- Сын, смотри, профессиональная работница вернулась. Наверное, на трассе дальнобойщиков обслуживала. - Ржала свекровь, когда я вернулась с вахты и привезла полмиллиона.
Безработный муж только фыркнул.
- Деньги сразу отдай маме и приготовь пожрать, а то разленилась совсем.
Пока он смотрел футбол, я все сделала. Когда он проснулся и увидел, что именно я сделала, то заверещал от ужаса.
Марина стояла на краю моста и смотрела вниз. Черная вода Москвы-реки блестела в свете фонарей. Где-то далеко гудел буксир. Ноябрьский ветер трепал ее волосы, забирался под тонкую куртку. Она не чувствовала холода. Вообще ничего не чувствовала, только пустоту внутри, огромную и гулкую. Нет, она не собиралась прыгать, даже мысли такой не было, просто стояла и думала, пыталась понять, как дошла до этой точки, как из успешного инженера с хорошей зарплатой превратилась в женщину, которая ночью стоит на мосту и не знает, что делать дальше. Через три дня она должна была вернуться из командировки. Через три дня она войдет в свою квартиру и увидит их, мужа и свекровь. Услышит то, что слышала последние два года — упреки, оскорбления, требования, и должна будет принять решение. Но решение она приняла уже сейчас, здесь, на этом мосту, глядя на черную воду.
Все началось девять лет назад. Марине было 24. Она только устроилась на завод «Промтехника» — огромное предприятие на окраине Москвы, где производили промышленное оборудование для пищевой отрасли. Пришла простым технологом с красным дипломом и горящими глазами. Хотела доказать, что женщина может работать в мужской профессии не хуже, а лучше. И доказала. Через полгода ее заметили. Она умела то, что не умели другие — видеть систему целиком, находить слабые места, оптимизировать процессы, экономить компании миллионы. История с главным инженером стала легендой завода. Фёдор Степанович, мужчина с 30-летним стажем, допустил ошибку в проекте новой линии. Ошибка в расчетах теплообмена, незаметная на бумаге, но критическая на практике. Если бы линию запустили по его чертежам, через полгода вышли бы из строя все насосы. Убыток — около 15 миллионов рублей.
Марина заметила несоответствие случайно. Сидела ночью над документами, готовилась к совещанию и вдруг увидела. Цифры не сходились. Она пересчитала трижды, потом еще раз с калькулятором, потом смоделировала на компьютере. Ошибка была очевидной для того, кто умел смотреть. Она не стала поднимать шум. Тихо подошла к начальнику отдела, показала расчеты. Тот побледнел, схватился за сердце, потом позвонил директору. Скандала не было. Фёдора Степановича отправили на пенсию с хорошими отступными и благодарностью за многолетний труд. А Марину повысили. Вот тогда-то она и познакомилась с Виталием. Он работал в отделе продаж. Высокий, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и уверенным голосом. Костюм сидел на нём как влитый, галстук всегда подобран в тон рубашки. Он умел производить впечатление, это Марина признавала сразу. На корпоративе ко дню Металлурга он подошел к ней с двумя бокалами шампанского.
- Ты та самая Марина, которая спасла компанию от 15 миллионов убытка!
Она взяла бокал, чувствуя, как щеки заливает румянец.
- Я просто сделала свою работу.
- Скромничаешь! - Он улыбнулся. и у Марины что-то дрогнуло внутри. - Мне нравятся скромные женщины. И умные, а ты, похоже, и то, и другое.
Они проговорили весь вечер. Виталий оказался интересным собеседником. Много читал, следил за новостями, имел свое мнение по любому вопросу. Он слушал ее рассказы о работе с искренним вниманием, задавал умные вопросы, восхищался ее знаниями. Никогда не встречал женщину, которая разбирается в теплообменниках лучше меня, — сказал он в конце вечера.
- Ты удивительная, Марина.
Она влюбилась. Впервые в жизни по-настоящему, до дрожи в коленях, до бессонных ночей, Виталий стал центром ее вселенной. Она ждала его звонков, считала минуты до встреч, засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Он ухаживал красиво. Цветы каждую неделю — не банальные розы, а ее любимые ирисы, которые она однажды упомянула вскользь. Рестораны с видом на город, поездки за город на выходные, билеты в театр на премьеры, которые она хотела посмотреть.
- Откуда ты знаешь, что я люблю Чехова? — спросила она однажды, когда он достал билеты на Вишневый сад.
- Я внимательный, — улыбнулся он. - Ты рассказывала, что в школе играла в драмкружке, и что твоя любимая пьеса — именно эта.
Она не помнила, чтобы рассказывала, но была тронута тем, что он запомнил. Через год Виталий сделал предложение. Романтично, на крыше ресторана, под звездами. Опустился на одно колено, достал бархатную коробочку.
- Марина, ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Выходи за меня.
Она сказала «да», не раздумывая ни секунды. Свадьбу сыграли скромную. Марина не любила пышности. Расписались в ЗАГСе, посидели в ресторане с родителями и близкими друзьями. Ее мама плакала от счастья. Отец жал Виталию руку и говорил что-то про «береги мою девочку». Родители Виталия не приехали, отец умер давно, а мать... Зинаида Федоровна плохо себя чувствовала. Марина тогда не придала этому значения. Подумала, человек болеет, бывает. Познакомимся позже.
Познакомились они на следующий день после свадьбы. Марина открыла дверь в 8 утра в халате, не причесанная, с чашкой кофе в руке. На пороге стояла грузная женщина лет 55, с двумя огромными сумками.
- Ну что застыла? — сказала женщина вместо приветствия. - Помоги занести. Тяжелые же.
Марина машинально взяла одну сумку, отступила в сторону. Женщина прошла мимо нее в квартиру, по-хозяйски огляделась.
- Так, кухня тут, ясно. Комната там. Тесновато живете. Ну да ничего. Разменяете потом.
- Вы... — начала Марина.
- Зинаида Федоровна, мать Виталика. А ты, значит, Марина? Ну-ну. Невысокая, худая. Рожать будет тяжело с такими бедрами.
Марина открыла рот и закрыла. Она не знала, что ответить. Такого хамства с порога она не ожидала.
- Мам? - Виталий появился в дверях спальни, заспанный, в трусах. - Ты чего так рано?
- Соскучилась по сыночку. - Голос свекрови мгновенно стал медовым. Она бросилась обнимать Виталия, причитая. - Кровиночка моя, как же я без тебя? Всю ночь не спала, переживала.
Марина смотрела на эту сцену и чувствовала себя лишней. В собственной квартире, в собственной жизни. Свекровь осталась до вечера, потом пришла на следующий день, и через день, и через два. К концу первого месяца Марина уже не помнила, когда в последний раз была дома одна. Зинаида Федоровна приходила без звонка, открывала дверь своим ключом, Виталий дал ей дубликат, не спросив Марину. Переставляла вещи, выбрасывала лишнее, готовила еду, которую Марина не просила. Борщ, щи, котлеты, жареная картошка, тяжелая жирная пища, от которой у Марины болел желудок.
- Ешь давай! — командовала свекровь. - Худая, как палка. Мужик таких не любит. Мужику есть за что подержаться надо.
Марина пыталась возражать.
- Я слежу за питанием.
- Питание! — фыркала Зинаида Федоровна. понапридумывали всякого. Наши бабки ели все подряд. И ничего, здоровые были. А вы со своими диетами только желудки портите.
Виталий в эти споры не вмешивался. Сидел перед телевизором или смотрел в телефон, делал вид, что не слышит.
- Виталь, — однажды не выдержала Марина, — скажи маме, что я сама могу готовить. Мне не нужна помощь каждый день.
Он поднял на нее глаза, недовольные, раздраженные.
- Ну чего ты, Марин? Мама же старается. Ей приятно о нас заботиться. Не обижай ее!
- Я не обижаю. Просто...
- Вот и хорошо. - Он вернулся к телефону. Разговор был окончен.
Марина поняла, что осталась одна, против двоих. Она надеялась, что со временем станет легче. что свекровь привыкнет, успокоится, будет приходить реже, что Виталий поймет ее сторону, встанет на защиту. Не стало легче, стало хуже. Через полгода Зинаида Федоровна уже практически жила у них. Приходила утром, уходила вечером. Иногда оставалось ночевать. Поздно уже, страшно ехать. Ее вещи занимали полшкафа, Ее тапочки стояли у двери, ее халат висел в ванной. Марина чувствовала себя квартиранткой в собственном доме. Каждый ее шаг комментировался, каждое решение оспаривалось.
- Зачем тебе новое платье? Это же расточительство. Почему ты читаешь перед сном? Нормальные люди спят. Опять задержалась на работе. Небось, не работала, а глазки строила кому-то.
Последнее обвинение Марину особенно ранило. Она работала по 12 часов в день, тянула сложные проекты, получала благодарности от руководства, а дома ее обвиняли в том, что она... Что? Изменяет мужу? С кем? Когда? Она падала с ног от усталости. Какие глазки? Но свекровь была неумолима. В ее картине мира женщина не могла много работать. Женщина должна сидеть дома, готовить, убираться, рожать детей. А если работает допоздна, значит падшая.
