодым, густым ельником и кустарником.
Для любого лыжника это тупик. Туда нельзя — сломаешь ноги.
Но для меня это был единственный шанс.
Его преимущество — это его проклятие. Его лыжи. Они срослись с ногами. Они длинные.
Он не может их снять.
Я не стал тормозить. Я сгруппировался и на полной скорости влетел в гущу веток, специально заваливаясь на бок, чтобы погасить инерцию.
Я кубарем покатился вниз по склону, ломая инвентарь, сдирая лицо о жесткий наст и ветки.
Упал на дно оврага, зарывшись в сугроб по шею. Лыжи отстегнулись (современные крепления сработали как надо).
Наверху, на краю обрыва, раздался скрежет.
Я замер, боясь дышать.
Существо остановилось на самом краю.
Я видел его силуэт на фоне серого неба. Длинный, тощий, сгорбленный.
Он стоял, опираясь на палки-лапы.
Его длинные, двухметровые «ноги» стали ловушкой.
На ровной поверхности он был королем скорости. Но здесь, перед стеной густого кустарника и бурелома, он был бессилен. Он не мог спуститься — длинные лыжи мгновенно застряли бы поперек стволов. Он не мог маневрировать. Он не мог их отстегнуть.
Он издал разочарованный вой — сухой, высокий визг, похожий на скрип старого дерева на ветру.
Он потыкался вдоль края оврага, ища чистый спуск, но бурелом стоял плотной стеной.
Постояв еще минуту, он развернулся своим жутким «паучьим» способом и, набирая скорость, унесся обратно в чащу.
Шух-шух-шух... Звук затих вдалеке.
Я выбирался из леса пять часов. Пешком, без лыж, проваливаясь по пояс в рыхлый снег. Я полз, отдыхал и снова полз.
До машины я добрался уже в темноте, на грани полного истощения.
Позже, уже в городе, я наводил справки в архивах.
В 1989 году в этом районе действительно пропал мастер спорта по лыжным гонкам. Ушел на тренировку перед большими соревнованиями и не вернулся. Искали месяц. Решили — сердце или волки.
Но я знаю правду.
Человек настолько был одержим бегом, настолько боялся остановиться, что природа сыграла с ним злую шутку. Она дала ему возможность бежать вечно.
Он адаптировался. Его тело изменилось, чтобы выжить. Он потерял рассудок, став частью леса, вечным марафоцем.
Теперь я катаюсь только на людных, освещенных базах.
И если я вижу в лесу старую, идеально ровную, обледенелую лыжню, которая уходит в чащу и слишком узка для современных лыж — я разворачиваюсь.
Потому что я знаю: где-то там бежит тот, кто никогда не устает. И он всегда ищет спарринг-партнера.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #тайга #лыжи #мистика