Дождь стучал по крыше старого двухэтажного дома, словно пытался разбудить его из многолетнего сна. Мария Петровна вышла из такси, крепко сжимая в руках потрёпанную сумку и зонт, который уже не спасал от промокших плеч. Она приехала без предупреждения — просто взяла и решила: пора навестить сына. Слишком долго они не виделись. Последнее письмо от него было полгода назад, короткое, сухое: «Всё хорошо, мама. Не волнуйся». Но мать чувствует, когда что-то не так. Особенно если это касается единственного ребёнка.
Она подошла к крыльцу, на котором когда-то любила сидеть с чашкой чая, глядя на закат. Теперь оно скрипело под ногами, как будто тоже страдало. Дверь была не заперта. Мария Петровна толкнула её, и сердце её замерло.
— Саша? — позвала она, но ответа не последовало.
В прихожей царил хаос. На полу валялись детские игрушки, одежда, пустые бутылки из-под лекарств. Воздух был затхлым, пропитанным запахом болезни и запустения. Она медленно прошла дальше, заглядывая в гостиную. Там, на диване, под грязным одеялом, лежала женщина. Её лицо было бледным, почти прозрачным, глаза закрыты. Рядом, на полу, сидела маленькая девочка лет пяти, обнимая колени и глядя в стену.
Мария Петровна побледнела. Ужас сковал её. Это была Лена — жена её сына. А рядом — внучка Аня, которую она видела лишь на фотографиях. Но где же Александр?
— Лена? — прошептала она, подходя ближе.
Женщина слабо открыла глаза. Увидев свекровь, она попыталась сесть, но не смогла.
— Мама… — выдохнула она, и в этом слове было столько боли, что у Марии Петровны заныло сердце.
— Что случилось? Где Саша?
Лена опустила взгляд. Её пальцы дрожали.
— Ушёл… два месяца назад. Сказал, что не может больше… что я — обуза…
Слёзы покатились по её щекам. Мария Петровна опустилась на колени рядом с диваном, сжимая руку невестки.
— Но ты же больна! Что с тобой?
— Онкология… — прошептала Лена. — Диагноз поставили год назад. Сначала всё было терпимо. Химиотерапия, надежда… Но потом стало хуже. Саша начал отдаляться. Говорил, что не выдерживает. Что хочет жить… А я… я только мешаю.
Мария Петровна с трудом сдерживала слёзы. Она всегда считала сына добрым, заботливым. Как он мог?
— А Аня? — спросила она, глядя на девочку.
— Она… она со мной. Больше некому. Бабушка с дедушкой умерли, родители в другом городе, не могут помочь… А Саша… он даже не звонит.
Аня молчала. Только сжимала в руках потрёпанную куклу с одним глазом. Её взгляд был пустым, как будто душа уже ушла куда-то далеко, чтобы не видеть этого кошмара.
Мария Петровна встала и быстро осмотрела дом. Кухня была завалена немытой посудой, в холодильнике — почти пусто. В ванной — грязные полотенца, пустые пузырьки от лекарств. Всё говорило о том, что здесь давно никто не убирается, не заботится, не любит.
Она вернулась в гостиную и села рядом с Леной.
— Я останусь, — сказала она твёрдо. — Пока не налажу всё. Пока не найду этого… сына.
Лена слабо кивнула.
— Спасибо… — прошептала она. — Я так устала…
Мария Петровна провела весь день, наводя порядок. Вымыла полы, постирала бельё, приготовила простой суп. Заставила Аню поесть, хотя та сопротивлялась. Потом уложила Лену спать, дав ей последние оставшиеся таблетки. Ночью она не спала — сидела у окна, глядя на дождь и думая о сыне.
Утром она нашла номер телефона Александра в старом блокноте Лены. Набрала. Тот ответил через несколько гудков.
— Мам? — удивился он.
— Да, сынок. Я у тебя в доме.
— Что?! — голос дрогнул. — Ты… ты там?
— Да. И вижу всё. Всё, что ты оставил.
Наступила долгая пауза.
— Мам, это не то, что ты думаешь…
— А что я думаю, Саша? Что ты бросил больную жену и маленькую дочь? Что ты ушёл, когда им нужна была твоя поддержка? Что ты стал трусом?
— Я не трус! — вспылил он. — Просто… я не мог смотреть, как она умирает! Я не знал, что делать! Я пытался… но каждый день был как пытка!
— А для неё? Ты думал, каково ей? Оставаться одной, с болью, с ребёнком, с мыслью, что муж бросил её в самый трудный момент?
