— Юль, ты же справишься, да? Ты всегда справляешься.
Юлия подняла глаза от телефона и посмотрела на мужа. Олег стоял в дверях спальни, застёгивая рубашку и явно собираясь на очередную важную встречу. За его спиной виднелась гора немытой посуды на кухне, а из детской доносилось рыдание младшей, Милы.
— Конечно, справлюсь, — автоматически ответила она.
Олег облегчённо выдохнул и исчез в прихожей. Через минуту хлопнула входная дверь. Юлия закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Слёзы из детской не прекращались.
— Иду уже, иду.
Мила сидела на полу посреди разбросанных игрушек, размазывая сопли по красному лицу. Старший, Тимур, невозмутимо играл в планшет, даже не поднимая головы.
— Тим, ты не мог сестру успокоить? — устало спросила Юлия.
— Не моё дело, — буркнул тринадцатилетний сын. — Сама с ней разбирайся.
Юлия присела рядом с плачущей Милой и обняла её. Девочка уткнулась ей в плечо, всхлипывая.
— Тим не даёт мне свой телефон, — прошептала она сквозь слёзы.
— Потому что ты опять все мои игры удалила! — возмутился брат, наконец оторвавшись от экрана.
— Я случайно!
— Ага, три раза случайно!
Юлия вздохнула. Ей хотелось просто лечь на пол рядом с дочерью и тоже поплакать. Но вместо этого она начала разбирать конфликт, утешать, договариваться. Через полчаса дети худо-бедно помирились и разошлись по своим углам.
Телефон завибрировал — сообщение от матери: "Юлечка, не могла бы ты завтра заехать? Что-то с краном на кухне, течёт. И холодильник странно гудит".
"Конечно, мам, заеду", — быстро напечатала она.
Следующее сообщение пришло от младшей сестры Насти: "Юль, выручай, нужно пять тысяч до зарплаты. Вернусь точно!"
Юлия посмотрела на экран и подумала о том, что Настя уже три месяца должна ей восемнадцать тысяч с прошлых "до зарплаты". Но пальцы сами набрали: "Переведу сейчас".
Она встала с пола, потянулась и пошла на кухню разбирать гору посуды. Посудомоечная машина сломалась неделю назад, а Олег всё никак не мог найти время вызвать мастера. То есть технически мог, конечно. Но зачем, если Юля и так всё сделает?
В тринадцать лет она стала главной помощницей матери после развода родителей. Папа ушёл к другой женщине, мама работала на двух работах, а Настя была совсем крошкой. Юлия научилась готовить, стирать, проверять уроки у сестры. Научилась не жаловаться и не показывать усталость.
— Ты у меня умница, взрослая девочка, — говорила мама, целуя её в макушку. — Что бы я без тебя делала?
И Юлия гордилась. Ей нравилось быть нужной, незаменимой. Она росла с ощущением, что её ценность измеряется количеством решённых проблем других людей.
В двадцать три она вышла замуж за Олега. Он был обаятельным, весёлым, лёгким. Рядом с ним можно было наконец выдохнуть и почувствовать себя беззаботной. Но уже через полгода она обнаружила, что "лёгкий" на самом деле означает "безответственный". Что счета за квартиру оплачивает она. Что про день рождения его матери помнит она. Что врачу записывает он сам себя только после третьего напоминания.
— Юль, ну ты же лучше в этом разбираешься, — говорил он со своей обезоруживающей улыбкой.
И она разбиралась. В коммунальных платежах, в детских садах, в больничных, в ремонте. Она стала универсальным решением всех вопросов в их семье.
Сейчас, стоя у раковины и отмывая засохшую кашу с тарелки, Юлия поймала себя на мысли: а когда же она в последний раз просила о помощи? Реально просила, не намекала, не ждала, что кто-то догадается, а именно произносила вслух: "Мне нужна помощь"?
Не помнила.
Потому что просить помощи стыдно. Это признание слабости. А она не имеет права быть слабой. На неё рассчитывают. Мама, сестра, муж, дети. Если она даст слабину, всё рухнет.
Телефон снова ожил. Теперь звонила Настя.
— Юль, привет! Слушай, я тут подумала, может, на выходных ко мне приедешь? Помнишь, я хотела комнату переделать? Ну вот, я обои уже купила, только не знаю, как их клеить. Ты же умеешь! Приедешь?
Юлия зажмурилась. У неё на выходных запланирована поездка к матери, детская тренировка Милы и обещание Тимуру съездить в торговый центр за новыми кроссовками. А ещё дома надо помыть окна, пока погода хорошая.
— Приеду, — услышала она собственный голос.
— Ой, спасибо! Ты лучшая! Ну всё, целую!
Настя сбросила звонок, даже не дожидаясь ответа. Юлия положила телефон на стол и вернулась к посуде. Руки двигались механически, а в голове вертелась одна мысль: "Почему я не сказала нет?"
Она представила этот разговор. "Настя, прости, но я не могу. У меня свои дела". Казалось бы, простая фраза. Но в её воображении за ней следовали обида сестры, упрёки, возможно, слёзы. "Ну вот, я так на тебя рассчитывала, а ты... Думала, ты моя сестра, а ты эгоистка".
Легче согласиться.
Вечером, когда дети наконец улеглись спать, Юлия рухнула на диван рядом с Олегом. Он смотрел какое-то шоу по телевизору.
— Устала, наверное? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Ага.
— Отдыхай, милая.
