«Молчи, ибо таинства сии — велики!» — восклицает православный хор в Великую Субботу. Эти слова могли бы стать эпиграфом к размышлениям о духовной жизни, где слово часто бессильно, а знание — сокрыто.
«Говорящий не знает. Знающий не говорит» — эти знаменитые строки Лао-цзы из «Дао Дэ Цзин» звучат как вызов для любой религиозной традиции, особенно для христианства, которое называют «религией Слова». Как может православие, с его богатейшим богословским и литургическим словом, отозваться на этот призыв к молчанию? Попробуем вступить в уважительный диалог, отмечая и точки сближения, и непреодолимые различия.
Где встречаются пути: аскеза как освобождение от «я»
Первая часть отрывка — это классическое описание аскетической практики:
«Закрой свой рот, отсеки свои чувства, притупи свою остроту...»
Православная аскетика, особенно в традиции исихазма (умного делания), знает схожие пути. «Хранение уст», «трезвение чувств», «смиренномудрие» (притупление своей «остроты»-самоуверенности) — всё это ступени на пути к очищению сердца. Цель — не уничтожение личности, а освобождение её от тирании страстей, эгоистичного «я», чтобы открыться Богу. Молчание (исихия) в православии — это не пустота, а предстояние перед живым Богом, ожидание Его слова.
В этом — первое соприкосновение: и даосский мудрец, и православный подвижник согласны, что для встречи с Высшей Реальностью необходимо «развязать узлы» самости, «осадить пыль» суетных помыслов.
Главное расхождение: Безличное Дао vs Личный Бог
Ключевая разница кроется в цели пути.
- Даосский идеал: «стать един с Первоначальным». Дао — это безличный, всеобъемлющий закон, Путь мироздания. Слияние с ним предполагает растворение индивидуальности в гармонии вселенной.
- Православный идеал: Обожение (теозис) — соединение с Личным, Триединым Богом, не растворение, но причастие Его жизни в «синергии» — сотрудничестве человеческой свободы и Божественной благодати. Личность (ипостась) не исчезает, а, напротив, достигает своей полноты в вечных отношениях любви с Богом и другими личностями.
«Бог стал человеком, чтобы человек стал богом», — говорит святитель Афанасий Великий. Это не слияние, а личностный союз, подобный союзу брака.
Молчание и Слово: фундаментальная антиномия
Строки Лао-цзы «Говорящий не знает. Знающий не говорит» ставят под сомнение саму возможность словесного выражения Истины.
Православие стоит на антиномии (сопряжении двух несовместимых истин):
- Да, Высшая Тайна невыразима. «Бог есть Молчание, из которого рождается Слово», — говорят отцы. Бог непознаваем в Своей сущности (апофатическое богословие). Литургическое молчание, умная молитва, благоговейное созерцание — это дыхание православной духовности.
- Но Бог — это также и Слово (Логос), Которое стало плотью (Ин. 1:14). Иисус Христос — это Слово Божие, лично обращённое к человеку. Поэтому православие — это религия встречи в Слове-Личности. Богословие — это не рассудочное знание, а опытное свидетельство о встреченной Истине.
Таким образом, если даос говорит «знающий молчит», то православный христианин мог бы сказать: «знающий свидетельствует — не о сущности, а о Встрече».
«Будь подобен Пути...» и Христианское понимание смирения
Описание Дао как вечного, не уязвимого, уступающего — поразительно перекликается с христианскими описаниями Божественного смирения и Кенозиса (самоумаления Бога). «Он уступает, и уступает бесконечно» — эти слова можно примерить к Христу, Который «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Фил. 2:7).
Различие: смирение Дао — его природное, безличное свойство. Смирение Бога в христианстве — это акт абсолютной Любви и свободы, направленный к спасению сотворённых Им личностей.
Заключение: Путь к Тайне — вглубь, а не в никуда
Оба пути — и даосский, и православный — сходятся в отправной точке: необходимость отвернуться от шума мира и погрузиться в глубины сердца, чтобы найти Источник.
- Даос идёт по пути естественной гармонии, растворяясь в безличном ритме вселенной, чтобы обрести покой.
- Православный христианин идёт по пути благодатного общения, вступая в диалог с Любящей Личностью, чтобы обрести не только покой, но и радость — «радость о Господе».
Оба пути ценят молчание. Но для православия это молчание — не пустота, а полнота предстояния. Это творческое и литургическое безмолвие, из которого рождается истинное слово, обращённое к Богу. Это молчание пред лицом Распятого и Воскресшего, Который есть «Путь, и Истина, и Жизнь» (Ин. 14:6). Истинный Путь — не безличный принцип, а Тот, Кто сказал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20).
Поэтому, вслед за великими православными мистиками, можно сказать: высшее знание действительно ведёт к священному безмолвию. Но это молчание после услышанного Слова, это благоговейное причастие Тому, Кто есть сама Вечная Любовь, зовущая нас по имени.