Утро восьмого дня началось не с привычного стона с дивана, а с энергичного цокота каблуков.
Елена вышла из спальни и замерла.
В прихожей стояли два огромных чемодана.
По квартире, словно заводной апельсин, носилась Жанна. На ней было новое ярко-желтое платье, на лице — боевой макияж, а от вчерашней «умирающей лебеди» не осталось и следа. Она докрашивала ресницы, глядя в зеркало в прихожей.
— Доброе утро, страна! — пропела Жанна, увидев Елену. — Ленусь, мы убегаем! Такси уже внизу!
Елена потерла глаза.
— Жанна? А как же депрессия? Ты же встать не могла.
— Ой, я решила, что лучший психолог — это море! — Жанна лучезарно улыбнулась. — Мы с Пашкой летим в Турцию! Урвала горящий тур, «ультра ол-инклюзив», пять звезд! Будем лечить нервы просекко и морским бризом. Врач сказал, мне нужен йод и позитив!
Елена перевела взгляд на чемоданы. Потом на довольного Пашу, который жевал жвачку.
— Постой. Турция? Это же дорого. Жанна, ты неделю жила у меня, ела мои продукты. Ты обещала скинуться на хозяйство. Там набежало на приличную сумму. Я только вчера заполнила холодильник на свои отпускные, а сегодня там опять пусто.
Жанна махнула рукой, звякнув браслетами.
— Ой, Лен, ну не начинай! Я все деньги на путевку спустила, под ноль! Это же инвестиция в здоровье! Вернусь — отдам. Когда-нибудь. Мы же подруги! Ты что, мне счет выставишь?
Она схватила сумочку.
— И это... У меня там коробки с зимними вещами остались и лыжи Пашкины. Пусть у тебя постоят месяцок? В той квартире ремонт затянулся, пыльно там. Всё, целую, мы опаздываем!
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.
Елена осталась стоять в коридоре. Тишина звенела в ушах.
Она прошла в комнату. На диване валялись фантики. На столе — грязная чашка с засохшим кофе.
«Депрессия», значит. «Нет ресурса».
На то, чтобы помыть посуду, ресурса не было. А на то, чтобы собрать чемоданы и купить тур за пару сотен тысяч — ресурс нашелся мгновенно.
Елену накрыло. Это была не обида. Это было прозрение.
Её использовали. Грубо, цинично, прикрываясь дружбой и выдуманной болезнью. Жанна просто экономила на еде и жилье перед отпуском, превратив Елену в бесплатную прислугу.
Елена подошла к окну. Внизу Жанна и Паша грузились в такси.
— Лечить нервы, говоришь? — прошептала Елена. — Хорошо. Будем лечить.
Она взяла телефон. В списке контактов был номер Олега — бывшего мужа Жанны. Человека педантичного, тревожного и очень любящего своего сына. Жанна всегда говорила про него: «Душнила, шагу ступить не дает».
Елена нажала вызов.
— Алло, Олег? Привет, это Лена. Извини, что беспокою.
— Привет, Лена. Что-то случилось?
— Я... я даже не знаю, как сказать. Я очень волнуюсь за Пашу.
Голос Елены дрожал. И это была не игра — её трясло от бешенства.
— Жанна с Пашей неделю жили у меня. Олег, это было страшно. Жанна вела себя неадекватно. Она лежала лицом в стену, не мылась, не разговаривала. Ребенка не кормила, он сухари грыз. Она кричала в пустоту, говорила, что слышит голоса... А сегодня утром у неё, кажется, началась маниакальная фаза. Глаза бешеные, бегает, смеется невпопад. Схватила Пашу и потащила в аэропорт. В Турцию.
— Что?! — голос Олега напрягся. — Какая Турция? У Паши гастрит, ему диета нужна! И школа!
— Вот и я говорю. Она нестабильна, Олег. Я боюсь, она там за ним не уследит. Или сделает что-нибудь. Она же таблетки какие-то пила горстями... (тут Елена немного приукрасила, но витамины на тумбочке действительно были). Олег, сделай что-нибудь. Я боюсь за мальчика.
