Приморский городок Светломорск жил своей привычной, размеренной жизнью, пропитанной запахами соли, йода и жареной рыбы. Чайки здесь чувствовали себя полноправными хозяевами, расхаживая по набережной с важностью портовых инспекторов. Анна выросла под этот неумолчный шум прибоя, в небольшом домике на самой окраине, откуда до кромки воды было рукой подать. Еще девчонкой она могла часами сидеть на диком пляже, провожая взглядом корабли, уходящие за горизонт, и придумывая истории о далеких странах.
Мать часто ворчала, заставая дочь за этими мечтами:
— Анечка, ну что ты всё в облаках витаешь? Что хорошего в этих моряках? Вон, посмотри на тетю Валю — мучается всю жизнь. Дядя Коля месяцами дома не бывает, она и гвоздь сама забивает, и детей одна тянет.
— Мам, ну ты не понимаешь, — отмахивалась Аня. — У меня всё будет по-другому.
Она верила в это всем сердцем. Даже после окончания экономического училища, имея возможность уехать в областной центр, она осталась. Устроилась кассиром на морской вокзал. Зарплата была скромной, зато каждый день она видела море и встречала людей, чья жизнь была связана с этой стихией. Ей казалось, что именно здесь, среди расписаний рейсов и гудков теплоходов, ее ждет судьба.
Тот апрельский день начинался как обычно — с прохладного ветра и запаха мокрых пирсов. Туристов было еще мало, сезон только начинался. Анна сидела в своей кассе, перебирая билеты, когда в окошко заглянула взлохмаченная голова молодого парня.
— Девушка, милая, спасайте! Когда ближайший до Светлогорска?
В руках он сжимал роскошный букет алых роз, только держал его почему-то вверх ногами. Вода со стеблей капала прямо на его темно-синюю форменку, на которой поблескивал значок судомеханика.
Анна не сдержала улыбки:
— Через сорок минут будет «Комета». Только вы букет переверните, а то цветы утопите раньше времени.
Парень глянул на розы, ойкнул и рассмеялся — открыто, заразительно, так, что у Анны сразу стало тепло на душе.
— Вот я растяпа! Это сестренке, у нее день рождения. Я Матвей, кстати.
— Анна.
Протягивая билет, она случайно коснулась его пальцев. Словно легкий электрический разряд пробежал, заставив обоих на секунду замереть. Матвей не спешил уходить, хотя сзади уже кто-то деликатно покашливал.
— А вы всегда здесь? — спросил он, опираясь локтем о стойку.
— Кроме воскресенья и понедельника.
— Значит, еще увидимся! — подмигнул он и побежал к причалу, на ходу поправляя свой многострадальный букет.
В нем чувствовалась особая, моряцкая стать — уверенность человека, привыкшего твердо стоять на ногах даже во время качки. Матвей сдержал слово и появился через три дня. На этот раз без цветов, зато с двумя огромными сумками, одну из которых он, якобы случайно, уронил прямо у ее кассы. Апельсины раскатились по всему полу яркими оранжевыми мячиками.
— Ну вот, опять я всё испортил! — сокрушался он, ползая по полу.
Анна выскочила помогать. Они собирали фрукты, сталкивались лбами и хохотали как дети.
— Я механик на сухогрузе «Михаил Светлов», — представился он, когда последний апельсин был водворен в сумку. — Через неделю уходим на Сингапур, два месяца в рейсе. Может, сходим куда-нибудь, пока я на берегу? В кино, например?
Анна согласилась сразу, не раздумывая. Вечером они сидели в стареньком кинотеатре «Маяк», но что там шло на экране, она так и не запомнила. Они шептались весь сеанс, а потом гуляли по ночной набережной до самого рассвета. Матвей рассказывал о штормах в Индийском океане, о пряных запахах азиатских портов, о том, какие звезды висят над экватором. Он говорил искренне, без хвастовства, и Анна слушала, затаив дыхание.
Перед самым утром они забрели в круглосуточную портовую кофейню.
— Ань, — Матвей вдруг стал серьезным, отставив чашку. — Я понимаю, звучит как бред сумасшедшего. Мы знакомы всего ничего. Но я через пять дней ухожу, и мысль о том, что я буду два месяца без тебя, просто невыносима. Выходи за меня? Вернусь — сразу в ЗАГС.
