Рассвет только начинал пробиваться сквозь шторы, когда дверь спальни с грохотом распахнулась. Марина инстинктивно вжалась в подушку, а в следующую секунду почувствовала, как одеяло слетает с неё резким движением.
— Что за распутство! — раздался хриплый голос свекра. — Десять утра! А вы всё в кровати валяетесь!
Марина вскрикнула, судорожно хватаясь за край простыни. Она спала в тонкой ночной рубашке, и сейчас чувствовала себя абсолютно беззащитной перед взглядом Виктора Петровича.
— Папа, ты что творишь?! — Андрей вскочил с кровати, заслоняя собой жену. — Выйди немедленно!
— Я? Я что творю? — свекор отбросил одеяло в угол комнаты. — Это вы что творите! Живёте у меня в доме, а работать не хотите! Молодой — и уже до обеда дрыхнет!
— Сейчас суббота! — голос Андрея дрожал от возмущения. — У нас выходной!
— Выходной, — протянул Виктор Петрович с издёвкой. — В моё время в выходные огород копали, а не нежились до обеда!
Марина натянула на себя плед, который лежал в изножье кровати, и села, прислонившись спиной к изголовью. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Виктор Петрович, — она старалась говорить ровно, хотя руки предательски дрожали, — вы не могли бы выйти? Мне нужно одеться.
— Одеться? — свекор скрестил руки на груди, не двигаясь с места. — А что я такого увидел? Думаешь, я невесток голых не видел?
— Папа! — Андрей шагнул к отцу. — Немедленно выйди! Ты понимаешь, что творишь?
— Я понимаю, что в моём доме я устанавливаю правила! — Виктор Петрович повысил голос. — Хотите нежиться до обеда — снимайте квартиру! А здесь будете вставать в семь утра, как все нормальные люди!
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Они живут в этом доме всего два месяца, после свадьбы. Андрей обещал, что это временно, пока не накопят на собственное жильё. Но каждый день превращался в испытание.
— Вставать в семь утра и делать что? — спросила она, стараясь не показывать, как напугана. — Я работаю удалённо, мой рабочий день начинается в девять. А сегодня суббота.
— Удалённо, — передразнил свекор. — Сидит в ноутбуке, туфту какую-то делает, а себя работающей называет. Настоящая работа — это на заводе, с восьми до пяти!
— У меня высшее образование, — Марина сжала кулаки под пледом, — я контент-менеджер, зарабатываю сорок пять тысяч в месяц. Мы с Андреем вместе платим вам за проживание десять тысяч.
— Десять тысяч! — расхохотался Виктор Петрович. — За угол в моём доме? Да вы должны мне по гроб жизни благодарны быть!
В дверях появилась Галина Ивановна, свекровь Марины. Она стояла с виноватым выражением лица, теребя край халата.
— Витя, ну хватит уже, — тихо пробормотала она. — Пойдём, я блины напекла.
— Не встревай! — рявкнул на неё муж. — Это я должен их воспитывать, раз родители не справились!
Марина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Она медленно встала с кровати, придерживая плед.
— Воспитывать? — её голос звучал неожиданно твёрдо. — Вы ворвались в нашу спальню без стука, сорвали с меня одеяло, пока я спала. Вы понимаете, что это называется нарушением личных границ? Что за это можно привлечь к ответственности?
Виктор Петрович опешил на секунду, но быстро взял себя в руки:
— Границ! Юристов развелось! Это мой дом, и я здесь хожу, где хочу!
— Папа, если ты сейчас же не выйдешь, я вызову полицию, — Андрей достал телефон. — Я серьёзно.
— Полицию? На родного отца? — лицо Виктора Петровича налилось краснотой. — Да я тебя...
— Выйдите. Пожалуйста, — Марина прошла к двери, всё ещё держа плед. — Мы оденемся и через десять минут спустимся к завтраку.
Свекровь потянула мужа за рукав:
— Витя, пойдём уже. Блины остывают.
Виктор Петрович окинул Марину тяжёлым взглядом, развернулся и вышел, громко топая. Свекровь на мгновение задержалась в дверях:
— Извините его, он с утра всегда не в духе. Не обижайтесь.
Когда дверь закрылась, Марина осела на кровать. Руки тряслись так сильно, что она едва могла застегнуть халат, который Андрей протянул ей.