Это слово «падшая» Марина впервые услышала через год после свадьбы. Она вернулась с работы в 10 вечера. Была пятница, конец квартала, горели отчеты. Весь отдел сидел до ночи, но успели, сдали все в срок. Марина ехала домой в приподнятом настроении, хотела рассказать Виталию об успехе. Открыла дверь и услышала голос свекрови из кухни.
- Говорю тебе, сынок, она падшая женщина. Какая нормальная баба каждый день до ночи пропадает. Ясное дело, кобеля нашла на стороне. А ты, дурак, терпишь.
- Мам, ну ты преувеличиваешь, — лениво отозвался Виталий.
- Преувеличиваю? Да открой глаза, она тебя не любит, она тебя использует. Живет в твоей квартире?
- В ее квартире, — поправил Виталий.
- Вот, вот именно, поэтому и наглеет. Надо было тебе на Катьке жениться, помнишь, с соседнего двора? Вот та девка была хорошая, домашняя.
Марина стояла в коридоре, держась за стену. Ноги не слушались. В груди было пусто и холодно. Она бесшумно сняла туфли, прошла в спальню, легла, не раздеваясь, не умываясь. Уставилась в потолок и пролежала так до рассвета. Утром сделала вид, что ничего не слышала. Приготовила завтрак, ушла на работу, вернулась вечером. Свекровь смотрела на нее, как обычно, с плохо скрытым презрением. Виталий смотрел в телефон. Марина молчала. Терпела. Ждала, когда станет лучше. Не стала. Через два года после свадьбы случилось то, чего Марина боялась больше всего. Она вернулась из командировки на день раньше. Переговоры с заказчиком закончились быстро. Удалось поймать более ранний рейс. Марина ехала домой в предвкушении, соскучилась по своей кровати, по горячему душу, открыла дверь своим ключом, услышала голоса из спальни, женский смех, игривый, кокетливый, и голос Виталия, нежный, воркующий.
- Ленусик, ну хватит дуться, я же говорю, жена на вахте, не узнает никто. Иди сюда.
Марина застыла в коридоре. Мир вокруг нее как будто остановился. Звуки стали приглушенными, цветом блеклыми. Она смотрела на дверь спальни, своей спальни, и не могла пошевелиться. Потом развернулась и вышла. Тихо, чтобы не услышали. Просидела в машине во дворе четыре часа. Смотрела, как из подъезда вышла девушка, молодая, высокая, в яркой куртке. помахала рукой кому-то в окне и пошла к остановке. Марина поднялась домой только вечером. Виталий сидел на кухне, пил чай.
- О, ты уже! — сказал он, не поднимая глаз от телефона. Как съездила?
- Нормально, — выдавила Марина. Она прошла в спальню. Постельное белье было сменено, но она все равно чувствовала чужой запах. Сладкие духи. ни ее духи. Марина не устроила скандала, не обвинила, не кричала, не плакала. Она просто легла на эту кровать, уставилась в потолок и пролежала до утра. Почему она не ушла тогда? Этот вопрос будет мучить ее много лет. Почему не собрала вещи, не выставила его за дверь, не подала на развод? Страх, стыд, привычка. Надежда, что это случайность, что он одумается, что все наладится. Ничего не наладилось.
Измены продолжались. Марина это чувствовала. По мелочам, по деталям. Новые духи на его рубашке. Внезапные задержки на работе. Телефон, который он теперь всегда носил с собой и закрывал паролем. Сообщения, от которых он улыбался. Не ей. кому-то другому. Она молчала, работала, терпела. А потом Виталия уволили. Это случилось через пять лет после свадьбы. Марине было 29, Виталию — 32. Компания, где он работал, сокращала штат. Отдел продаж урезали вдвое, и Виталий попал под сокращение.
- Это временно, — говорил он, расхаживая по кухне. Я быстро найду новую работу. С моим опытом, с моими связями.
Марина верила. Поддерживала. Говорила, что справится, что она пока потянет семью. Виталий искал работу месяц. Рассылал резюме, ходил на собеседование. Жаловался, что везде мало платят, что его квалификация выше, что рынок сейчас плохой. Через два месяца он перестал искать. - Нет смысла, — говорил он, лёжа на диване. Всё равно ничего нормального. Подожду, пока ситуация изменится.
Через три месяца он перестал даже притворяться. Играл в компьютерные игры, смотрел сериалы, спал до обеда. Выходил из дома только за пивом, а свекровь переехала к ним.
- Сыночку поддержка нужна, — объявила она, появившись с чемоданами. Трудный период, я должна быть рядом.
- Но... начала Марина.
- Не спорь», — отрезала Зинаида Федоровна. Я свою квартиру сдала, деньги пойдут вам на жизнь. Так что я тут теперь живу.
- Надолго. Марина посмотрела на Виталия. Тот отвел глаза.
- Мам, ну, может...
- Может, что? Свекровь уперла руки в бока. Может, ты меня на улицу выгонишь? Родную мать, которая тебя вырастила?
- Нет, конечно.
- Вот и все. Зинаида Федоровна прошла в квартиру. Я на кухне спать буду. Диванчик там поставим. Мне много не надо.
Диванчик поставили. Вернее, поставила Марина. Одна, потому что Виталий спину потянул. А свекровь не может тяжести таскать. Кухня превратилась в еще одну комнату, где теперь спала, ела, смотрела телевизор и принимала гостей Зинаида Федоровна. Однокомнатная квартира на троих взрослых людей. Марина приходила домой и не знала, куда деться. Везде были они. Муж на диване в комнате, свекровь на диване на кухне. Телевизоры орали в унисон, каждый смотрел свое на полной громкости. Марина пряталась в ванной. Единственное место, где можно было побыть одной. Включала воду, садилась на пол и плакала.
Деньги заканчивались быстро. Ипотека — 48 тысяч в месяц. Коммуналка выросла. Трое человек потребляли больше воды и света. Продукты свекровь готовила много и покупала дорогое — колбасу, сыр, мясо. Для Виталика ему силы нужны. Какие силы нужны человеку, который лежит на диване 20 часов в сутки, Марина не понимала. Ее зарплата, 120 тысяч, уходила почти вся. На себя оставалось 5-7 тысяч в месяц. Она перестала покупать одежду, перестала ходить к парикмахеру. Носила одни и те же джинсы и свитера, пока они не начинали расползаться. А Виталий требовал все больше.
- Дай пять тысяч, с друзьями посидеть. Закинь на карту десятку, игра новая вышла. Мне кроссовки нужны, старые развалились.
Она давала. Молча, без споров. Потому что, когда однажды отказала, был скандал.
- Ты что, оборзела? орал Виталий так, что соседи стучали в стену. Я твой муж. Ты обязана меня содержать.
- Виталь, денег реально нет?
- Вранье. На свои тряпки есть. А мне пять тысяч жалко.
- Какие тряпки? Я ничего не покупаю.
- А куртка? Он ткнул пальцем в вешалку. Новая же.
Куртка была рабочая, спецодежда с завода. Марина носила ее в цех.
- Это рабочая. Мне выдали. Мне плевать.
Виталий схватил со стола чашку и швырнул в стену. Осколки разлетелись по всей кухне.
- Я в этом доме хозяин. Я решаю.
Свекровь сидела тут же, на своем диванчике. Смотрела на сына с одобрением.
- Правильно, сынок. Бабу надо в строгости держать. А то на шею сядет.
Марина молча собрала осколки. Вымыла пол. Дала Виталию пять тысяч. Той ночью она впервые всерьез подумала о разводе. И испугалась. Развод — это признание поражения. Развод — это объяснение родителям, друзьям, коллегам. Почему? Что случилось? А ты пыталась сохранить семью? Развод — это скандалы, дележка имущества, суды. Она не была готова. Еще нет. Прошел год. Потом еще один. Виталий так и не нашел работу, да и не искал. Свекровь укоренилась намертво. Ее вещи были везде, ее голос звучал постоянно, ее запах пропитал каждый угол.
Марина тянула на себе троих. Работала по 14 часов, брала все возможные сверхурочные, соглашалась на любые командировки. Только бы заработать больше, только бы не уйти в минус. Ее повысили. Она стала начальником отдела, потом руководителем проекта. Зарплата выросла до 150 тысяч, потом до 170. Но и расходы росли. Инфляция, подорожание продуктов, аппетиты свекрови и мужа. Она начала копить. Тайно, понемногу. Открыла счет в другом банке, переводила туда по 10-15 тысяч в месяц. На черный день. На всякий случай. На побег. Мысль об уходе становилась все навязчивее. Марина гнала ее, но она возвращалась. Ночью, когда Виталий храпел рядом. Утром, когда свекровь начинала очередную лекцию о том, какая Марина плохая жена. Вечером, когда она возвращалась домой и видела ту же картину, грязь, беспорядок, два взрослых человека на диванах. Она стала изучать закон, читала статьи о разводе, о разделе имущества, о выселении, узнала, что квартира, ее, куплена до брака, что свекровь не прописана и может быть выселена, что Виталий, хоть и прописан, не имеет права на саму квартиру, только на компенсацию за выплаченную в браке часть ипотеки. Это давало надежду. Маленькую, но надежду.
Она нашла адвоката, Елену Аркадьевну Воронову, специалиста по семейным делам. Встретилась с ней тайком, в обеденный перерыв. Рассказала все.