Она посмотрела в его глаза — темные, глубокие, в которых плескалась та самая надежда, о которой она читала в книжках, — и просто кивнула.
Свадьбу сыграли шумную, веселую, как только «Михаил Светлов» вернулся в порт. Гулял весь экипаж. Капитан Иван Петрович, грузный мужчина с седыми усами, был посаженным отцом. Анна сияла в своем элегантном платье, Матвей не сводил с нее глаз.
Лишь один момент кольнул сердце. В разгар веселья, проходя мимо курилки, Анна услышала голос капитана:
— ...а Маринка-то как убивалась, когда узнала.
— Да ладно тебе, Петрович, — отвечал кто-то из помощников. — Дело молодое. С кем не бывает.
Анна замерла, но решила не портить себе праздник. Мало ли какая Марина была у него в прошлом? Главное — теперь они вместе.
Первые три года пролетели как один счастливый, солнечный день. Анна продолжала работать в кассе, хотя Матвей настаивал, что его зарплаты хватит на двоих.
— Мне нравится моя работа, — говорила она, поправляя ему воротник перед рейсом. — Я тебя встречаю самая первая. Прямо на причале.
Они взяли ипотеку, купили небольшую «однушку» в новом доме на набережной. Сами клеили обои, спорили до хрипоты из-за цвета штор — Анна хотела бирюзовые, под цвет моря, а Матвей смеялся: «Мне этого моря на работе хватает!», но уступал.
Анна жила от встречи до встречи. Когда муж был в рейсе, она загружала себя делами: брала дополнительные смены, записалась на курсы английского.
— Зачем тебе это? — удивлялись подруги. — Муж моряк, денег полно, сиди дома, отдыхай.
— Хочу соответствовать, — отшучивалась она. — Вдруг в иностранный порт поедем вместе?
Матвей всегда возвращался с подарками: то шелковый платок из Гонконга, то статуэтка слона из Индии, то диковинные специи. В порту их пару ставили в пример: «Смотрите, как у Анны с Матвеем — три года живут, а всё как молодожены».
Счастье казалось бесконечным, абсолютным. А потом Анна узнала, что беременна.
Это случилось как раз перед очередным рейсом Матвея. Она решила не говорить по телефону — хотела увидеть его глаза, когда сообщит новость лично. Два месяца она носила в себе эту тайну, как драгоценный сосуд. В женской консультации врачи улыбались, глядя на нее: «Ты прямо светишься вся, мамочка».
В день возвращения «Михаила Светлова» она купила крошечные голубые пинетки.
— Рано еще, наверное? — засомневалась продавщица.
— В самый раз, — улыбнулась Анна. — Папа возвращается. Сюрприз будет.
Она отпросилась с работы, надела любимое платье цвета морской волны, сделала прическу. Сухогруз должен был прийти в два часа. Анна стояла на причале с часу, вглядываясь в горизонт.
Корабль появился с опозданием. Но что-то было не так. Не было привычной суеты на палубе, радостных криков, машущих рук. Швартовка прошла буднично, тяжело.
Анна искала глазами мужа, но его нигде не было. По трапу спустился Иван Петрович, капитан. Он шел медленно, глядя себе под ноги.
— Иван Петрович! — окликнула она, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — А где Матвей? Он заболел?
Капитан остановился, тяжело вздохнул и посмотрел на нее с какой-то виноватой тоской.
— Матвей... он не вернулся с нами, Аня. Списался в Сингапуре. Сказал — семейные обстоятельства.
— Какие обстоятельства? — у Анны пересохло в горле. В сумочке жгли руку голубые пинетки.
— Не мое это дело, — буркнул капитан и, махнув рукой, поспешил к зданию администрации.
Неделя прошла как в тумане. Телефон Матвея был выключен. Анна звонила, писала, но в ответ — тишина. А потом пришло заказное письмо. Повестка в суд.
«Исковое заявление о разделе имущества. Истец: Захарова Марина Викторовна. Ответчики: Сорокин Матвей Николаевич, Сорокина Анна Павловна».
Марина. То самое имя, которое она услышала на свадьбе.
До суда оставалось несколько дней, когда в дверь позвонили.
На пороге стояла женщина — эффектная, яркая, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Красное платье, шпильки, безупречный макияж. И надменный, оценивающий взгляд.
