Пристав был молодой, с рыжеватыми усами и той особой вежливостью, которая бывает у людей, привыкших сообщать плохие новости.
- Ваши документы, пожалуйста. И документы на автомобиль, - сказал он.
Настя протянула права, техпаспорт. Максим рядом как-то странно замер, не то чтобы напрягся, а словно перестал дышать. Она еще подумала мельком, нервничает, что ли? Всегда терпеть не мог любые проверки, очереди, формальности.
- Транспортное средство оформлено на вас? - пристав смотрел на Настю.
- Да, на меня.
- А вы, - он повернулся к Максиму, - водительское удостоверение предъявите.
Максим полез в карман куртки.
Пристав сверился с планшетом. Потом еще раз. И тогда его лицо изменилось, стало профессионально-непроницаемым.
- Выйдите из машины, пожалуйста.
Настя смотрела, как ее муж Максим стоит на обочине, пристав что-то говорит ему негромко, а Максим кивает. Кивает и кивает, как китайский болванчик.
Потом пристав подошел к ней.
- Вы в курсе, что у вашего супруга задолженность по алиментам?
Настя не поняла. То есть она услышала слова, но они не складывались в смысл. Алименты. Задолженность. Супруг.
- Какие алименты?
Пристав посмотрел на нее с тем выражением, с каким врачи смотрят на пациентов, которым сейчас скажут диагноз.
- Он не платит алименты на ребенка уже несколько лет. Сумма долга... - пристав назвал цифру.
Цифра была такая, что Настя переспросила. Пристав повторил.
- У него есть ребенок? - голос был чужим, будто кто-то другой спрашивал из ее горла.
- Дочь. Исполнительное производство открыто давно. Ему грозит уголовная ответственность за злостное уклонение.
Максим стоял в стороне, смотрел в землю. Не подходил, не объяснял, не отрицал.
Вот тогда Настя и поняла, что последние полтора года ее жизни были обманом. Чья-то чужая, неправильная, лживая жизнь. А она в ней была случайным гостем, которому забыли рассказать правила.
Потом, уже ночью, лежа в темноте на своем диване в своей квартире, она перебирала в памяти все эти полтора года. И звоночки выстраивались в ряд, как черные бусины на нитке.
Первый был еще до свадьбы. Они планировали майские в Черногории. Максим листал сайты, присматривал отели, а потом вдруг сказал, что на работе завал, не отпустят. Предложил поехать осенью.
Осенью тоже не вышло. И зимой не вышло, и следующей весной тоже.
- Там очереди на визы, сейчас все сложно. Давай лучше в Сочи? - говорил он, когда Настя предлагала забронировать хоть что-нибудь.
Кстати, в Сочи они тоже не поехали.
Вторым звоночком была ипотека. Это была Настина идея купить квартиру побольше, пока ставки терпимые. Ее двушка хорошая, но маленькая, детская получилась бы слишком тесной.
- Давай оформим на двоих? - предложила она. - Созаемщиками. Так надежнее, и сумму одобрят больше.
Максим как-то замялся.
- Слушай, у меня там с документами сейчас какие-то нестыковки. Пенсионный фонд, что-то не так перевели. Давай лучше ты пока на себя оформи, а потом добавим.
Она не стала спорить. Ладно, потом так потом. Подумаешь…
Третий звоночек - работа. Максим работал на какого-то друга то ли менеджером, то ли логистом, Настя так и не поняла толком. Зарплату получал наличными, на карту ничего не приходило.
- Это для налогов так лучше, - объяснял он, когда она осторожно спросила. - Мы с Андрюхой давно договорились. Все так делают.
Он смотрел с таким выражением, чуть снисходительным, чуть насмешливым, что Настя почувствовала себя наивной девочкой, которая не понимает, как устроен настоящий мир.
Четвертый звоночек - его прописка. Это всплыло случайно, когда они что-то заполняли для ЗАГСа. Максим был прописан в каком-то доме в области, в поселке, название которого Настя даже не смогла с первого раза прочитать.
- Это родительский дом, - сказал он. - Мама там жила раньше. Сейчас она в городе, а дом остался. Развалюха, там никто не живет.
- А почему ты не перепропишешься? - спросила Настя.
- Да смысла нет, - объяснил Максим. - Потом продадим, тогда и выпишусь.
Потом. Все было потом. Потом оформим, потом разберемся, потом поедем, потом объясню.
Очередное «потом» наступило на обочине трассы под равнодушным осенним небом из уст рыжеусого пристава. В ту ночь Максим домой не пришел, только позвонил около полуночи.
- Настя, я у мамы. Нам надо поговорить. Я завтра приеду.
Она молча сбросила вызов. Он перезвонил, но она не взяла.
Тогда посыпались сообщения. Голосовые, текстовые, снова голосовые. Она не слушала и не читала, просто смотрела, как растет число непрочитанных.
Утром поставила телефон на беззвучный и пошла на работу. Весь день отвечала на письма, согласовывала отчеты, пила кофе с коллегами. И все это время внутри спокойно и логично складывала пазл.
Вот почему он никогда ничего не оформлял на себя. Ни машину, ни квартиру, ни карты. Потому что с любого его имущества шло взыскание. Поэтому он и не хотел ипотеку на двоих, поэтому работал неофициально, поэтому прописан в развалюхе, которой не существует. Вся его жизнь была выстроена так, чтобы ничего не платить.