- Ситуация неприятная, но решаемая, — сказала адвокат. Квартира ваша — это главное. Свекровь выселите без проблем. С мужем сложнее, но тоже реально. Главное — собрать доказательства того, что вы одна содержали семью.
- Какие доказательства?
- Выписки со счетов, чеки, квитанции об оплате ипотеки и коммуналки», все, что подтверждает ваши расходы и отсутствие его доходов.
Марина кивнула. Она умела собирать доказательства. Это была часть ее работы — документировать, фиксировать, анализировать.
- И еще, — добавила Елена Аркадьевна, — не торопитесь, подготовьтесь как следует, найдите жилье на первое время, отложите деньги. Уходить надо так, чтобы не возвращаться.
Марина готовилась полгода. Собирала документы, копила деньги. На секретном счете набралось 400 тысяч. Хватит на съемную квартиру, на адвоката, на первое время. Она ждала момента. Правильного момента. И вот командировка в Казахстан. Месяц на вахте. Последний проект перед уходом. Марина летела в самолете и думала о том, что будет дальше. Вернется, скажет все, что накопилось. Соберет вещи и уйдет. Начнет новую жизнь. Она не знала, что дома ее ждет кое-что похуже, чем обычные оскорбления и требования. Не знала, что этот месяц станет последней каплей. Не знала, что свекровь и муж готовят ей сюрприз. Казахстан встретил ее жарой и пылью. Город Актау, берег Каспийского моря, промышленная зона на окраине. Завод по производству молочной продукции, новый, современный, с иностранным оборудованием стоимостью в 90 миллионов рублей. Марина была руководителем проекта. Под ее началом бригада из 12 человек, инженеры, монтажники, Наладчики. Срок – месяц. Задача – установить и запустить линию по разливу кисломолочной продукции.
Она работала по 14 часов в день. Вставала в 5 утра, ложилась за полночь. Чертежи, расчеты, переговоры с местными подрядчиками. Проблемы с поставками, задержки, брак в комплектующих. Она решала все – Постоянно была на связи, не позволяла себе расслабиться ни на минуту. Коллеги восхищались ее выносливостью.
- Марина Сергеевна, вы железная, — говорил бригадир Петрович. Я мужиков столько загоняю, а вы хоть бы хны.
Она улыбалась, отшучивалась. Не говорила, что привыкла. Что дома ей приходилось работать еще больше, и там никто не восхищался, только критиковал. Домой она звонила раз в три дня. Разговоры были короткими, сухими.
- Как дела? – спрашивала Марина.
- Нормально, бурчал Виталий. Деньги когда переведешь?
Переводила. Каждую неделю 30 тысяч на общий счет. Плюс ипотека списывалась автоматически. Ей оставались копейки. Свекровь к телефону не подходила. Передавала через Виталия. Мать говорит, чтобы ты не задерживалась. И продуктов купи на обратном пути. В холодильнике пусто. Пусто. В холодильнике, куда Марина переводила деньги каждую неделю. Куда они девались? Она не спрашивала. Знала, что ответ ее не обрадует. На третьей неделе случилось непредвиденное. Один из ключевых узлов оборудования оказался бракованным. Поставщик... Китайская компания. Отказывался признавать вину. Грозил срыв сроков, неустойка, скандал. Марина не спала двое суток. Вела переговоры, искала альтернативных поставщиков, пересчитывала бюджет. В итоге нашла выход. Заказала деталь у другого производителя. Дороже, но быстрее. Доплатила из резервного фонда проекта, согласовала с руководством. Линию запустили вовремя. Заказчик был в восторге. Руководство тоже.
- Марина Сергеевна, вы чудо! — сказал директор по телефону. - Премия — 500 тысяч. Плюс обсудим повышение, когда вернетесь.
500 тысяч. Плюс то, что накопило. Почти миллион. Хватит на все. На съемную квартиру, на адвоката, на новую жизнь. Марина положила трубку и впервые за долгое время улыбнулась. По-настоящему, от души. Она летела домой с легким сердцем, знала, что будет тяжело, знала, что ждут скандалы, обвинения, угрозы. Но была готова. Самолет приземлился в Москве поздно вечером. Марина взяла такси, откинулась на сиденье, смотрела на проплывающие огни города. Ее город. Ее жизнь, которую она собиралась забрать обратно. Машина остановилась у подъезда. Марина расплатилась, вышла. Посмотрела на окна своей квартиры, горел свет. Значит, не спят. Она поднялась на четвертый этаж. Достала ключи. Глубоко вдохнула. Пора. Открыла дверь. И замерла на пороге. В прихожей было не протолкнуться. чужая обувь, мужские ботинки, женские сапоги, чужие куртки на вешалке. Из кухни доносился смех, звон бокалов, музыка.
- А она там типа работает! — голос свекрови, пьяный, громкий. Работает, ага! Знаем мы, как бабы на вахте работают!
Хохот! Несколько голосов, мужские, женские. Марина прошла на кухню. За столом сидели четверо. Зинаида Федоровна, Виталий и двое незнакомых людей, мужчина и женщина примерно одного возраста с Виталием. На столе бутылки, закуски, торт. Праздник в самом разгаре. Свекровь первой заметила ее в дверях. Повернулась, и на лице расплылась злая улыбка. Марина смотрела на них, на этих людей, которые праздновали что-то в ее квартире, без нее, за ее счет. Смотрела на незнакомую женщину, чья рука лежала на колени Виталия. Смотрела на мужа, который даже не встал, не поздоровался. И поняла. Все. Это конец. Того, что было. И начало того, что будет. Она опустила чемодан на пол. Медленно. Спокойно посмотрела каждому в глаза, по очереди.
- Добрый вечер, — сказала она ровным голосом. Вижу, у вас тут праздник, не помешаю.
Развернулась и вышла из кухни. За спиной тишина. Потом голос Виталия.
- Марин, ты куда? Она не ответила. Прошла в спальню, закрыла дверь. Достала телефон, набрала номер адвоката.
- Елена Аркадьевна, это Марина Громова. Помните меня? Я готова. Завтра начнется новая жизнь.
Но сначала сегодняшняя ночь. Сначала то, что она услышит через минуту, когда выйдет обратно на кухню. Сначала слова, которые она запомнит навсегда». но это будет уже в следующей части истории. А пока Марина сидела на краю кровати, сжимая телефон в руке, и улыбалась. Странной, незнакомой улыбкой. Улыбкой человека, который наконец-то принял решение. Марина досчитала до десяти. Медленно, как учила себя в детстве, когда хотелось расплакаться. Один. Два. Три. Дыхание выровнялось. Руки перестали дрожать. Она встала с кровати, одернула куртку, пригладила волосы. Посмотрела на себя в зеркало шкафа, уставшая, осунувшаяся, но глаза горят. Не слезами, чем-то другим. Вышла в коридор. На кухне продолжался праздник. Смех, звон бокалов, Голос свекрови, рассказывающий очередную историю. Марина остановилась в дверях, прислонилась плечом к косяку. Молча смотрела. Зинаида Федоровна сидела во главе стола, как королева на троне, раскрасневшаяся от вина, с блестящими глазами. Виталий рядом, рука незнакомой женщины по-прежнему на его колене. Та самая Лена, судя по всему. Напротив, Мужчина, Костя, муж или друг этой Лены. Все четверо выглядели расслабленными, довольными жизнью. Свекровь первой заметила Марину. Прищурилась, скривила губы в усмешке.
- О, смотрите-ка, кто вернулся? Она хлопнула ладонью по столу, привлекая внимание. Сын, смотри, профессиональная работница вернулась. Наверное, на трассе дальнобойщиков обслуживала целый месяц.
Хохот. Лена прыснула в кулак, Костя заржал в голос. Виталий криво усмехнулся, но смеяться не стал. Все-таки жена.
- Ну, мам, хватит, — лениво протянул он.
- А что? — Зинаида Федоровна развела руками. Я правду говорю. Какая нормальная баба месяц на вахте сидит. Только те, которые...
- Пятьсот тысяч, — перебила Марина. Свекровь осеклась.
- Что?
- Премия? Пятьсот тысяч рублей за успешный проект.
Тишина. Даже музыка как будто стала тише. Виталий медленно убрал руку Лены со своего колена, повернулся к Марине, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое — жадность. Та самая жадность, которую она видела каждый раз, когда речь заходила о деньгах.
- Полмиллиона?» — переспросил он. - Серьезно?
- Серьезно.
Зинаида Федоровна переглянулась с сыном. Что-то промелькнуло между ними. Быстрый взгляд, едва заметный кивок. Марина это засекла. За годы жизни с этими людьми она научилась читать их язык.
- Ну что ж... Свекровь откашлялась, сменила тон на почти ласковый. Это хорошо, это очень хорошо. Деньги нам пригодятся. Виталику костюм нужен новый, на собеседование ходить. И мне бы на лечение.
- Деньги сразу отдай маме, — перебил Виталий. Он уже встал, подошел к Марине, смотрел сверху вниз. И приготовь пожрать. а то разленилась совсем за месяц. Гости у нас, а ты стоишь как столб.
Марина смотрела на него, на этого мужчину, за которого вышла замуж девять лет назад, который когда-то дарил ей цветы и говорил, что она «лучшая», который теперь требовал отдать ее деньги и приготовить еду для его любовницы.
- Хорошо, — сказала она. Виталий моргнул. Не ожидал, что она согласится так легко.
