— А чего так поздно? Я думал, ты еще час назад приедешь, картошки пожаришь. В холодильнике совсем пусто.
Сергей даже не обернулся от монитора. На экране мелькали танки, в наушниках что-то взрывалось. Я стояла в дверях с двумя пакетами из «Пятерочки», лямка сумки врезалась в плечо, а ноги гудели так, словно я не восемь часов в офисе отсидела, а разгружала вагоны.
— Привет, Сереж, — тихо сказала я, опуская пакеты на пол. — Пробки. Пятница же.
— Ну так раньше выезжать надо. Или на метро, — буркнул он, яростно кликая мышкой. — Там на кухне бардак немного, ты приберись по-быстрому, а то пацаны завтра с утра заезжают, на рыбалку едем. Не хочу, чтоб они свинарник видели. Позориться перед людьми.
Я стянула сапоги, прошла на кухню и замерла.
На столе, среди крошек и пятен от кетчупа, высилась гора посуды. Засохшая гречка — бетон, который не берет ни одна губка, жирные разводы от пиццы прямо на скатерти, три пустые полторашки из-под пива. В раковине плавала кожура от колбасы и какие-то размокшие окурки, хотя мы договаривались не курить в квартире. Пол липкий. Я наступила на что-то хрустящее — чипсы. Рассыпаны ровным слоем от коридора до подоконника.
Запах стоял соответствующий: смесь перегара, старого лука и мужского пота.
— Сереж, — я вернулась в комнату. — Ты неделю был в отпуске. Я просила только посуду мыть и мусор выносить. Это что?
Он сдвинул наушник.
— Ой, ну началось. Оль, не пили. Я отдыхал. Я мужик, мне расслабиться надо или нет? Ты баба, уют — это твоё. Природа, понимаешь? Генетика. Тебе тряпкой махать в кайф должно быть. Давай, метнись кабанчиком, там делов на полчаса. И пельмени свари, жрать охота.
В груди что-то щелкнуло. Не громко, не больно. Просто как выключатель перевели в положение «выкл».
Я посмотрела на него. Растянутые треники с пузырями на коленях, футболка в пятнах, немытая голова. Мы живем в моей квартире, доставшейся от бабушки. Моя зарплата уходит на кредит за нашу общую дачу (которую он записал на себя, «чтоб с налогами проще»), на еду и коммуналку. Его деньги — это «на машину», «на снасти», «на бизнес», который никак не начнется третий год.
— Я не буду убирать, — сказала я ровно.
Сергей всё-таки повернулся. Лицо красное, недовольное.
— В смысле не будешь? А кто будет? Пушкин? Я завтра Витька с Саней привезу, они за снастями зайдут. Ты хочешь, чтоб они подумали, что я с грязнулей живу? Что у меня жена — неряха?
— Я хочу, Сергей, чтобы ты поднял задницу и помыл за собой посуду.
— Ты берега не путай! — он швырнул наушники на стол. — Я добытчик! Я стратегии разрабатываю! А твое дело — тыл обеспечивать. Не нравится — вали к маме. Хотя нет, квартира твоя... Ну тогда просто заткнись и делай, что должна. И чтоб к утру блестело.
Он встал, демонстративно рыгнул, взял банку пива и пошел на балкон курить.
Я стояла посреди комнаты. Внутри было удивительно пусто. Ни обиды, ни слез. Только брезгливость. Как будто я наступила в грязную лужу в новых туфлях.
Я достала телефон. Время — 19:30.
Зашла в приложение банка. Проверила баланс. Отложенные на отпуск сто тысяч. Посмотрела на грязный пол. На пятно от кетчупа, похожее на кровавый след.
Первый звонок я сделала в круглосуточную службу клининга.
— Здравствуйте. Мне нужна генеральная уборка. «Всё включено». Мытье окон, химчистка дивана, обезжиривание кухни, сантехника. Да, прямо завтра с восьми утра. Да, очень грязно. Двойной тариф за срочность? Плевать. Пишите адрес.