— Ты, должно быть, Анна? — спросила она, даже не поздоровавшись. — А я Марина. Нам надо поговорить.
Она прошла в квартиру по-хозяйски, брезгливо оглядела скромную обстановку.
— Миленько. Только тесновато. Матвей всегда мечтал о просторе. Мы, кстати, уже присмотрели квартиру в «Морском бризе». Трёшку.
Анну замутило. Она опустилась в кресло, стараясь дышать ровно.
— Зачем вы пришли?
— Познакомиться с той, кто три года занимал мое место, — Марина усмехнулась, присев на край дивана. — Знаешь, мы ведь были вместе четыре года до тебя. Он любил меня. Всегда. Просто тогда... запутался. Решил поиграть в тихую семейную гавань. Но моряка не удержишь в четырех стенах.
Она бросила на стол пачку фотографий. На них — Матвей и Марина. Счастливые, обнимающиеся. Пальмы, пляжи, отели. Даты на обороте — свежие. Совсем недавние. Те самые дни, когда Анна ждала его из рейса, считая минуты.
— Мы подали заявление в Сингапуре, — продолжала Марина, наслаждаясь произведенным эффектом. — У нас будет ребенок. Он должен расти в полной семье.
Она положила на стол снимок УЗИ.
— Вот. Посмотри. Это доказательство. Так что не упрямься. Матвей готов выплатить тебе компенсацию за эту квартирку. Небольшую, конечно, но на первое время хватит. Подпиши соглашение, и разойдемся миром. Иначе... — она сделала паузу, — мы оставим тебя ни с чем.
Анна смотрела на снимок УЗИ Марины. Срок — почти как у нее. В прихожей, в сумочке, лежали ее собственные документы и те самые пинетки. Но она промолчала. Внутри вдруг поднялась холодная, ледяная волна спокойствия.
— Увидимся в суде, Марина Викторовна, — тихо сказала она.
— Ну и дура, — фыркнула гостья, вставая. — Думаешь, удержишь его? Он уже выбрал.
Хлопнула дверь. Анна подошла к окну. Внизу, у подъезда, в машине сидел Матвей. Он вышел, открыл дверцу Марине, поцеловал ее. Выглядел он виноватым, сутулым, совсем не таким, каким Анна его помнила.
В тот же вечер она позвонила школьной подруге Кате, которая работала юристом.
— Кать, мне нужна помощь. Срочно. И еще... найди мне хорошего риелтора. Нужно оценить стоимость квартир в «Морском бризе».
Катя оказалась настоящей акулой. Она перерыла все документы, сделала запросы, подняла выписки со счетов.
— Так, подруга, смотри, — через три дня Катя разложила бумаги на кухонном столе Анны. — Квартира ваша куплена в браке. Ипотеку платили вместе. Первоначальный взнос — твои деньги от продажи бабушкиной комнаты. Чеки есть?
— Все сохранила, — кивнула Анна.
— Умница. Теперь самое интересное. Твой благоверный все эти годы жил на широкую ногу. Отели, рестораны, перелеты Марины к нему в порты... Всё это оплачивалось с его карты. А в браке доходы общие. Значит, он тратил и твои деньги на свою любовницу.
Катя хищно улыбнулась.
— И вишенка на торте. Залог за новую квартиру в «Морском бризе». Пять миллионов. Внесен месяц назад. Снято со счета Матвея.
В день суда Анна надела свое самое строгое платье. Колени дрожали, но она держала спину прямо. В коридоре они столкнулись. Матвей отвел глаза, Марина вцепилась ему в руку, сверкая бриллиантами в ушах.
— Милый, не смотри на нее, наш адвокат всё решит.
Судья, строгая женщина в очках, начала заседание. Адвокат Марины сразу пошел в атаку:
— Ваша честь! Моя доверительница требует признать брак расторгнутым, а имущество... Кроме того, она ждет ребенка!
— Я тоже беременна! — выкрикнула Марина с места, поглаживая живот. — И мы любим друг друга!
— Тишина! — судья ударила молотком. — Ответчик Сорокин, что вы скажете?
Матвей встал, мямля что-то про ошибку молодости и готовность компенсировать.
— Ваша честь, — вступила Катя. — Прошу приобщить к делу документы. Выписки со счетов ответчика. За последние три года он систематически расходовал средства из семейного бюджета на личные нужды, не связанные с интересами семьи. А именно — на содержание гражданки Захаровой.