— Маринка, прости, — он обнял её, прижимая к себе. — Я не думал, что он на такое способен.
— Это уже не первый раз, — выдохнула она, утыкаясь лицом ему в плечо. — Просто сегодня он зашёл слишком далеко.
— Что значит не первый раз? — Андрей отстранился, всматриваясь в её лицо. — Марина, о чём ты?
Она встала и прошла к комоду, начала доставать одежду. Говорить было тяжело, но молчать больше не было сил.
— Две недели назад, когда ты был на работе, он зашёл сюда. Сказал, что хочет проверить, не мусорю ли я в комнате. Просто ходил, открывал шкафы, трогал мои вещи. Я попросила его выйти, но он сказал, что у меня нет права указывать ему, что делать в его доме.
— Почему ты мне не сказала? — голос Андрея был полон боли.
— Потому что ты и так переживаешь. Потому что это твой отец. Потому что я думала, что смогу как-то это пережить, — Марина надела джинсы и свитер, всё ещё чувствуя себя незащищённой. — Но сегодня... Андрей, он сорвал с меня одеяло! Я спала, и он просто ворвался и...
Она не смогла продолжить. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули потоком. Андрей снова обнял её, и они так и стояли посреди комнаты — два молодых человека, которые два месяца назад были счастливыми новобрачными, а сейчас чувствовали себя пленниками.
— Мы съезжаем, — твёрдо сказал Андрей. — Сегодня же начнём искать квартиру.
— На что? — Марина вытерла глаза. — У нас тридцать тысяч отложено. Этого хватит максимум на первый месяц аренды. А потом что?
— Возьмём кредит. Я попрошу друзей помочь. Что угодно, но ты больше не проведёшь здесь ни одной ночи.
— Андрей, — она взяла его за руку, — я не хочу разрушать твои отношения с отцом.
— Он их уже разрушил, — Андрей сжал её ладонь. — Когда ворвался в нашу спальню и сорвал одеяло с моей жены. Пойдём вниз. Мне есть что сказать родителям.
Они спустились на кухню, где Виктор Петрович демонстративно читал газету, а Галина Ивановна накрывала на стол.
— Ну вот и славно, что образумились, — свекровь попыталась улыбнуться. — Садитесь, блины горячие.
— Мы не будем завтракать, — Андрей остановился у стола, не садясь. — Папа, мама, мы съезжаем.
Виктор Петрович опустил газету:
— Куда съезжаете?
— Снимем квартиру, — Андрей держал Марину за руку. — Сегодня же.
— На какие шиши? — усмехнулся отец. — У вас же денег нет даже на свадьбу нормальную. Мы вам всё оплатили.
— Найдём, — голос Андрея был спокойным, но твёрдым. — Возьмём кредит, попросим друзей. Но жить здесь мы больше не можем.
— Из-за чего весь сыр-бор? — Галина Ивановна опустилась на стул. — Витя немного погорячился, но он же не со зла...
— Не со зла? — Марина не выдержала. — Галина Ивановна, ваш муж ворвался в нашу спальню без стука, сорвал с меня одеяло, пока я спала. Вы понимаете, что это за вторжение?
— Ну, это же его дом, — свекровь растерянно посмотрела на мужа. — Витя, ты зачем так-то?
— Я их ленивых будил! — Виктор Петрович швырнул газету на стол. — Десять утра! А они в кровати! Молодые должны работать, а не валяться!
— Сегодня суббота, — повторил Андрей. — Выходной. Мы имеем право спать столько, сколько хотим.
— Не имеете! — рявкнул отец. — Пока живёте в моём доме, живёте по моим правилам! Вставать в семь, завтракать в восемь, работать до упора!
— Хорошо, — Марина шагнула вперёд. — Тогда давайте чётко обозначим правила. Вы имеете право устанавливать распорядок дня в общих помещениях. Но наша спальня — это наше личное пространство. Туда вы входите только после стука и разрешения.
— Я не буду стучаться в своём собственном доме! — Виктор Петрович вскочил со стула.
— Тогда мы съезжаем, — Марина не отводила взгляда. — Потому что я не намерена жить в месте, где ко мне могут ворваться в любой момент и сдёрнуть одеяло, пока я сплю.
— Да кто ты такая, чтобы мне указывать?! — свекор шагнул к ней, но Андрей встал между ними.