И она, Настя, вписалась в эту конструкцию идеально. Своя квартира, своя машина, своя зарплата на карте. Он бы жил так годами, пользуясь всем ее и ничем не рискуя.
Вечером, когда она открыла дверь подъезда, у лифта ее ждала свекровь.
Мария Сергеевна была женщиной энергичной. Голос громкий, плечи прямые, взгляд тот, который должен заставить невестку устыдиться и покаяться.
- Настенька, - начала она с ходу, - давай поднимемся, поговорим?
Настя достала ключи.
- Говорите здесь.
- Как здесь? Прямо в подъезде, что ли?! - возмутилась свекровь.
- Да, - коротко ответила Настя.
Свекровь опешила, но быстро собралась.
- Я все знаю. Это была ошибка молодости, понимаешь? Они с этой... - она поморщилась. - Они расстались еще до тебя. Он платить хотел, просто не получалось. Работа нестабильная, ты же знаешь.
Настя молча ждала.
- И что теперь, ты его бросишь? В такой ситуации? Мы же семья, Настя. Надо друг друга поддерживать.
- Он скрывал от меня ребенка. И долг. Полтора года, - сказала она.
- Он не скрывал! Он просто... не говорил. Боялся тебя расстроить, - горячо вступилась за сына свекровь. - Максим боится возвращаться. Думает, ты его не пустишь. Но вы же муж и жена! Пусть вернется, поговорите нормально, разберетесь. А я со своей стороны помогу чем смогу. Продуктами там, советом.
- Он не вернется, - решительно и спокойно сказала Настя.
Свекровь нахмурилась.
- Настя, не глупи. Ему сейчас тяжело. Если его... Если с ним случится что-то плохое, ты же себе не простишь.
Настя открыла дверь квартиры.
- Мне нечего себе прощать, - сказала она. - Это не я врала полтора года.
И закрыла дверь перед носом свекрови.
***
Через три дня Максим все-таки явился с цветами и виноватым лицом.
- Настя, можно войти? Поговорить?
Она впустила его, но только чтобы он забрал вещи. Он сел на кухне на свое обычное место, как будто ничего не случилось.
- Я понимаю, что ты злишься. Я должен был рассказать раньше. Но я боялся тебя потерять.
Она молча доставала из шкафа его рубашки, аккуратно складывала в пакет.
- Настя, посмотри на меня.
Она посмотрела.
- Мне нужна твоя помощь. Если я не закрою этот долг, меня посадят. Реально. Понимаешь?
- Понимаю, - ответила Настя.
- Я подумал... может, ты могла бы... - он замялся. - Продать квартиру. Эту. И купить что-то поменьше. А разницу...
Настя положила последнюю рубашку в пакет.
- Нет.
- Но это же временно! Я отдам, честное слово. Я найду работу нормальную, буду платить...
- Максим, - она присела напротив него. - Ты не платил алименты несколько лет. Своему ребенку. А теперь хочешь, чтобы я продала свою квартиру, которую я купила сама, на свои деньги еще до тебя. Чтобы ты не сел за то, что не делал того, что должен был?
- Твоя мама предлагала нам «потесниться», - Настя встала. - Вот пусть она и продаст свою квартиру. Раз так переживает за сына.
- Мама не может, у нее пенсия маленькая, ей негде жить... - возразил Максим.
- А мне есть. И я намерена продолжать жить здесь. Без тебя, - ответила Настя.
Максим побледнел.
- Ты серьезно?
- Да. Забирай вещи и уходи. Документы на развод я подам на следующей неделе. Я уже приняла единственное верное решение.
***
Он сидел еще какое-то время. Потом встал, взял пакет с вещами и ушел.
Свекровь звонила каждый день. Сначала уговаривала, потом упрашивала, потом стала угрожать.
- Если Максима посадят, это будет на твоей совести! - говорила она. - Ты могла помочь и не помогла! Какая ты жена после этого?!
Настя слушала молча, а потом перестала брать трубку совсем.
Максим писал длинные сообщения. Про то, как он ее любит, про то, что он изменится, про то, что она единственная, кто может его спасти. Между строк читалось одно: дай деньги.
Она поменяла замки в квартире, это заняло пару часов и стоило не так уж дорого.
Развод оформили быстро, благо общих детей не было, а имущество все было записано на нее еще до брака. Максим на суд не явился. Его адвокат вяло попросил «дать сторонам время на примирение», но судья отказала.
Свекровь подкараулила Настю возле работы.
- Ты понимаешь, что ты делаешь? - Мария Сергеевна схватила ее за рукав. - Ты разрушаешь семью! Сына моего губишь!
Настя аккуратно высвободила руку.
- Вашего сына губит то, что он не платил алименты собственному ребенку. Несколько лет. Это не я решаю, это закон.
- Да что ты знаешь про закон! Сейчас все так делают, не платят, если бывшая змея. Ты бы знала, какая она была...
- Мне неинтересно, какая она была. Мне интересно, что ваш сын мне врал, - ответила Настя и ушла. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔 ЧИТАТЬ НОВОЕ 👇