— Я не бросил! Я просто… ушёл, чтобы не сойти с ума!
— Ты не имеешь права так говорить. Ты дал клятву. Перед Богом, перед людьми. «В болезни и в здравии» — помнишь?
Он молчал.
— Я останусь здесь, — сказала Мария Петровна. — А ты можешь приехать, если захочешь увидеть свою дочь. И жену. Пока она ещё жива.
Она положила трубку, чувствуя, как внутри всё дрожит от гнева и боли.
Дни шли. Мария Петровна ухаживала за Леной, готовила еду, водила Аню в школу. Девочка постепенно начала открываться. Иногда улыбалась, иногда задавала вопросы:
— Бабушка, а папа вернётся?
— Надеюсь, — отвечала Мария Петровна, хотя сама уже почти не верила.
Лена слабела с каждым днём. Врачи сказали, что времени осталось мало. Но теперь она не была одна. И это давало ей силы.
Однажды вечером, когда Аня уже спала, Лена взяла руку свекрови.
— Мама… — сказала она. — Прости меня.
— За что?
— За то, что не смогла удержать Сашу. За то, что стала для него… проблемой.
— Не говори так, — мягко ответила Мария Петровна. — Ты — хорошая жена. И прекрасная мать. Он сам выбрал свой путь. И однажды поймёт, какой ошибки совершил.
Лена улыбнулась. Улыбка была слабой, но искренней.
— Спасибо, что приехала… Ты — мой ангел.
На следующий день Мария Петровна получила сообщение от сына. Короткое: «Я приеду завтра».
Она не ответила. Просто кивнула сама себе.
Утром он действительно приехал. Выглядел измученным, похудевшим. В глазах — страх и вина.
— Где она? — спросил он, едва переступив порог.
— В спальне. Спит.
Он прошёл мимо матери, не глядя на неё. Через минуту из комнаты донёсся тихий плач. Мария Петровна не пошла туда. Пусть прощаются. Пусть говорит то, что должен.
Когда он вышел, глаза его были красными.
— Она… совсем плоха, — прошептал он.
— Да, — сказала Мария Петровна. — Но всё ещё ждёт тебя.
— Я такой дурак… — Он опустился на стул, закрыв лицо руками. — Я думал, что уйду — и станет легче. А стало только хуже. Я не спал ночами. Всё время думал о ней… о Ане…
— Ты должен был остаться, — сказала она строго. — Даже если было больно. Особенно если было больно.
Он кивнул.
— Я понял. Слишком поздно, но понял.
В тот день он остался. Помогал по дому, играл с Аней, сидел рядом с Леной. Она проснулась и улыбнулась ему. Без упрёков. Просто улыбнулась.
Через неделю Лена умерла. Тихо, во сне. Держа за руку мужа и дочь.
Похороны прошли в тишине. Дождь снова шёл, как в день приезда Марии Петровны. Только теперь он казался не угрозой, а очищением.
После похорон Александр не ушёл. Он остался. Начал работать, устраивать быт, учиться быть отцом. Мария Петровна наблюдала за ним, не вмешиваясь. Она знала: теперь он сам найдёт путь.
Прошло полгода. Дом преобразился. Стены были выкрашены, в саду цвели цветы, Аня ходила в школу с улыбкой. Иногда она всё ещё спрашивала:
— Мама сейчас с нами?
— Да, — отвечал Александр. — Она всегда с нами. В сердце.
Мария Петровна собиралась уезжать. Её работа здесь была закончена.
— Спасибо, мама, — сказал ей сын, обнимая. — Ты спасла нас.
— Нет, — ответила она. — Ты сам себя спас. Просто вовремя очнулся.
Она села в поезд, глядя в окно. В кармане лежало письмо от Лены, которое та написала перед смертью и просила передать свекрови. Мария Петровна не решалась прочитать его до самого конца. Но теперь, в тишине вагона, она развернула листок.
> «Мама,
> Спасибо, что пришла. Ты дала мне последние дни счастья.
> Прости, что не смогла стать той невесткой, о которой ты мечтала.
> Но знай: я всегда любила тебя как родную.
> И я знаю — ты позаботишься о них.
> С любовью, Лена».
Слёзы капали на бумагу. Мария Петровна сложила письмо и прижала его к груди.
Она сделала всё, что могла. И, возможно, именно в этот момент поняла: материнская любовь — не только про заботу о своём ребёнке. Иногда она — про спасение тех, кого он оставил.