— Папа, успокойся, — его голос был твёрдым. — Марина права. То, что ты сделал сегодня утром — это недопустимо. Если бы кто-то так поступил с мамой, ты бы как отреагировал?
Виктор Петрович на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же погасло:
— С мамой никто бы так не посмел! Потому что она меня уважает!
— Я тоже вас уважала, — тихо сказала Марина. — До сегодняшнего утра. Уважение — это взаимно, Виктор Петрович.
— Витя, ну хватит уже, — Галина Ивановна встала, подошла к мужу. — Они правы. Ты зашёл слишком далеко. Нужно было постучать.
— Ты тоже против меня? — свекор посмотрел на жену так, будто она предала его.
— Я не против тебя, я за здравый смысл, — она взяла его за руку. — Витя, они молодые, им нужно личное пространство. Помнишь, когда мы жили с твоими родителями первый год после свадьбы? Твоя мать тоже заходила без стука. Тебе это нравилось?
Виктор Петрович дёрнул рукой, высвобождаясь, но на его лице появилось замешательство.
— Это другое было...
— Нет, то же самое, — Галина Ивановна вздохнула. — Мы тогда тоже хотели съехать, но не было денег. И ты страдал не меньше меня.
Повисла неловкая тишина. Виктор Петрович тяжело опустился на стул, потёр лицо руками.
— Я просто хотел, чтобы вы не расслаблялись, — он говорил тише, почти устало. — Жизнь сложная, нужно работать, не лениться. Я боюсь, что вы сопьётесь на этой лёгкой жизни.
— Папа, — Андрей сел напротив, — я работаю инженером, встаю в шесть утра каждый будний день, провожу на работе десять часов. Марина работает удалённо, но у неё тоже полный рабочий день, иногда и по вечерам. Мы не ленимся. Мы просто хотели выспаться в выходной.
— А то, что я сделал... — Виктор Петрович замолчал, не глядя на них.
— Это было неправильно, — Марина села рядом с Андреем. — Вы нарушили мои границы. Я испугалась. До сих пор дрожу.
Свекор наконец поднял на неё глаза. Впервые Марина увидела в них что-то кроме агрессии — неловкость, возможно, даже стыд.
— Я не хотел тебя пугать, — он отвёл взгляд. — Просто разозлился, что вы спите так долго.
— Виктор Петрович, — Марина наклонилась вперёд, — я понимаю, что вы переживаете за нас. Но есть способы показать заботу, которые не ранят. Можно было постучать, подождать, пока мы проснёмся, и за завтраком сказать, что вам не нравится наш распорядок дня.
— Я не привык стучаться в своём доме, — буркнул он.
— Тогда давайте договоримся так, — предложил Андрей. — Вы стучитесь в нашу комнату, а мы в вашу. Просто из уважения друг к другу. И ещё — мы платим вам десять тысяч в месяц. Давайте поднимем до пятнадцати, но при этом наша комната будет нашим личным пространством.
— Пятнадцать тысяч? — Виктор Петрович нахмурился. — Откуда у вас такие деньги?
— Я могу взять ещё один проект, — сказала Марина. — Мне предлагали делать контент для ещё одной компании, но я отказалась, думала, не потяну. Но теперь возьму.
— Значит, всё-таки можешь больше работать, — в голосе свекра прозвучало что-то похожее на удовлетворение.
— Могу, — кивнула Марина, — но при условии, что у меня будет спокойное место для работы и отдыха. Когда меня будят в субботу, срывая одеяло, у меня потом весь день стресс. Я не могу нормально работать.
Галина Ивановна поставила на стол чайник и чашки:
— Давайте выпьем чаю и поговорим спокойно. Витя, ты признай, что был неправ. Дети, вы признайте, что, может, действительно стоит вставать немного пораньше по выходным. И договоримся, как жить дальше.
— Мам, мы не останемся, — твёрдо сказал Андрей. — После того, что произошло сегодня, Марина не чувствует себя здесь в безопасности.
— Погоди, погоди, — Галина Ивановна подняла руку. — Витя сейчас извинится, правда же?
Все посмотрели на Виктора Петровича. Он сидел, уставившись в стол, желваки ходили на скулах.
— Извини, — наконец выдавил он, всё ещё не поднимая глаз. — Не подумал, что так испугаю.
— Это не совсем извинение, — Марина хотела быть честной. — Вы сожалеете, что я испугалась, или что вообще так поступили?