Второй звонок — в службу вскрытия и замены замков.
— Мастер сможет подъехать к десяти утра? Отлично. Замок самый дорогой, какой есть.
Сергей вернулся с балкона, пахнущий табаком.
— Ну что, осознала? — он самодовольно ухмыльнулся, проходя мимо меня на кухню за новой порцией пельменей, которые он, видимо, решил сварить сам, раз «прислуга» бастует. — Давай-давай, Олька. Женщина должна быть хозяйственной. Иначе на кой она нужна?
Я ничего не ответила. Пошла в спальню, достала из шкафа большой чемодан и рулон плотных черных мешков для строительного мусора. 120 литров, особо прочные.
Всю ночь я не спала. Лежала и слушала, как он храпит. Этот звук, который раньше казался родным и уютным, теперь напоминал работу неисправного трактора. В пять утра он подорвался. Сборы, грохот, мат — не мог найти любимый воблер.
— Слышь, ты, королева, — крикнул он из коридора. — Я уехал. Вернусь в воскресенье вечером. Чтоб к моему приезду тут была операционная. И борща свари.
Дверь хлопнула. Зажужжал лифт.
Я встала, приняла душ, выпила кофе. В тишине.
В 8:00 в дверь позвонили. Трое крепких женщин в униформе и один мужчина с моющим пылесосом.
— Фронт работ? — деловито спросила старшая, оглядывая кухню.
— Всё, — сказала я. — Вычистить всё. Каждый угол. Чтобы духу здесь не было прежнего. Особенно диван. И вот эти пятна. И запах. Уберите этот запах.
— Сделаем. Вы идите погуляйте, тут химией пахнуть будет. Часов шесть-семь нам нужно.
Я не пошла гулять. Я пошла в спальню. Пока бригада драила кухню и санузел, я открыла шкаф Сергея.
Его вещи летели в черные мешки без разбора. Носки вперемешку с рубашками, рыболовные крючки, какие-то провода, старые журналы, коллекция пивных крышек. Я не складывала аккуратно. Я просто освобождала пространство.
Зимняя куртка — в мешок.
Коробка с его «документами на бизнес» — в мешок.
Приставка — в мешок (ладно, её завернула в полотенце, я не варвар).
Через час в коридоре стояло восемь туго набитых черных мешков и один чемодан. Шкаф зиял приятной пустотой. Я протерла полки влажной салфеткой. Чисто.
В 10:00 пришел слесарь.
— Замок заедает? — спросил он, доставая инструменты.
— Нет. Просто старый хозяин потерял ключи. Навсегда.
Мужик хмыкнул, посмотрел на мешки в коридоре и понимающе кивнул. Работал он быстро. Через двадцать минут у меня в руках была связка новых ключей. Тяжелых, блестящих. Секретность 4-го класса.
— А дверь у вас хорошая, сталь тройка, — похвалил мастер. — Теперь фиг кто взломает. С вас пять тысяч за работу и восемь за механизм.
Я заплатила.
К четырем часам дня квартира преобразилась. Исчезли липкие пятна, пропала шерсть кота, кафель в ванной сверкал так, что больно было смотреть. Но главное — запах. Пахло лимоном, свежестью и свободой. Никакого перегара. Никакого «мужика».
Я отдала клинингу двадцать пять тысяч. Немало. Но это была цена моей новой жизни.
Оставшееся время до воскресенья я провела в блаженстве. Я заказала суши (которые Сергей ненавидел и называл «сырой рыбой для идиотов»), купила бутылку дорогого рислинга и смотрела сериалы, лежа на идеально чистом диване. Я спала поперек кровати.
Воскресенье, 19:00.
Я сидела на кухне с книжкой. Телефон Сергея был в черном списке еще с пятницы, но я знала, что он приедет по расписанию.
Звук лифта. Тяжелые шаги. Звяканье ключей.
Шуршание в замке. Опять. Сильнее.
