Утро началось не с кофе. Утро началось с трели дверного звонка, которая прозвучала как сигнал воздушной тревоги.
Сергей, спавший в гостиной, подскочил, путаясь в пледе.
— Кого там черт несет? — пробурчал он, шлепая в прихожую.
На часах было 07:00.
Он открыл дверь.
На пороге стояла Галина Ивановна. В строгом плаще, с медицинским чемоданчиком в одной руке и увесистым пакетом в другой. Её взгляд сканировал пространство, мгновенно отмечая грязную тарелку на столе, разбросанные носки Сергея и спертый воздух.
— Мама? — Сергей попятился. — Ты чего так рано? Случилось что?
— Случилось, — отрезала Галина Ивановна, проходя внутрь как ледокол. — У тебя в квартире очаг инфекции и пациент в тяжелом состоянии. А младший медицинский персонал, я смотрю, халатничает.
Она сунула сыну в руки пакет.
— Это продукты. Бульон варить. А теперь марш в ванную, рожу умой и за работу.
Сергей стоял, хлопая глазами.
— Мам, какой персонал? Олька просто приболела, симулирует…
— Молчать! — рявкнула мать так, что Сергей вытянулся по струнке. — Симулирует? Я только что к ней заходила. У девочки интоксикация, обезвоживание, температура под сорок. Еще пара часов такого «лечения» вареньем — и я бы тебя, идиот, засудила за неоказание помощи.
Галина Ивановна скинула плащ, оставшись в белоснежном медицинском халате, который она, видимо, надела заранее.
— В квартире вводится режим инфекционного стационара. Карантин. Ты — дежурный санитар.
Она достала из кармана список, исписанный четким врачебным почерком.
— Это рецепт. Антибиотики последнего поколения, регидрон, жаропонижающее, витамины. Сумма приличная, готовь карту. Бегом в аптеку. Одна нога здесь, другая там.
— Мам! — взвыл Сергей. — У меня денег в обрез! Я на резину…
— На резину?! — Галина Ивановна подошла к сыну вплотную. Её голос стал тихим и угрожающим. — Если с Олей что-то случится, тебе резина понадобится только на катафалк. Ты меня знаешь. Я тебя породила, я тебе жизнь и испорчу. Быстро!
Сергей, схватив список и карту, вылетел из квартиры. Спорить с матерью в режиме «Главврач» было опаснее, чем прыгать с парашютом без парашюта.
Когда он вернулся, запыхавшись и обеднев на четверть зарплаты, квартира преобразилась. Окна были открыты, пахло хлоркой и спиртом.
Галина Ивановна уже поставила Оле капельницу (штатив она привезла с собой — профессионал всегда готов). Оля лежала на чистом белье, бледная, но уже не такая измученная.
— Явился? — мать глянула на часы. — Долго. Мой руки, надевай маску и перчатки.
— Зачем маску? — пискнул Сергей.
— Чтобы бациллы свои не разносил. И вообще, рот закрой. Сейчас берешь ведро, тряпку, хлорамин — и драишь полы. Везде. Под диванами, за шкафами. Влажная уборка дважды в день.
Сергей попытался возмутиться:
— Я на работу опаздываю!
— Я позвонила твоему начальнику, — невозмутимо сообщила мать. — Сказала, что у тебя контакт с инфекционным больным. Ты на удаленке. Или в отпуске за свой счет. Мне плевать. Главное — санитарный режим. Приступай.
И Сергей приступил.
Под строгим надзором матери он, кряхтя и матерясь про себя, ползал по квартире с тряпкой. Хлорка разъедала глаза, спина ныла.
— Углы! Углы мой, халтурщик! — комментировала Галина Ивановна, сидя в кресле с тонометром. — Кто так тряпку выжимает? Сильнее!
Потом была кухня.
— Курицу мой тщательно. Кожу снять. Жир нам не нужен. Бульон должен быть прозрачным, как слеза, — командовала мать. — Овощи мельче режь. Это лечебное питание, а не корм для свиней.
Сергей варил бульон, снимал пенку, процеживал. Он чувствовал себя Золушкой, у которой вместо феи — злобная мачеха с медицинским дипломом.
— Теперь неси Оле. С ложечки покормишь. И чтобы ни звука лишнего. Ей покой нужен.
Он зашел в спальню. Оля полусидела на подушках, порозовевшая после капельницы. Она посмотрела на мужа — взмыленного, в маске, с подносом в руках.
— Спасибо, Сережа, — сказала она тихо.
Сергей хотел буркнуть что-то злобное, но спиной почувствовал тяжелый взгляд матери, стоящей в дверном проеме.
— Кушай, Оля, — выдавил он. — Вот… бульон. Без кожи.
К вечеру Сергей упал на тот самый диван в гостиной, на котором собирался гордо спать в одиночестве. Ног он не чувствовал. Руки пахли хлоркой.
Галина Ивановна вышла из спальни, снимая перчатки.
— Температура спала. Кризис миновал. Завтра продолжим терапию.
— Завтра?! — Сергей чуть не плакал. — Мам, может, ты домой поедешь? Я сам…
— Сам ты только вареньем лечить умеешь, — отрезала она. — Я остаюсь. Буду контролировать процесс. И да, деньги на резину… Забудь. Следующий курс препаратов стоит еще дороже. Но ты же муж. Добытчик. Найдешь.
Она выключила свет в гостиной.
— Спать. Подъем в шесть. Кварцевание и смена белья. Спокойной ночи, санитар.
Сергей лежал в темноте, слушая ровное дыхание матери из соседней комнаты (она заняла раскладушку рядом с Олей, чтобы мониторить состояние). Он понял, что попал. Жестко и надолго.
А Оля в своей комнате впервые за два дня улыбнулась.
Болеть, оказывается, можно с комфортом. Главное — правильный врач. И правильный санитар.
Она закрыла глаза и уснула, зная, что утром её ждет свежий бульон, чистый пол и идеально выглаженная мужем наволочка.