Виктор Петрович резко поднял голову:
— Ты меня учить будешь, как извиняться?
— Нет, — спокойно ответила она. — Я просто хочу понять, раскаиваетесь ли вы в том, что сделали, или только в том, что я плохо отреагировала.
Он долго смотрел на неё, потом снова опустил взгляд:
— Я не должен был врываться без стука. Не должен был срывать одеяло. Это было... неправильно. Извини.
Марина почувствовала, как напряжение немного спадает. Это было настоящее извинение, хоть и вырванное с большим трудом.
— Спасибо, — она кивнула. — Я принимаю ваши извинения.
— Но я всё равно считаю, что молодые должны вставать пораньше, — добавил свекор. — Даже в выходные.
— Хорошо, — Андрей налил себе чай. — Давайте договоримся: по выходным мы встаём не позже девяти. Устроит?
— Девяти... — Виктор Петрович поморщился. — Ладно, пусть девяти.
— А вы обещаете всегда стучать, прежде чем войти в нашу комнату? — спросила Марина.
— Обещаю, — буркнул свекор. — Но это же глупость какая-то — в собственном доме стучаться.
— Это называется уважение к личным границам, — Марина обхватила ладонями горячую чашку. — Галина Ивановна, а вы где спите?
— У нас с Витей спальня на первом этаже, — удивлённо ответила свекровь. — А что?
— Мы тоже будем стучаться, прежде чем войти к вам, — объяснила Марина. — Это правило работает в обе стороны.
— Ну, к нам-то вы не ходите особо, — пожала плечами Галина Ивановна.
— Тем не менее, — настаивала Марина. — Давайте установим это как общее правило в доме: никто ни к кому не входит без стука. Все личные комнаты — это частное пространство.
— Разумно, — согласилась свекровь. — Витя?
— Договорились, — он всё ещё не смотрел на них.
— И ещё, — Марина сделала глоток чая, собираясь с духом для следующей темы, — Виктор Петрович, вы говорили, что заходили проверять чистоту в нашей комнате, когда Андрея не было дома.
— Заходил, — кивнул он. — И что?
— Больше так не делайте, пожалуйста, — она старалась говорить спокойно. — Если вас что-то беспокоит, скажите об этом за ужином, когда мы все вместе. Но не заходите в нашу комнату, когда там только я одна.
— Почему? — Виктор Петрович нахмурился. — Думаешь, я что-то хочу от тебя?
— Нет, — Марина покачала головой. — Но мне некомфортно, когда в мою личную комнату заходит мужчина, которого я знаю всего два месяца, пока меня там нет или когда я одна.
— Я не просто мужчина, я твой свёкор! — возмутился он.
— И тем не менее, — твёрдо повторила Марина. — Это моя граница. Пожалуйста, уважайте её.
Андрей сжал её руку под столом в знак поддержки.
— Витя, девочка права, — неожиданно вмешалась Галина Ивановна. — Помнишь, как ты психовал, когда твой отец заходил в нашу комнату и трогал мои вещи? Говорил, что это неправильно.
— Это было по-другому, — заупрямился Виктор Петрович.
— Нет, всё то же самое, — свекровь покачала головой. — Ладно, хватит. Договорились: личные комнаты — это личное пространство. Всегда стучим. Никто ни к кому не заходит без разрешения. Согласны?
— Согласны, — кивнули Марина и Андрей.
— Витя? — строго посмотрела на мужа Галина Ивановна.
— Согласен, согласен, — проворчал он. — Устроили тут из мухи слона.
— Это не муха, папа, — Андрей допил чай. — Марина сегодня проснулась от того, что с неё кто-то срывает одеяло. Это страшно. Это унизительно. И это должно было остаться в прошлом, когда мы договорились.
Виктор Петрович поджал губы, но промолчал.
— Теперь о деньгах, — Галина Ивановна, видимо, решила воспользоваться моментом. — Вы правда можете платить пятнадцать тысяч?
— Да, — кивнула Марина. — Я возьму дополнительный проект. Это реально.
— Тогда давайте так: пятнадцать тысяч, и мы с Витей вообще не заходим в вашу комнату без крайней необходимости. Даже со стуком. Только если что-то экстренное — пожар, потоп, что-то в этом роде.
— Идёт, — согласился Андрей.