— Да чё за фигня... — глухой голос из-за двери.
Звонок. Настойчивый, длинный.
Я не спеша встала, подошла к двери. Посмотрела в глазок. Стоит. Загорелый, небритый, с рюкзаком.
— Оль! Открывай! Замок сломался или я ключи перепутал? Оль!
Я открыла дверь. Но не настежь. Я выставила вперед первый черный мешок.
— Оль, ты чего? Прикол, что ли? — он попытался заглянуть мне через плечо. — О, чисто как. Молодец. Пусти, я устал как собака, рыбы наловили во! Пожаришь сейчас.
— Вещи, — сказала я, выталкивая второй мешок на лестничную площадку.
— Какие вещи? Ты чё творишь?
— Твои вещи. Все. Одежда, удочки, приставка, документы. Чемодан сейчас выкачу.
Сергей попятился, чуть не споткнувшись о мешок с куртками. Глаза у него стали круглые, как у той самой рыбы.
— Ты больная? ПМС? Давай без истерик. Завтра поговорим, дай пожрать и помыться.
— Нет, Сережа. Мыться ты будешь по месту прописки. У мамы. Или у Витька. А жрать... Ну, ты же добытчик. Стратег. Придумаешь что-нибудь.
Я выкатила чемодан и выставила последние пакеты. Лестничная площадка была завалена его барахлом.
— Оля, это не смешно! — он начал багроветь. — Я сейчас дверь вынесу! Ты не имеешь права! Мы в браке!
— Квартира моя. Куплена до брака. Дарственная на бабушку была. Ты тут никто. Регистрации у тебя нет. Вынесешь дверь — вызову полицию, напишу заявление о попытке проникновения и угрозах. Камеры в подъезде пишут.
— Из-за чего?! — заорал он так, что у соседей сверху, кажется, собака залаяла. — Из-за немытой тарелки?! Ты очумела?! Я же для нас стараюсь!
— Из-за того, что я не прислуга, Сережа. И не «баба», у которой уборка в ДНК. И мне не нужно обеспечивать тыл тому, кто считает меня пустым местом.
— Да кому ты нужна будешь, разведенка в тридцать восемь! — он перешел на классику. — С котами своими будешь жить! Я уйду — ты же с голоду сдохнешь, ты ж без мужика ноль!
— Я вызвала клининг, Сергей. Они вычистили всё дерьмо. Вообще всё. Осталось только это, — я кивнула на него. — Забирай свои мешки. Лифт свободен.
Я захлопнула дверь перед его носом. Щелкнул новый замок. Два оборота. Надежно.
С той стороны еще минут десять доносились крики, удары ногой в металл (бесполезно, сталь тройка), обещания «устроить мне ад» и проклятия. Потом шуршание пакетов, мат и звук уезжающего лифта.
Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись. Было страшно? Немного.
Но тут я посмотрела на коридор. Чистый, светлый. На вешалке висело только мое пальто. На полке стояли только мои ботинки. Никаких грязных кроссовок 45-го размера.
Я прошла на кухню. Налила себе воды. Стакан звякнул о чистейшую столешницу.
В понедельник я подала на расторжение брака через Госуслуги. Он пытался звонить с чужих номеров, караулил у работы пару раз, но после того, как я молча достала баллончик, отстал.
Прошло три месяца. Дачу делим через суд — адвокат говорит, шансы хорошие, раз платила я со своей карты. Денег стало удивительно много — как выяснилось, один «стратег» проедал больше, чем я трачу на себя, кота и коммуналку вместе взятых.
А вчера я снова вызвала клининг. Просто поддерживающую уборку. Девушка, которая пришла мыть, улыбнулась мне:
— У вас так чисто, приятно работать. И атмосфера хорошая, светлая.
— Я знаю, — ответила я. — Я дорого заплатила за эту чистоту.
И пошла варить кофе. Себе. Только себе. И это был самый вкусный кофе в моей жизни.