- Вот и умница, — одобрительно кивнула свекровь. — Давай, давай, шевелись. В холодильнике курица есть, пожарь с картошкой. И салат сделай, огурцы, помидоры.
- Сделаю. Марина прошла к холодильнику. Открыла, полупустой, как всегда. Курица была, но явно не свежая, с душком. Картошка проросшая, в углу пакета. Огурцы и помидоры мягкие, подгнившие.
- Продукты испортились, — сказала она спокойно. Надо было раньше приготовить.
- Не учи меня, — вскинулась свекровь. Мы тут без тебя справлялись как могли. Трудно было, между прочим. Виталик переживал, я нервничала.
- Я вижу, как вы переживали. Марина кивнула на стол с бутылками и закусками. Устроили праздник.
- А что, нельзя? Зинаида Федоровна побагровела. Мы живые люди, имеем право отдохнуть. Это ты только работать умеешь, а нормально жить. Нет!
Лена и Костя наблюдали за сценой с интересом, как за бесплатным представлением.
- Мариночка! Вдруг подал голос Костя. А может, по рюмочке? За знакомство? За ваше возвращение?
- Спасибо, я не пью.
- Ну вот, — фыркнула свекровь. Даже выпить с людьми не может. Сухарь сухарем.
Марина не ответила. Достала из холодильника то, что было, положила на стол. Взяла нож, начала чистить картошку. Виталий вернулся на свое место, обнял Лену за плечи. Та прижалась к нему демонстративно, напоказ. Смотрела на Марину с вызовом. Ну что, видишь? Он мой! Марина видела, и ей было все равно. Она чистила картошку и думала, 500 тысяч премии переведут в понедельник, плюс 400 на секретном счете, минус то, что она уже перевела на общий счет за этот месяц около 120. Итого почти 800 тысяч. Более чем достаточно. Квартира, которую она присмотрела еще до командировки, все еще свободна. Она проверила утром в самолете, — написала хозяйке. Та ответила, — приезжайте, ключи отдам хоть сегодня. Адвокат на связи, документы собраны, план готов, осталось только дождаться утра.
— Эй, ты что там застыла? — голос Виталия вырвал ее из размышлений. Марина посмотрела на нож в своей руке. Она так и держала его, глядя в одну точку. Задумалась. Нечего думать. Готовь давай. Люди голодные.
Марина кивнула и продолжила чистить картошку. Следующие два часа она провела у плиты. Пожарила курицу, ту самую, несвежую, предварительно вымочив в уксусе и специях, чтобы отбить запах. Сделала картошку. Нарезала салат из того, что нашла. Накрыла на стол. Гости ели с аппетитом. Нахваливали, хотя еда была посредственной. Марина сама понимала. Но после бутылок вина любая еда кажется вкусной. Свекровь царила за столом. Рассказывала истории из молодости. Жаловалась на здоровье. Хвалила сына. Виталий кивал, поддакивал. Иногда вставлял свои комментарии. Лена висла на нем, Костя подливал всем вина. Марина сидела с краю, молча. Ее не замечали, и слава богу. Она ела машинально, не чувствуя вкуса, и продолжала думать. Около полуночи гости засобирались.
- Поздно уже, — Костя встал, пошатнувшись. Вызову такси. Может, останетесь? — предложила свекровь. Места хватит.
- Не-не, Нам домой надо. Лена поднялась, поправила юбку. Бросила взгляд на Марину, быстрый, оценивающий.
- Было приятно познакомиться.
- Взаимно? — ровно ответила Марина.
Виталий пошел провожать гостей. Свекровь осталась на кухне, смотрела, как Марина убирает со стола.
- Лена — хорошая девочка, — вдруг сказала она. Марина не ответила. Составляла тарелки в раковину. Виталику такая и нужна. Теплая, домашняя. Не то, что ты. Угу. Ты вообще слушаешь?
- Слушаю, Зинаида Федоровна. Свекровь помолчала, разглядывая ее. Деньги когда отдашь?
- Какие деньги? Премию. Пятьсот тысяч. Ты же обещала. Марина повернулась к ней.
- Я не обещала.
- Как не обещала? Ты сказала хорошо.
Я сказала «хорошо» на то, чтобы приготовить еду. Про деньги я ничего не говорила.
Лицо свекрови пошло пятнами.
- Ты... ты что себе позволяешь? Виталик! Виталик, иди сюда! Виталий появился в дверях кухни. Хмурый, недовольный, Видимо, прощание с Леной было не таким, как он хотел.
- Чего орешь, мам?
- Она деньги отдавать не хочет. Твоя жена! Виталий перевел взгляд на Марину. Тяжелый, угрожающий.
- Это правда?
- Это мои деньги, — спокойно сказала Марина. Я их заработала.
- Мы семья, общий бюджет. Общий бюджет, в который ты не вложил ни рубля за два года?
Виталий побагровел. Шагнул к ней на вис сверху.
- Ты что, совсем страх потеряла?
- Нет. Просто устала бояться.
Он замахнулся. Марина не отшатнулась, стояла и смотрела ему в глаза. Рука Виталия замерла в воздухе.
- Ударишь? Я вызову полицию, — тихо сказала она, — и напишу заявление. У меня уже есть адвокат.
Виталий медленно опустил руку. В его глазах растерянность, злость, страх. Он не узнавал эту женщину. Его покорная, молчаливая жена вдруг превратилась в кого-то другого.
- Адвокат? — переспросила свекровь. Какой еще адвокат? По семейным делам. Я готовлю документы на развод. Тишина. Гробовая, звенящая тишина. Потом свекровь расхохоталась. Громко, визгливо, с надрывом.
- Развод! Ты слышал, сынок? Она! Развод! Да кому ты нужна, дура? Тридцать три года. Бездетная. Страшная, как смерть. Кто тебя возьмет?
- Мне все равно, возьмут меня или нет. Мне нужна свобода.
- Свобода! Свекровь всплеснула руками. Она свободы хочет. А квартира? Квартира чья будет?
- Моя. Она куплена до брака, оформлена на меня.
- Вранье. Виталик тут прописан. Он имеет право.
- Право пользования, да. Права собственности нет. Мой адвокат все проверила. Виталий молчал. Смотрел на Марину так, будто видел впервые.
- Ты это серьезно? — наконец выдавил он.
- Абсолютно.
- И давно ты это планировала?
- Полгода.
Он отступил на шаг. Потом еще на один. Прислонился к дверному косяку, провел рукой по лицу.
- Полгода, повторил он. Полгода ты жила со мной, спала в одной кровати и планировала развод.
- Да.
Ты... Он задохнулся. Ты твар.
- Возможно. Но я свободная твар.
Свекровь вскочила с места, подлетела к Марине, схватила за руку.
- Ты никуда не уйдешь, слышишь? Я тебе не позволю разрушить семью моего сына.
Марина посмотрела на ее пальцы. впившееся в запястье. Потом в глаза свекрови.
- Отпустите меня, пожалуйста!
- Не отпущу! Будешь жить тут и терпеть, как все нормальные бабы! Мать твоя терпела, бабка терпела, и ты потерпишь!
- Моя мать не терпела! Она развелась с отчимом, когда тот поднял на нее руку и начала новую жизнь, с моим отцом.
Зинаида Федоровна моргнула. Она не знала этой истории. Марина никогда не рассказывала, не считала нужным.
- Отпустите, — повторила Марина. Или я позвоню в полицию». Свекровь разжала пальцы. Отступила, тяжело дыша.
- Ты об этом пожалеешь, — прошипела она. Еще как пожалеешь.
- Возможно, но это будет мое решение, моя жизнь, мои ошибки. Марина обошла ее, вышла из кухни, прошла в спальню, закрыла дверь, достала из шкафа дорожную сумку, ту самую, с которой ездила в командировке, начала складывать вещи, документы, паспорт, СНИЛС, ИНН, свидетельство о браке, для развода понадобится рабочий ноутбук, Телефон, зарядки, одежда, только самое необходимое, остальное можно забрать потом. Дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Виталий.
- Ты серьезно уходишь?
- Да
Он вошел, закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной, скрестил руки на груди.
- Я тебя не выпущу. Марина продолжала складывать вещи.
- Выпустишь.
- С чего ты взяла? Потому что если не выпустишь, это незаконное удержание. Статья 127 Уголовного кодекса. До двух лет лишения свободы.
Виталий скривился.
- Юрист, блин, выискалась. Я инженер, но читать я умею. Она застегнула сумку, накинула на плечо, подошла к Виталию, остановилась в шаге.
- Отойди от двери.
- Марин... Он вдруг сменил тон, стал почти просительным. Марин, подожди, давай поговорим. Может, я был неправ, может, мать перегнула, но мы же девять лет вместе. Неужели это ничего не значит?
- Значило. Но ты сам все разрушил.
- Я?
- Измены. Ложь. Безделье. Унижение. Два года я содержала тебя и твою мать. Два года терпела оскорбления. Два года ждала, что ты изменишься. Ты не изменился.
- Я найду работу. Обещаю.
- Ты обещал это два года назад. В этот раз серьезно. Марина покачала головой. Поздно, Виталь. Я больше не верю твоим обещаниям. Отойди от двери». Он не двигался. Смотрел на нее с обидой, злостью, отчаянием. Она видела, как в его голове крутятся мысли. Попытаться удержать силой. Но она пригрозила полицией. Уговорить не работает. Что еще? А если я скажу, что люблю тебя? Марина улыбнулась, грустно, устала.
