Марк хотел жениться. Искренне, по-старомодному. Он мечтал о душевной близости, совместных воскресных завтраках и разговорах до трёх ночи. Но на его пути встала... индустрия красоты.
"Что с женщинами не так? - думал он, листая знакомства. - Качают губы, как у утки. Делают грудь необъятных размеров, будто готовятся к кругосветке на воздушном шаре. Наращивают ресницы, ногти, волосы, каждый из которых, кажется, был посажен индивидуально и дал клятву верности. ...
К чему это всё? - терзался он. - Мы что, коллекционируем части, как запчасти для автомобиля? Соберем идеальную модель 2024 года?
Алина и её недвижимость.
Алина на фото была безупречна: кукольное лицо, гладкий лоб и губы, обещавшие тайну. На свидании эти губы физически не могли сомкнуться вокруг соломинки в коктейле. Весь вечер Марк гипнотизировал их, пытаясь угадать, о чём они говорят, потому что артикуляция была... ограниченной.
"Расскажи о себе", - попросил он.
- "Я люблю… путешествовать, фитнес и правильное питание", - сказали Губы, в то время как ее глаза смотрели куда-то в область его левого уха, вероятно, оценивая чью-то сумку. Алина рассказывала о том, как важно "инвестировать в себя". Марк понял, что для неё он - не потенциальный муж, а возможный инвестор в её личный бренд "Алина". Грустно. Ушёл, чувствуя себя неудачной сделкой.
Кристина и закон архимеда.
В бассейне спорткомплекса Марк познакомился с Кристиной. Вода - её стихия. В прямом смысле. Её грудь, внушительных объёмов, обладала невероятной плавучестью. "Как два независимых спасательных круга", - подумал Марк. Их разговор был приятным, она оказалась стоматологом и любительницей поэзии. Но всё рухнуло в момент объятий при прощании. Объятие было странно жёстким, как будто он обнимал не человека, а надувной матрас с сюрпризом внутри. Юмористично и нелепо. Он представил, как объясняет детям: "Папа полюбил маму за... её потрясающую анатомическую неправдоподобность". Не срослось.
Виктория и её неподвижный лик.
Виктория была произведением искусства. Идеальные брови, ресницы как веера, нос - эталон. Когда она смеялась (а смеялась она над его шутками!), её лицо оставалось удивительно статичным. Только глаза щурились. Это было жутковато. Марк ловил себя на мысли, что общается с красивой, доброй, но чрезвычайно продвинутой куклой. Он искал изъян, морщинку, ямочку - знак жизни. Не находил. Было грустно, потому что внутри, он чувствовал, пряталась добрая девушка, но выбраться наружу через этот бетонный слой "красоты" она уже не могла.
Мораль, которую вывел для себя Марк:
Он не был против ухода. Но он тосковал по аутентичности. По губам, которые могут искренне сморщиться от досады. По лицу, которое живёт и рассказывает истории. По объятиям, где чувствуешь тепло тела, а не работу хирурга.
"Может, я ищу не там? - подумал он однажды. - Может, "силиконовые" девушки так стараются стать идеальными картинками, потому что боятся, что их настоящих никто не полюбит? И это уже совсем грустно".
Он перестал ходить на свидания "по фото" и записался на курсы керамики. Там он встретил Наташу. У неё были обычные губы, которые пачкались какао, когда она пила кофе. Волосы, которые она часто собирала в небрежный хвост, и из которого выбивались чудные завитки. И смех, от которого морщинки лучиками разбегались от глаз.
Когда она, размахивая глиняными руками, рассказывала о своей идее слепить дракона, Марк подумал: "Вот она. Настоящая. Живая. Моя".
И он наконец-то перестал думать о том, "что не так с женщинами". Потому что с этой женщиной было всё так. Совершенно и смешно, и неидеально, и правильно.
Наташа, кстати, прекрасно шутит про силикон - говорит, что он ей нужен только для герметизации окон. А Марк понял главное: жениться он хотел не на картинке, а на человеке. Со всеми её несовершенствами, которые и есть самое совершенное, что придумала природа.