— Но, — Галина Ивановна подняла палец, — вы встаёте не позже девяти в выходные и помогаете по дому. Мусор выносить, посуду мыть, по очереди готовить ужин. Справедливо?
— Справедливо, — Марина впервые за это утро почувствовала облегчение. — Мы и так стараемся помогать, но будем делать это более системно.
— Витя, ты согласен? — свекровь посмотрела на мужа.
— Раз уж вы тут все против меня сговорились, — буркнул он, — придётся согласиться.
— Это не сговор, папа, — Андрей встал, подошёл к отцу. — Это попытка жить вместе без конфликтов. Мы благодарны, что вы приняли нас. Но нам тоже нужно пространство для жизни.
Виктор Петрович посмотрел на сына, и его лицо смягчилось:
— Ладно. Я понял. Буду стучаться в дверь, как гость в собственном доме.
— Не как гость, — поправила Марина, — как человек, который уважает других людей.
Он хмыкнул, но в его глазах промелькнула почти улыбка:
— Ты боевая какая-то.
— Я просто защищаю свои границы, — спокойно ответила она. — И буду это делать всегда.
— Ну и правильно, — неожиданно сказал свекор. — Слабых в этом мире съедают.
Галина Ивановна расставила тарелки:
— Ну всё, хватит драмы. Давайте завтракать. Блины уже совсем остыли, придётся разогреть.
Они сели за стол, и в первый раз за два месяца Марина почувствовала, что может дышать свободно. Да, жить со свекрами было непросто. Да, Виктор Петрович был сложным человеком. Но граница была установлена. И главное — она знала, что Андрей на её стороне.
— Марина, — свекровь положила ей на тарелку блин с вареньем, — а расскажи, что за проект ты берёшь дополнительный?
— Нужно вести соцсети для небольшого бизнеса, — Марина намазала блин сметаной. — Три поста в неделю, сторис каждый день. Плюс пять тысяч в месяц к моему основному доходу.
— А основной доход у тебя сорок пять? — уточнил Виктор Петрович.
— Да, — кивнула она. — Будет пятьдесят. У Андрея шестьдесят. Вместе сто десять. Откладываем по тридцать тысяч, пятнадцать вам, остальное на жизнь.
— Неплохо копите, — признал свекор. — За год — триста шестьдесят тысяч. Ещё год — и на первый взнос по ипотеке накопите.
— Это план, — Андрей улыбнулся. — Два года здесь, потом своя квартира.
— Если выдержим два года, — добавила Марина, но уже с улыбкой.
— Выдержите, — Галина Ивановна погладила её по руке. — Теперь, когда всё обговорили, будет легче.
— Мам, — Андрей посмотрел на мать, — спасибо, что ты на нашей стороне.
— Я на стороне здравого смысла, — она налила всем ещё чаю. — И знаете что? Я рада, что Марина не промолчала. Витя, ты слишком привык командовать. А семья — это не армия.
— Я и не командую, — проворчал Виктор Петрович. — Я забочусь.
— Забота — это когда спрашивают, что человеку нужно, — возразила Марина, — а не когда решают за него.
Свекор посмотрел на неё долгим взглядом:
— Ты точно боевая. Ладно. Буду учиться... спрашивать.
После завтрака Марина и Андрей вернулись к себе в комнату. Она легла на кровать, всё ещё чувствуя усталость от утреннего стресса.
— Как ты себя чувствуешь? — Андрей лёг рядом, обнимая её.
— Не знаю, — призналась она. — С одной стороны, я рада, что мы всё обговорили. С другой... Андрей, он ведь может снова сорваться.
— Может, — кивнул он. — Но теперь есть чёткие правила. И если он их нарушит, мы сразу съедем. Я уже посмотрел варианты квартир. За двадцать пять можно что-то снять.
— Будет тесно и далеко от работы, — вздохнула Марина.
— Зато своё, — он поцеловал её в макушку. — Маринка, прости меня. Я должен был лучше понимать, через что ты проходишь.
— Ты не виноват, — она повернулась к нему. — Это твой отец. Тебе тоже нелегко.
— Но он перешёл черту, — Андрей сжал кулаки. — Когда я увидел, как он сорвал с тебя одеяло... Я готов был... Короче, хорошо, что мама вмешалась.
— Знаешь, что самое странное? — Марина задумчиво посмотрела в потолок. — Он искренне не понимал, что сделал что-то плохое. Для него это просто было "разбудить лентяев".