— Я понял. Спасибо, Лена. Я сейчас всё решу. У меня есть рычаги.
Елена положила трубку.
Рычаги у Олега были. Он работал в службе безопасности крупной корпорации и знал, как быстро оформить запрет на выезд несовершеннолетнего. Особенно когда есть подозрение на угрозу жизни и здоровью.
Прошло четыре часа.
Елена не убиралась. Она лежала на том самом диване, на котором неделю валялась Жанна. На лице у неё была тканевая маска с муцином улитки. Рядом стояло ведро с водой и швабра.
Звонок в дверь. Долгий, настойчивый, истеричный.
Елена не спеша встала, поправила халат.
Открыла.
На пороге стояла Жанна. Тушь размазана по щекам черными полосами. Прическа сбилась. Рядом стоял насупленный Паша и те самые чемоданы.
— Ты! — взвизгнула Жанна, тыча пальцем в Елену. — Это ты ему позвонила?! Нас развернули! На паспортом контроле! Олег наложил запрет! Сказал, что я психическая! Тур сгорел! Деньги не вернут!
Жанна рыдала, давясь слезами.
— Мы домой не можем! Я ключи квартирантам отдала, там люди живут! У меня денег нет даже на хостел! Пусти!
Елена стояла в дверях, перегораживая проход. Маска на лице делала её похожей на бесстрастного палача.
— Пустить? — переспросила она спокойно. — Жанна, но у меня травма. От твоего коварства. Я в депрессии. Глубокой.
— Ленка, кончай придуриваться! — Жанна попыталась протиснуться с чемоданом. — Нам жить негде!
Елена уперлась рукой в косяк.
— Жить вам есть где. Здесь. Но условия изменились. Отель «Всё включено» закрыт. Открывается исправительно-трудовой лагерь.
Она кивнула на угол прихожей.
— Вон там стоит швабра. И ведро. И «Доместос».
— И что? — Жанна шмыгнула носом.
— Начнешь с унитаза. Того самого, который твой сын загадил. Потом кухня. Жир на плите, гора посуды. Потом полы во всей квартире. Руками, Жанна. Шваброй халтурно получается.
— Ты с ума сошла? Я?! Мыть?!
— Ты. Или иди на улицу. С чемоданами, с сыном, с «депрессией». Мне плевать.
Елена говорила тихо, но в её голосе звенела сталь.
— Ты жила за мой счет неделю. Ты сожрала мои продукты на месяц вперед. Ты хотела кинуть меня на деньги. Теперь ты будешь отрабатывать. Час работы клинера стоит прилично. Я посчитала: если будешь пахать по десять часов в день, за неделю долг закроешь. И моральный ущерб тоже.
Жанна посмотрела на подругу. В глазах Елены не было ни капли жалости.
Жанна посмотрела на сына, который ныл: «Мам, я есть хочу».
Посмотрела на чемоданы, в которых лежали купальники, так и не увидевшие моря.
Идти было некуда. Денег не было. Олег заблокировал ей карту (он переводил алименты туда, и, видимо, решил прикрыть лавочку до выяснения обстоятельств её «безумия»).
— Дай тряпку, — прошипела Жанна.
— В ведре, — Елена отошла в сторону, пропуская процессию. — И Паше дай губку. Пусть стены в коридоре оттирает. У него же энергия прет, вот пусть и направит в мирное русло.
Жанна, всхлипывая, поплелась к ведру. Её новое желтое платье сиротливо висело на ней, как напоминание о несбывшемся "ол-инклюзиве".
Елена вернулась на диван. Она поправила маску, включила сериал и взяла в руки чашку с чаем.
Чистую чашку.
Звук льющейся воды и шкрябанья щетки по унитазу показался ей самой лучшей музыкой на свете. Отпуск, наконец-то, начался.