Она положила перед судьей толстую папку.
— А также документы о внесении залога за недвижимость в размере пяти миллионов рублей. Эти средства были накоплены в период брака и являются совместно нажитым имуществом.
Марина побледнела. Адвокат попытался возразить, что это личные накопления, но судья была неумолима:
— Согласно закону, все доходы супругов являются общими. Траты на третьих лиц без согласия супруги — это нарушение.
Разбирательство длилось долго. Катя методично, шаг за шагом, загоняла ту сторону в угол. Когда Анна предъявила справку о своей беременности, в зале повисла звенящая тишина. Матвей открыл рот, глядя на жену округлившимися глазами. Марина злобно зашипела.
Решение суда было разгромным для «влюбленных». Квартиру присудили поделить пополам, но с учетом вложенных личных средств Анны, её доля оказалась больше. Плюс половина от тех пяти миллионов, что Матвей внес за новую квартиру, и компенсация за растраченные семейные средства.
— И, разумеется, алименты на содержание ребенка после его рождения, — подытожила судья.
— У меня тоже будет ребенок! — взвизгнула Марина.
— Вот когда родится, тогда и будете подавать на алименты. А пока законная жена — Анна Павловна.
Выходя из суда, Анна слышала, как Марина орет на своего адвоката и на Матвея:
— Ты же обещал! Ты говорил, она серая мышь, что она всё подпишет! Где теперь мы будем жить?
Анна вышла на крыльцо, вдохнула полной грудью. Шторм закончился.
— Ну что, победительница? — обняла ее Катя.
— Здесь нет победителей, Кать. Есть просто справедливость.
После суда Анна продала их общую квартиру. Матвей пытался поговорить, подкарауливал у работы. Выглядел он жалко: небритый, помятый.
— Анюта, прости. Я идиот. Я не знал про ребенка. Давай всё вернем? Я брошу Марину, клянусь! Она меня затянула, я сам не понял как...
— А как же ее ребенок? — тихо спросила Анна. — Его ты тоже бросишь? Как меня?
Он молчал, опустив голову.
— Уходи, Матвей. Нам не о чем говорить.
На вырученные деньги Анна купила уютную «двушку» в старом фонде, но с потрясающим видом на море. Без ипотеки, без долгов. Сделала ремонт, подготовила детскую в нежных тонах.
В декрет она ушла спокойно. Коллеги провожали тепло, начальница обещала место начальника смены по возвращении.
Однажды в женской консультации она нос к носу столкнулась с Мариной. Та выглядела уставшей, прежнего лоска поубавилось.
— Тоже девочка? — кивнула Марина на живот Анны.
— Девочка.
— И у меня... — Марина криво усмехнулась. — Знаешь, а он ведь опять в рейсе. Говорит, на долги зарабатывать надо. И телефон опять выключен. Бумеранг, да?
— Наверное, — пожала плечами Анна.
— Ты молодец, — вдруг сказала Марина. — Сильная. Я бы так не смогла. Удачи тебе.
Роды начались ноябрьской ночью. Анна вызвала такси, спокойно взяла сумку. Страха не было. В роддоме она всё делала сама, дышала, терпела. И когда в тишине раздался первый крик, она поняла: вот оно, настоящее счастье. Не в мужчинах, не в статусе, а в этом теплом комочке.
— Мария, — назвала она дочь. — Морская.
На следующий день пришла смс с незнакомого номера: «Это Марина. Родила вчера девочку. Матвей не знает, связи нет. Просто хотела сказать».
Анна ответила: «Поздравляю. Я тоже».
Злости не было. Было только понимание, что жизнь всё расставила по своим местам.
Из роддома ее встречали мама, Катя, коллеги с цветами. Квартира встретила уютом и чистотой. Вечером, уложив Машу, Анна подошла к окну. Где-то там, в темноте, гудел сухогруз. Может быть, тот самый. Но это больше не имело значения.
Она смотрела на свою дочь, мирно сопящую в кроватке, и думала: «Мы справимся. У нас всё только начинается». Жизнь продолжалась, и теперь она точно знала: любой шторм рано или поздно заканчивается, оставляя после себя чистый горизонт.
Если вам понравилась история — просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!