Она посмотрела на его спокойный профиль. Ему действительно казалось, что сейчас она отдыхает. Что лежать на диване после дня, когда ты разрулила конфликт детей, перевела деньги сестре, договорилась с мастером по холодильникам для матери, приготовила ужин, проверила уроки, постирала, развесила бельё и вынесла мусор — это отдых.
— Олег, — начала она осторожно. — А ты мог бы в субботу посидеть с детьми? Мне надо к маме, потом к Насте.
— В субботу? — он нахмурился. — Не получится, у меня встреча с Пашей назначена. Давно планируем. Может, в воскресенье?
— В воскресенье у Милы танцы.
— Ну так отведёшь и заодно всё сделаешь. Ты же быстро.
Она промолчала. Спорить не было сил.
В ту ночь Юлия не могла уснуть. Лежала в темноте и думала о том, что где-то по пути она потеряла право говорить "нет". Потеряла право быть слабой, растерянной, нуждающейся в поддержке. Она стала функцией, а не человеком. Надёжной опорой, которая всегда на месте.
Но опоры не плачут. Опоры не жалуются. Опоры не ломаются.
А если сломаются?
Утром к ней пришла мать. Принесла пирог и грустные новости.
— Юлечка, я, наверное, квартиру продавать буду. Не справляюсь одна. Может, к Насте переехать?
— К Насте? — Юлия едва не рассмеялась. — Мам, у неё однокомнатная квартира и финансовый хаос.
— Ну а куда мне? — беспомощно спросила мать.
Юлия посмотрела на неё и вдруг увидела пожилую, уставшую женщину. Когда это произошло? Когда её энергичная, всегда справляющаяся мама стала такой растерянной?
— Переезжай к нам, — услышала она собственный голос. — У нас комната есть.
Мать расплакалась от счастья и облегчения. Юлия обняла её, гладила по спине и думала: "Я сошла с ума. Ещё один человек на моей шее. Ещё одна ответственность".
Вечером она попыталась обсудить это с Олегом.
— Твоя мать? — он удивился. — Но мы же не обсуждали это.
— Ей некуда идти.
— Ну не знаю, Юль. Тут и так места мало. А с тёщей под одной крышей...
— Она моя мама.
Олег вздохнул.
— Ладно, решай сама. Ты всё равно всегда решаешь.
Да. Она всегда решает. И всегда справляется. Но почему-то с каждым разом справляться становилось всё тяжелее.
На следующий день она поехала клеить обои к Насте. Работали молча, сестра что-то про свою жизнь рассказывала, но Юлия почти не слушала. Руки автоматически разглаживали полосы, а в голове крутилась одна мысль: "Я больше не могу".
— Юль, ты чего такая? — наконец заметила Настя.
— Устала просто.
— От обоев?
— От всего.
Настя замолчала, разглядывая её.
— Ты никогда не жалуешься. Всегда такая... собранная. Иногда кажется, что тебе вообще ничего не нужно. Что ты какая-то сверхчеловек.
— Ага, сверхчеловек, — горько усмехнулась Юлия. — Настя, ты вообще когда-нибудь думала, что мне может быть трудно?
Сестра растерялась.
— Ну... честно? Не очень. Ты всегда со всем справляешься, всё успеваешь. Я вот не такая. Мне постоянно кто-то нужен, чтобы помочь. А ты... ты самостоятельная.
"Самостоятельная". Красивое слово для "одинокая". Юлия опустила кисть с клеем и села на пол.
— Знаешь, Настюш, иногда мне кажется, что я разучилась быть слабой. Что если я попрошу о помощи, все вокруг разочаруются. Подумают: "Ну вот, а мы на неё рассчитывали". И останусь я вообще без ничего.
Настя неловко присела рядом.
— Прости. Я правда никогда не думала, что тебе тяжело. Ты всегда такая сильная.
— Я не сильная. Я просто боюсь показать, что не справляюсь.
Они посидели в тишине. Потом Настя обняла её.
— Юль, давай я сама доклею? А ты поезжай домой. И деньги верну на следующей неделе. Честно на этот раз.
Юлия вернулась домой раньше, чем планировала. Села в машине на парковке и разрыдалась. Просто сидела и плакала, выпуская всю накопившуюся усталость.
Потом достала телефон и написала Олегу: "Мне нужна помощь. Серьёзно. Давай поговорим сегодня".
Ответ пришёл не сразу: "Хорошо. Поговорим. Юль, прости".
Разговор вышел тяжёлым. Она выложила всё: про усталость, про ощущение одиночества, про страх развалиться. Олег слушал, бледнел, оправдывался, но в итоге сказал:
— Я действительно считал, что тебе всё легко даётся. Что ты такая. Теперь понимаю, какой же я был слепым.
Изменения пришли не сразу. Олег начал брать на себя больше дел по дому, хоть и через раз забывал. Настя вернула деньги и реже стала просить о помощи. Мать переехала, но вдруг оказалась неожиданно полезной — готовила с детьми, помогала с уроками.
Юлия научилась говорить "нет". Медленно, мучительно, через ощущение вины. Но научилась. И мир не рухнул. Никто не отвернулся.
А однажды вечером Олег обнял её на кухне и тихо спросил:
— Как ты?
И она честно ответила:
— Устала. Но справляюсь.
Он крепче прижал её к себе.
— Знаешь, теперь не обязательно всегда справляться. Можно иногда просто уставать.
Юлия закрыла глаза и подумала: может, именно в этом и есть настоящая взрослость — не в том, чтобы тянуть всё на себе, а в том, чтобы признать свою усталость и попросить помощи.