- Ты любишь мои деньги, Виталь, не меня.
- Это неправда.
- Правда. Когда ты в последний раз обнял меня просто так, не потому что хотел секса или денег. Когда спросил, как у меня дела. Когда сказал что-то хорошее, просто так. Без повода. Он молчал. Вот видишь, ты даже не помнишь, потому что этого не было. Уже очень давно. Марина мягко, но настойчиво отодвинула его от двери. Он не сопротивлялся. Стоял как оглушенный. Прощай, Виталь, документы на развод получишь по почте. Она вышла из спальни. В коридоре столкнулась со свекровью. Та стояла, прижавшись ухом к двери, подслушивала. Из квартиры у вас неделя, чтобы съехать, — сказала Марина. Вы не прописаны, законных оснований оставаться у вас нет. Через неделю я подам в суд на выселение.
- Да ты! — свекровь задохнулась от возмущения.
- Спокойной ночи, Зинаида Федоровна.
Марина открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку. За спиной раздались крики. Свекровь что-то орала, срываясь на визк. Потом голос Виталия, тоже громкий, злой. Она не оглянулась. Спустилась по лестнице, вышла из подъезда. На улице было холодно. Конец октября, ночь, ветер гонит листья по асфальту. Марина вызвала такси. стояла на тротуаре, глядя на окна своей квартиры. Там горел свет, метались тени, они продолжали скандалить. Машина приехала через семь минут. Марина села на заднее сиденье, назвала адрес, гостиница недалеко от работы, переночует там, а завтра к хозяйке квартиры за ключами. Такси тронулось. Марина откинулась на сиденье, закрыла глаза. Сделано. Она сделала это, ушла. Телефон завибрировал. Сообщение от Виталия. «Ты пожалеешь об этом. Потом еще одно. Вернись немедленно. И еще. Марина, я серьезно».
Она заблокировала его номер. Потом пришло сообщение от свекрови, с другого номера, запасного. «Твар неблагодарная». Мы тебя приютили, а ты нож в спину. Заблокировала и этот. Телефон замолчал. Марина смотрела в окно на проплывающие огни ночного города и чувствовала странную легкость. Как будто с плеч сняли груз, который она несла много лет. Слезы потекли сами. Неожиданно, беззвучно. Не от боли, не от страха, от облегчения. Она была свободна. В гостинице ее встретила сонная администратор. Оформила номер быстро, без лишних вопросов. Марина поднялась на третий этаж, открыла дверь, маленький, но чистый номер. Кровать, тумбочка, телевизор. Больше ничего не нужно. Она приняла душ, долгий, горячий, смывающий усталость и грязь дороги. Потом легла в постель, натянула одеяло до подбородка. Телефон показывал 2 часа ночи. Через 6 часов она поедет смотреть квартиру. Через 8 — на работу, писать заявление на отпуск. Через 10 — к адвокату, запускать бракоразводный процесс. Марина закрыла глаза и уснула. Впервые за много месяцев, крепко, Без кошмаров.
тро началось с телефонных звонков. Марина проснулась в восемь, посмотрела на экран двенадцать пропущенных с незнакомых номеров. Видимо, Виталий и Свекровь звонили с чужих телефонов. Она не стала перезванивать. Вместо этого набрала маму.
- Мариночка? Голос сонный, встревоженный. Ты что так 12 рано? Что-то случилось?
- Мам, я ушла от Виталия
- Слава Богу, — выдохнула мама. Наконец-то. Марина не ожидала такой реакции.
- Ты... ты не удивлена?
- Доченька, мы с отцом давно видели, что ты несчастлива, но боялись лезть. Ты же такая гордая, такая самостоятельная. Думали, сама разберешься.
- Почему не сказали?
- А что говорить? Ты бы не послушала. Ты должна была сама дозреть. И дозрела. Мы с отцом очень рады. Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
- Мам, мне сейчас тяжело. Можно я приеду к вам на выходные?
- Конечно. Приезжай хоть сегодня. Отец пирог испечет, посидим, поговорим. Ты же одна теперь.
- Одна. Но это хорошо, мам. Это правильно. Они поговорили еще несколько минут. Мама давала советы, переживала, обещала поддержку. Марина слушала и чувствовала тепло, давно забытое, почти незнакомое. После разговора она оделась, спустилась в буфет, Кофе и круассан — простая еда, но вкусная. Она ела медленно, наслаждаясь тишиной и покоем. В десять позвонила хозяйке квартиры. Договорились встретиться в полдень. Потом — на работу. Коллеги встретили ее радостно. Лариса, та самая, разведенная, с которой Марина иногда делилась проблемами, обняла крепко, посестрински.
- Ну, наконец-то! Я так рада за тебя!
- Откуда ты знаешь?
- У тебя на лице написано. И потом ты же с вещами пришла. Марина улыбнулась. Да, сумка стояла в углу кабинета, некуда было деть.
- Если нужна помощь, я рядом, — сказала Лариса. Переехать, вещи перевезти, просто поговорить, в любое время.
- Спасибо, Лар. Ты не представляешь, как это важно. Начальник отдела Игорь Петрович, пожилой мужчина с добрыми глазами, выслушал ее просьбу об отпуске без лишних вопросов.
- Две недели? Без проблем. Ты заслужила отдых после Казахстана. Премия, кстати, уже начислена. Проверь счет. Марина проверила. Пятьсот тысяч лежали на карте» Она перевела их на секретный счет, теперь уже не секретный, просто ее личный. В полдень она поехала смотреть квартиру. Однушка на окраине Москвы, тихий район, зеленый двор. Пятый этаж, лифт работает. Хозяйка Антонина Ивановна, пенсионерка лет 70, с добрым лицом и внимательными глазами.
- Проходите, проходите. Вот, смотрите». Комната, кухня, санузел. Мебель простая, но крепкая. Техника вся работает. Марина обошла квартиру. Небольшая, но уютная. Чистая, светлая. Окна выходят во двор. Тихо. После того ада, в котором она жила последние годы, просто рай.
- Сколько?
- 45 тысяч в месяц. Депозит, месячная оплата. Коммуналка отдельно, но там немного. Беру. Антонина Ивановна улыбнулась.
- Даже торговаться не будете?
- Нет, мне нравится. И мне нужно заехать как можно скорее. Марина отдала деньги, получила ключи. Антонина Ивановна пожала ей руку, теплая сухая ладонь.
- Удачи вам, Марина. Если что, звоните. Я недалеко живу. Помогу, чем смогу.
- Спасибо. Марина осталась одна в своей новой квартире. Прошлась по комнатам, открыла окно Свежий воздух, запах осени. Присела на диван, огляделась. Пусто, тихо, никого. Она улыбнулась и достала телефон. Пора было заняться делами. Адвокат ждала ее в три часа. Елена Аркадьевна, строгая женщина лет пятидесяти, в деловом костюме и очках, разложила на столе документы.
- Итак, Марина Сергеевна, Давайте подведем итоги. Квартира ваша, а спорить это практически невозможно. Свекровь не прописана, выселение через суд займет от месяца до трех, в зависимости от ее упорства. С мужем сложнее, он прописан, имеет право пользования. Но, и это важно, право собственности он не имеет. Что это значит на практике? На практике он может жить в этой квартире, но не может ее продать, заложить или распоряжаться ею как-либо еще. Более того, учитывая, что вы содержали семью одна в течение двух лет, а он не работал и не вносил вклад в семейный бюджет, суд может вынести решение о его выселении. Не сразу, но со временем.
- Сколько времени?
- От полугода до года. Зависит от многих факторов. Марина кивнула. Она была готова ждать.
- Что нужно делать?
- Сейчас подать заявление на развод. Это можно сделать через МФЦ или суд. Поскольку у вас нет совместных детей и споров об имуществе, процедура упрощенная. Месяц на примирение, потом штамп в паспорте.
- Какие споры могут возникнуть?
- Муж может потребовать компенсацию за выплаченную в браке часть ипотеки. Это законно. Деньги, которые шли на погашение кредита во время брака, считаются совместными. Но, и это ключевой момент, вы можете доказать, что платили ипотеку только из своих средств. У вас же есть выписки со счетов?
- Есть. За все два года. Отлично. Тогда его претензии будут минимальны. В лучшем случае, отобьем полностью. В худшем, небольшая компенсация. 1100. 200 000. Марина мысленно усмехнулась. Она была готова заплатить и больше, лишь бы избавиться от этого человека навсегда.
- Что еще?
- Свекровь. Она наверняка будет мешать. Это видно по вашим рассказам. Будет давить на мужа, на вас, возможно, пытаться угрожать. Не поддавайтесь. Фиксируйте все. Сообщения, звонки, угрозы. Если будет переходить границы, пишите заявление в полицию. И последнее. Елена Аркадьевна сняла очки, посмотрела Марине в глаза. Вы уверены в своем решении? Развод — это серьезно. Назад дороги не будет. Марина не колебалась.
- Уверена. Абсолютно.