— Это поколенческая вещь, — Андрей вздохнул. — Его так воспитывали. У них не было понятия о личных границах.
— Но это не оправдание, — возразила Марина. — Мы живём сейчас, а не пятьдесят лет назад. И если человек хочет жить с другими людьми, он должен учиться их уважать.
— Согласен, — Андрей крепче обнял её. — И я горжусь тобой. Ты была невероятной сегодня. Спокойной, чёткой, твёрдой.
— Внутри я тряслась, — призналась она. — Но я вспомнила, что ты мне говорил: "Никогда не давай людям нарушать твои границы, даже если это семья".
— И ты не дала, — он улыбнулся. — Моя сильная жена.
Они ещё немного полежали в обнимку, потом Марина встала:
— Мне нужно поработать. Если беру дополнительный проект, надо подготовиться.
— Я помогу, — Андрей сел. — Что нужно сделать?
— Разработать контент-план на месяц. Поможешь с идеями?
— Конечно, — он открыл ноутбук. — Давай займёмся этим.
Они проработали до обеда, разрабатывая стратегию для нового проекта. В час дня раздался стук в дверь.
— Да? — отозвалась Марина.
— Это я, — голос Галины Ивановны. — Можно войти?
— Да, конечно, — Андрей открыл дверь.
Свекровь зашла с тарелкой бутербродов и термосом с чаем:
— Подумала, вы проголодались. Работаете небось.
— Спасибо, мам, — Марина улыбнулась. — Очень кстати.
— Слушай, — Галина Ивановна присела на край кровати, — я хотела кое-что сказать. То, что Витя сделал сегодня... Я не оправдываю его. Но хочу, чтобы вы поняли — он не со зла.
— Мы понимаем, — кивнул Андрей.
— Просто он боится, — продолжала свекровь. — Боится, что вы не справитесь с жизнью. Его отец был таким же — жёстким, требовательным. И Витя считает, что только так можно вырастить сильных людей.
— Но есть другие способы, — возразила Марина. — Можно поддерживать, а не ломать.
— Я знаю, — Галина Ивановна вздохнула. — Я пытаюсь ему это объяснить уже тридцать лет. Иногда до него доходит. Как сегодня. А иногда — нет.
— Мы постараемся быть терпеливыми, — пообещал Андрей. — Но при условии, что границы соблюдаются.
— Соблюдаются, — кивнула свекровь. — Я прослежу. И ещё... Марина, если что-то не так — говори мне сразу. Не копи в себе. Ладно?
— Ладно, — Марина почувствовала тепло к этой женщине. — Спасибо.
Когда Галина Ивановна ушла, Марина откусила бутерброд:
— Знаешь, может, и правда получится здесь ужиться.
— Получится, — уверенно сказал Андрей. — Главное — не молчать и отстаивать себя.
Вечером, когда вся семья собралась на ужин, атмосфера была напряжённой, но не враждебной. Виктор Петрович был молчалив, но не агрессивен. Галина Ивановна поддерживала разговор, расспрашивая молодых о работе.
— Марина, а что за компании ты будешь вести? — спросила она.
— Небольшой магазин handmade украшений, — объяснила Марина. — Нужно показывать процесс создания, готовые работы, отзывы клиентов.
— Интересно, — Виктор Петрович неожиданно встрял в разговор. — А они хорошо платят?
— Пять тысяч в месяц, — ответила Марина. — Для подработки нормально.
— Угу, — он кивнул и снова замолчал.
После ужина Марина помыла посуду, а Андрей вынес мусор. Когда они вернулись к себе, Марина почувствовала, что может наконец расслабиться.
— Первый день новой жизни прошёл нормально, — она улеглась на кровать.
— Главное — не расслабляться, — Андрей лёг рядом. — Папа может в любой момент забыть о договорённостях.
— Тогда мы ему напомним, — Марина повернулась к нему. — Андрей, спасибо, что ты меня защитил сегодня утром.
— Я всегда буду тебя защищать, — он поцеловал её. — Всегда.
Они заснули в обнимку, и впервые за два месяца Марина спала спокойно, зная, что теперь в их комнату никто не ворвётся без стука. Граница была установлена. И это было только начало их борьбы за своё место в этом доме, за своё право на уважение и личное пространство.