- Тогда подписывайте. Она подписала. Заявление на развод, доверенность адвокату, согласие на обработку данных, бумаги, которые положат конец девяти годам брака, девяти годам ошибки. Вышла из офиса адвоката около пяти вечера, стояла на улице, смотрела на прохожих. Люди спешили по своим делам, не обращая на нее внимания. Обычный день, обычный город. а для нее — начало новой жизни. Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Она ответила, вдруг что-то важное.
- Алло? Мариночка. Голос свекрови, сладкий, как патока. Это я, Зинаида Федоровна. Не клади трубку, пожалуйста. Марина хотела сбросить вызов. Но что-то ее остановило. Любопытство? Злорадство? Она не знала.
- Слушаю.
- Мариночка, мы с Виталиком все обсудили. Погорячились вчера, наговорили лишнего. Прости нас, пожалуйста, возвращайся домой.
- Нет.
- Но почему? Мы же семья.
- Мы не семья. Мы — три человека, которые жили под одной крышей. Двое из них использовали третьего. Это не семья.
- Да как ты можешь так говорить? после всего, что я для тебя сделала.
- Что вы для меня сделали, Зинаида Федоровна? Оскорбляли каждый день? Называли падшей? Требовали отдать заработанные деньги?
- Я заботилась о тебе. Готовила, убиралась.
- Вы готовили для себя и своего сына. А убиралась я после 12-часового рабочего дня. Не надо переписывать историю. Свекровь замолчала. Марина слышала ее тяжелое дыхание в трубке.
- Ты об этом пожалеешь? — наконец прошипела она. Сильно пожалеешь?
- Возможно. Но это уже не ваша забота. Прощайте. Она сбросила вызов и заблокировала номер. Еще один в коллекцию. Вечер Марина провела в своей новой квартире. Разложила вещи, сходила в магазин за продуктами, приготовила простой ужин. омлет и салат. Ела в тишине, глядя в окно на вечерний город. Странное чувство. Она одна. Впервые за много лет по-настоящему одна. Никто не кричит, не требует, не оскорбляет, никто не лезет с советами, не учит жить. Тишина, покой, свобода. Марина улыбнулась и подняла бокал с соком, Вина в доме не было, она решила больше не держать алкоголь. За новую жизнь, — сказала она вслух. И выпила.
Следующие дни прошли в хлопотах. Марина забирала вещи из старой квартиры, частями, когда там никого не было. Виталий и Свекровь работу так и не нашли, но иногда выходили. Он — к друзьям, она — по магазинам или в поликлинику. Марина отслеживала их передвижение через общих знакомых и приезжала, когда квартира пустовала. Лариса помогала с переездом на своей машине безвозмездно. Грузили коробки, мебель Марина решила оставить. Новую купит, когда обустроится.
- Как ты? — спрашивала Лариса каждый раз. Нормально. Даже хорошо. Они не беспокоят?
- Звонят с разных номеров.
- А если заявятся лично?
- Адрес новой квартиры они не знают и не узнают.
Через неделю Марина забрала все, что хотела. Одежда, книги, личные вещи. Фотографии, только свои и родительские, свадебные альбомы оставила. Заехала в последний раз отдать ключи. Виталий был дома, один. Свекровь куда-то ушла. Он открыл дверь, посмотрел на нее, осунувшийся, небритый, с красными глазами. Пришла все-таки.
- Ключи отдать. Она протянула связку. Виталий не взял.
- Марин, давай поговорим.
- Не о чем.
- Есть о чем. Я много думал за эту неделю. Ты права. Я был сволочью. Но я могу измениться. Дай мне шанс.
Марина покачала головой.
- Поздно, Виталь. Я подала на развод. Через три недели будет суд.
- Отзови заявление.
- Нет.
- Почему?
- Потому что я тебе не верю. И себе, той, что жила с тобой, тоже не верю. Та Марина была слабой, терпеливой, глупой. Она умерла. А новая Марина... не собирается повторять ее ошибки. Виталий смотрел на нее долго, молча. Потом его лицо исказилось.
- Значит, вот как. Значит, я для тебя ошибка.
- Брак с тобой — да. Ты сам — нет. Ты просто человек, который не захотел быть хорошим мужем. Это твой выбор, а мой выбор — уйти. Она положила ключи на тумбочку в прихожей. Прощай, Виталий. Удачи тебе! Развернулась и пошла к двери.
- Ты еще пожалеешь! — крикнул он ей вслед. Когда будешь одна, старая и никому не нужная, вспомнишь меня!
Марина не обернулась, вышла из квартиры, спустилась по лестнице, села в такси. Пожалею? Возможно. Но не о разводе. О годах, которые потратила на этого человека — да. О молодости, которую отдала этому браку — да. О себе, той, что терпела и молчала — да. Но не о решении уйти. Никогда. Суд состоялся через три недели, как и планировалось. Марина пришла с адвокатом, Виталий один. Свекровь не явилась, хотя была заявлена как свидетель. Заседание длилось 20 минут. Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, задала стандартные вопросы. Есть ли совместные дети? Нет. Есть ли споры об имуществе? Нет. Обе стороны согласны на развод. Виталий помедлил. Посмотрел на Марину, Она сидела спокойная, отстраненная. Потом кивнул.
- Да, согласен.
- Брак расторгнут. Можете получить свидетельство в ЗАГСе через месяц». Марина вышла из зала суда и глубоко вдохнула. Все. Конец. Виталий догнал ее на улице.
- Марин, подожди. Она остановилась, повернулась к нему. «Что?» Он стоял перед ней, потерянный, жалкий. Совсем не тот уверенный мужчина, которого она встретила 9 лет назад. Я просто хотел сказать «прости» за все. Я правда был плохим мужем. Марина помолчала. «Принимаю извинения, но это ничего не меняет. Я знаю, просто... Хотел, чтобы ты знала. Он развернулся и пошел прочь. Марина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Странно. Она думала, что будет чувствовать злость или торжество. Но не чувствовала ничего. Только пустоту и облегчение. Елена Аркадьевна подошла, встала рядом.
- Поздравляю. Вы свободны.
- Спасибо. За все.
- Не за что. Это моя работа. Что дальше?
- Дальше. Жить. Работать. Может, съезжу куда-нибудь в отпуск. Давно мечтала увидеть море.
- Хорошая идея. Море лечит. Они попрощались. Марина пошла к метро, думая о том, что будет дальше. Свекровь съехала через две недели после суда. Недобровольно пришлось подавать иск о выселении. Зинаида Федоровна сопротивлялась до последнего. Писала жалобы, требовала компенсации, грозила судами. Но закон был на стороне Марины. Последний раз они виделись в день выселения. Марина пришла с приставом, нужно было проконтролировать, чтобы свекровь не устроила погром. Зинаида Федоровна собирала вещи молча, с каменным лицом. Когда проходила мимо Марины к двери, остановилась.
- Ты разрушила жизнь моему сыну, — сказала она тихо, с ненавистью. Он любил тебя, а ты его предала.
- Он не любил меня, Зинаида Федоровна. Он любил мои деньги и мою квартиру. Это разные вещи.
- Ты еще пожалеешь.
- Вы уже говорили. До свидания. Свекровь ушла. Марина закрыла за ней дверь, прислонилась к ней спиной. Квартира была ее. Снова. После всех этих лет. Она прошлась по комнатам. Везде следы чужого присутствия. Вмятина на диване, где сидела свекровь. Пятна на кухонном столе. Запах — все тот же, жареный лук и дешевые духи. Марина открыла все окна, впустила свежий воздух. Пора было начинать все сначала. Ремонт занял два месяца. Марина делала его сама, ну, почти. Наняла рабочих для тяжелых работ, а остальное — своими руками. Красила стены и Выбирала мебель, развешивала картины. Квартира преобразилась. Светлые тона, минимализм, много воздуха и света. Ничего общего с тем, что было раньше. Виталий исчез из ее жизни. Не звонил, не писал. Слышал от общих знакомых, что переехал к матери, живет у нее. Работу так и не нашел. Пил много, опускался. Марина не жалела его. Пыталась, но не могла. Слишком много было всего, слишком глубокие раны.
На работе ее повысили. Заместитель директора по производству — должность, о которой она мечтала много лет. Зарплата выросла вдвое. Теперь она могла позволить себе все — путешествия, хорошую одежду, рестораны. Но главное — Она могла позволить себе тишину. Приходила домой, закрывала дверь и оставалась одна. Со своими мыслями, своими книгами, своей жизнью. Иногда звонила мама, спрашивала, как дела. Марина отвечала, хорошо. И это была правда. Иногда приходила Лариса, приносила вино и сыр. Они сидели на кухне, болтали о всякой ерунде, смеялись.
- Ты изменилась, — сказала однажды Лариса. Помолодела, что ли? Или просто расцвела?
- Свобода, — улыбнулась Марина. Она молодит.
- Не жалеешь.
- Ни секунды.
Прошел год. Потом еще один. Марина жила, работала, отдыхала, встречалась с друзьями, иногда ходила на свидания, но ничего серьезного, просто приятное времяпрепровождение. Она не искала новых отношений, не потому что боялась, просто не чувствовала потребности. Ей было хорошо одной, по-настоящему хорошо. Однажды Теплым майским вечером. Она сидела на балконе с чашкой чая и смотрела на закат. Город шумел внизу, птицы пели в кронах деревьев. Обычный вечер, обычная жизнь. Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Марина ответила. Вдруг что-то важное.
- Алло? Марина Сергеевна? Женский голос, официальный. Это из больницы номер 52. Вы записаны как контактное лицо Виталия Громова. Сердце пропустило удар.
- Что случилось? Он поступил к нам вчера. Инсульт. Состояние тяжелое. Марина молчала. Не знала, что сказать.
- Вы приедете? Она думала несколько секунд. Потом сказала.
- Нет. Мы в разводе уже два года. Свяжитесь с его матерью, Зинаидой Федоровной Громовой. Она его ближайший родственник.
- Понятно. Спасибо. Связь оборвалась. Марина сидела, глядя на телефон. Виталий. Инсульт. Тяжелое состояние. Она должна была что-то чувствовать. Жалость, сочувствие, злорадство. Но не чувствовала ничего. Совсем ничего. Этот человек был ее мужем 9 лет. Она любила его когда-то, по-настоящему. А теперь пустота. Марина допила чай, убрала чашку на кухню, включила музыку, что-то спокойное, джазовое. Взяла книгу, устроилась на диване. Жизнь продолжалась. Ее жизнь. без Виталия, без свекрови, без груза прошлого. И это было правильно. Она перевернула страницу и начала читать. Звонок из больницы не выходил из головы. Марина пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Отложила книгу, взяла телефон. Открыла контакты, пролистала до буквы «З». Зинаида Федоровна, Номер все еще был там, заблокированный. Разблокировать? Позвонить? Спросить, как он? Нет, не ее дело. Уже два года не ее дело. Она встала, прошлась по квартире. За окном темнело, город зажигал огни. Обычный майский вечер, обычная жизнь. Но что-то не давало покоя. Марина села за компьютер, открыла социальные сети. Нашла страницу Виталия. Он давно не обновлял ее. Последний пост был полгода назад. Фотография из какого-то бара, пьяная компания, размытые лица. Пролистала ленту вниз. Фотографии из прошлой жизни, их совместные, еще счастливые. Вот они на море, три года назад. Вот на даче у ее родителей. Вот на чьей-то свадьбе оба улыбаются в камеру. Она смотрела на эти снимки и не узнавала себя.
Та женщина на фото, худая, бледная, с потухшими глазами. Улыбка натянутая, неживая. Как она раньше не замечала. А Виталий, он выглядел довольным, сытым, уверенным в себе. Еще бы, жена работает, деньги приносит. Дома кормят и обслуживают. Чего не радоваться? Марина закрыла страницу. Хватит копаться в прошлом. Телефон зазвонил снова. На этот раз знакомый номер.
- Лариса. Привет. Не отвлекаю.
- Нет. Что случилось?
- Да ничего. Просто соскучилась. Может, встретимся завтра после работы. Посидим где-нибудь.
- Давай. В семь в нашем кафе?
- Договорились. Ты как вообще?
Марина помедлила.
- Нормально. Только мне сегодня из больницы позвонили. Виталий, инсульт.
- Ого. И что ты?
- Ничего. Сказала связаться с его матерью.
- Правильно сделала. Он тебе больше никто.
- Я знаю. Просто странно как-то. Девять лет вместе и теперь мне все равно, жив он или нет.
- Это нормально, Марин? Ты отпустила? Это хорошо.
- Наверное. Они поговорили еще несколько минут о работе, о планах на лето, о новом сериале, обычный разговор подруг. Марина положила трубку и почувствовала себя лучше. Лариса права. Она отпустила. «Это нормально. Это правильно». Спать легла поздно, но уснула быстро. Снилось что-то светлое, летнее, море, песок, крики чаек. Она давно не была на море. Может, этим летом съездить. Утро началось, как обычно. Кофе, душ, макияж, легкий завтрак, овсянка с ягодами, как советовал диетолог. В 35 пора следить за здоровьем. На работу Марина приехала к девяти. В приемной ждал сюрприз — огромный букет белых роз.
- Это вам, Марина Сергеевна, — секретарша Оля улыбалась загадочно. Курьер принес.
- От кого?
- Не сказал. Карточка внутри. Марина взяла букет, нашла карточку. Простая, белая, с коротким текстом. Спасибо за все. Прости. В. В. Виталий. Она перечитала несколько раз. Потом достала телефон, нашла номер больницы, который высветился вчера.
- Добрый день. Я по поводу пациента Громова Виталия Игоревича. Вчера мне звонили. Минуту. Шорох бумаг.
- Громов? Да, есть такой. Переведен из реанимации в общую палату. Состояние стабильное.
- Он в сознании?
- Да, пришел в себя сегодня утром.
- Вы родственница?
- Бывшая жена.
- Понятно. Что-то еще?
- Нет. Спасибо. Марина положила трубку, посмотрела на букет. Он пришел в себя, заказал цветы, написал записку. Значит, думал о ней даже там, на больничной койке. Странное чувство. Ни радость, ни облегчение, что-то среднее. Как будто закрылась дверь, которая долго стояла приоткрытой. Она убрала букет в угол кабинета, потом подумала и выбросила в мусорную корзину. Красивые цветы, но ей они не нужны. Ни от него. День прошел в обычном режиме. Совещания, отчеты, переговоры с подрядчиками, Марина работала сосредоточенно, не отвлекаясь на посторонние мысли. Вечером встретилась с Ларисой в кафе, рассказала про цветы и записку.
- И что ты думаешь?
- Не знаю. Марина крутила в руках чашку с капучино. Наверное, он осознал что-то. Инсульт — это серьезно, люди переосмысливают жизнь.
- И что, ты готова его простить?
- Простить, может быть. Вернуться — нет. Это разные вещи, да. Совершенно разные. Марина отпила кофе. Я не держу на него зла. Уже нет. Но это не значит, что я хочу его видеть.
- Правильно. Лариса подняла свой бокал с вином. За тебя. За твою новую 18 жизнь. Они чокнулись. Марина улыбнулась. Впервые за день. Искренне.
- Знаешь... сказала она. Я думала, что буду жалеть, что однажды проснусь и пойму, что совершила ошибку. Но прошло два года, и я счастлива. По-настоящему счастлива.
- Это видно. Ты светишься.
- Смешно, да? Девять лет в браке, и ни разу так не светилось. А сейчас одна, без мужчины, без детей, и счастлива. Не смешно». Логично. Ты была в токсичных отношениях, которые высасывали из тебя жизнь. Теперь ты свободна. Конечно, ты счастлива. Марина кивнула. Лариса права. Как всегда. Они просидели в кафе до десяти вечера, болтали о всем подряд. О работе, о мужчинах, о планах на отпуск. Марина рассказала, что хочет поехать на море, Черногорию или Хорватию. Лариса предложила составить компанию.
- А что, хорошая идея. Две разведенки на курорте. Классика жанра.
- Только без приключений, — засмеялась Марина. Мне хватило приключений на всю жизнь.
- Ну, это как получится. Домой она вернулась около одиннадцати, приняла душ, переоделась в пижаму, легла в кровать. Взяла книгу, ту самую, которую не смогла читать вчера. Теперь буквы не расплывались, история захватила с первых страниц. Марина читала до полуночи, потом отложила книгу и выключила свет. Лежала в темноте, слушала тишину. Завтра будет новый день. Работа, дела, встречи. Обычная жизнь — обычной женщины. Ее жизнь. И это было хорошо. Прошла неделя. Потом еще одна. Марина не звонила в больницу, не искала информацию о Виталии. Он прислал еще одно сообщение через общего знакомого, который передал его номер.
- Марина, пожалуйста, приезжай. Мне нужно с тобой поговорить. Она не ответила. Заблокировала и этот номер. Зинаида Федоровна тоже попыталась связаться. Позвонила с нового номера, умоляла приехать.
- Мариночка, он умирает. У него парализована половина тела. Он все время зовет тебя.
- Мне жаль, Зинаида Федоровна, но я не приеду.
- Как ты можешь? Бессердечная твар, он же любил тебя. Марина повесила трубку. Любил. Интересное слово. Девять лет она ждала этой любви. И не дождалась. А теперь, когда он при смерти, вдруг любил. Нет. Слишком поздно. В конце мая Марина улетела в отпуск. Черногория. Две недели на побережье. Маленький городок с красными крышами, синее море, горы на горизонте. Лариса полетела с ней, как и договаривались. Они жили в небольшом отеле с видом на залив. Каждое утро завтрак на террасе, потом пляж, потом обед в местном ресторанчике. Вечером прогулки по набережной, вино в уличных кафе. Марина отдыхала. По-настоящему отдыхала. Впервые за много лет. Не думала о работе, о прошлом, о Виталии. Просто жила. Здесь и сейчас. На третий день к ней подошел мужчина, высокий, загорелый, с седыми висками и добрыми глазами. Представился Андреем, сказал, что тоже из Москвы, тоже в отпуске.
- Можно вас угостить коктейлем? — спросил он с улыбкой. Марина хотела отказаться, но посмотрела на него, спокойной, уверенной, без развязности и наглости, и согласилась. Они проговорили весь вечер. Андрей оказался врачом, хирургом, заведующим отделением в крупной московской клинике. Разведен, двое взрослых детей, живет один. Приехал отдохнуть от работы, которая съедает все силы.
- Знакомая история, — усмехнулась Марина. «Я тоже работаю много. Иногда забываю, что есть жизнь за пределами офиса.
- И как справляетесь? Вот, второй год в отпуске. Представляете?
- Это немного.
- Для меня — много. Раньше вообще не ездила. Некогда было, да и... некому». Андрей, понимающе, кивнул. Не стал расспрашивать. И Марина была благодарна за это. Они встречались каждый вечер, гуляли по набережной, ужинали вместе, разговаривали обо всем на свете. Лариса подмигивала Марине и тактично исчезала, давая им побыть вдвоем. На пятый день Андрей поцеловал ее. Нежно, осторожно, как будто боялся спугнуть. Марина не отстранилась. - Наоборот», — ответила на поцелуй. Впервые за два года прикосновение мужчины не вызывало у нее отторжения.
- Я не хочу тебя торопить, — сказал он потом. Если тебе нужно время...
- Время? Марина улыбнулась. У меня было два года времени. Хватит. Они провели ночь вместе. Ни бурную, ни страстную, теплую, нежную. Андрей оказался внимательным любовником, который думал о ее удовольствии больше, чем о своем. После Виталия это было откровением. Утром Марина проснулась в его объятиях. Солнце светило сквозь занавески, за окном кричали чайки. Обычное утро на курорте и совершенно необычное начало чего-то нового.
- Доброе утро, — сказал Андрей, целуя ее в макушку.
- Доброе». Она потянулась, прижалась к нему. Как спалось?
- Прекрасно. А тебе?
- Тоже. Впервые за долгое время, без кошмаров. Он не спросил, о каких кошмарах речь, просто обнял крепче. Оставшиеся дни отпуска пролетели как один миг. Марина и Андрей были неразлучны, вместе плавали, вместе обедали, вместе гуляли под звездами. Лариса делала вид, что обижается, но на самом деле была счастлива за подругу. Наконец-то! сказала она, когда они остались вдвоем.
- Я уж думала, ты совсем на мужиков забила
- Я и забила, но он другой. Вижу, глаза у тебя блестят, как у влюбленной школьницы.
- Глупости. Просто хорошо с ним.
- Это и есть любовь, Марин, когда просто хорошо. Любовь? Марина не знала. Слишком рано говорить о любви. Но что-то определенно было, что-то теплое, настоящее, живое. В последний день отпуска они с Андреем сидели на террасе, глядя на закат. «Что будет дальше?» — спросила Марина.
- Не знаю. Он взял ее руку, переплел пальцы. Но хочу узнать. Ты не против?
- Не против. Тогда встретимся в Москве?
- Встретимся. Они обменялись номерами, обнялись на прощание. Марина летела домой с легким сердцем и улыбкой на губах. В Москве ее ждали новости. Сообщение от общего знакомого. Марина, Виталий умер вчера ночью, похороны послезавтра. Она прочитала несколько раз. Умер. Виталий умер. Странно. Она ничего не почувствовала. Ни боли, ни облегчения. Просто констатация факта. Человек, который был ее мужем 9 лет, больше не существует. Марина убрала телефон. Посмотрела в окно самолета. Внизу проплывали облака, белые и пушистые. Жизнь продолжалась. Ее жизнь. На похороны она не пошла. Не видела смысла. Виталий умер для нее два года назад, когда она ушла из той квартиры. Теперь просто стала официально. Зинаида Федоровна позвонила на следующий день. Голос хриплый, надломленный.
- Ты даже не пришла. На похороны собственного мужа не пришла.
- Бывшего мужа. Зинаида Федоровна, он любил тебя. До последнего дня любил. Твое имя было последним, что он произнес. Марина молчала. Ты убила его! — взвизгнула свекровь. Своим уходом, своим равнодушием. Это ты виновата.
- Нет, — спокойно ответила Марина. Виталий сам выбрал свою судьбу. Он выбрал не работать, не меняться, не бороться за наш брак. Я дала ему 9 лет. Он потратил их впустую. Это не моя вина.
- Бессердечная твар. Прощайте, Зинаида Федоровна. Больше не звоните. Она заблокировала номер. Навсегда. Вечером позвонил Андрей. Спросил, как она долетела, как дела. Марина рассказала про Виталия. Коротко, без подробностей.
- Мне жаль, — сказал он. Это тяжело, даже если вы были в разводе. «
- Не особо. Я давно его отпустила.
- Понимаю. Может, встретимся завтра? Поужинаем?
- Давай. Они встретились в ресторане недалеко от ее дома. Андрей принес цветы. Не розы, а ее любимые ирисы. Откуда он узнал? Она не помнила, что бы говорила.
- Я внимательный, — улыбнулся он, когда она спросила. Ты упоминала в Черногории, что любишь ирисы. Марина смотрела на него и вдруг поняла, что улыбается. По-настоящему, от души. - Спасибо, — сказала она, — за все.
- Не за что. Это только начало. Начало. Да. Это было только начало. Прошел год. Марина и Андрей жили вместе. Он переехал к ней, в ту самую квартиру, которую она когда-то отвоевала. Теперь здесь было светло и тепло, пахло кофе по утрам и цветами на подоконнике. Они не торопились со свадьбой. Оба были обожжены прошлым, оба понимали цену штампа в паспорте. Им было хорошо и так, вместе, рядом. без лишних формальностей. Работа шла в гору. Марину назначили директором по производству, высшая должность, о которой она могла мечтать. Зарплата выросла втрое, появились акции компании, бонусы. Она купила машину, хорошую новую, которую выбирала сама. Не для мужа, не для свекрови, для себя. Ездила на ней на работу, загород на выходные, в гости к родителям. Мама и папа приняли Андрея как родного. Отец жал ему руку и говорил «береги мою девочку». Мама обнимала и плакала от счастья.
- Наконец-то ты нашла хорошего человека, — говорила она. «Я так рада, доченька, так рада. Марина была рада тоже. Впервые в жизни по-настоящему. Иногда она вспоминала прошлое. Не с болью, скорее с недоумением. Как она могла терпеть это так долго? Как могла жить с человеком, который не любил ее, не уважал, использовал? Ответа не было. Или был, но простой. Она не знала, что бывает по-другому. Не верила, что заслуживает лучшего. Боялась перемен. Теперь не боялась. В годовщину развода, три года назад она подала заявление, Марина сидела на балконе с бокалом вина. Андрей был на дежурстве, она осталась одна, смотрела на вечерний город и думала о том, какой долгий путь прошла. От той женщины на мосту, растерянной, сломленной, не знающей, что делать, до этой. Успешной, любимой, счастливой. Она достала телефон, открыла заметки, написала, «Три года назад я приняла лучшее решение в своей жизни. Я ушла от человека, который не ценил меня. Ушла от его матери, которая унижала меня. Ушла от жизни, которая медленно меня убивала.
Это было страшно, больно, тяжело. Но это было правильно». Сейчас я счастлива. У меня есть работа, которую я люблю, мужчина, который любит меня, друзья, которые поддерживают, родители, которые гордятся. И главное, у меня есть я сама. Та Марина, которую я потеряла в том браке и нашла снова. Если кто-то читает это и узнает себя, знайте, можно уйти. Можно начать сначала. Можно быть счастливой. Никогда не поздно. Она сохранила заметку. Потом подумала и отправила ее Ларисе. Просто так, без комментариев. Ответ пришел через минуту.
- Горжусь тобой, подруга. Ты молодец. Марина улыбнулась. Допила вино, ушла в квартиру. Легла спать, одна, но не одинокая. Потому что одиночество — это не когда ты один. Одиночество — это когда ты с кем-то, но тебя не видят, не слышат, не любят. А Марину видели, слышали, любили. И она любила себя, свою жизнь, свой выбор. Утром она проснулась от поцелуя. Андрей вернулся с дежурства, пах больницей и усталостью.
- Привет, — сказал он, садясь на край кровати. Скучала?
- Немного. Она потянулась к нему, обняла.
- Как прошла ночь?
- Сложно. Две операции, одна экстренная. Но все живы.
- Ты герой.
- Я просто делаю свою работу. Он улыбнулся, поцеловал ее в лоб.
- Как ты?
- Хорошо», — думала о прошлом.
- И что надумала?
- Что счастлив. Что все было не зря. Андрей посмотрел на нее. Долго, внимательно.
- Я тоже счастлив», — сказал он. С тобой. Они лежали рядом, обнявшись. За окном просыпался город. Гудели машины, кричали птицы, шумел ветер в листве. Новый день. Новая жизнь. Новая Марина. И все было хорошо. Эпилог. Пять лет спустя. Марина стояла у окна своего кабинета, большого, светлого, на последнем этаже офисного здания. Генеральный директор промтехники, должность, о которой она даже не мечтала когда-то. За спиной фотографии на стене. Она с Андреем на их свадьбе, они все-таки расписались, через два года совместной жизни. Она с родителями на их золотой свадьбе, 50 лет вместе, до сих пор держатся за руки. Она с Ларисой на отдыхе в Италии, две подруги, две разведенки, две счастливые женщины. На столе Рамка с детским рисунком. Солнце, дом, три человечка, мама, папа, я. Это нарисовала Маша, их дочь, которой в этом году исполнится четыре.
Да, у них получилось. Эко, долгие месяцы ожидания, страхи и надежды, но получилось. Маша родилась здоровой, крикливой, с папиными глазами и маминым упрямством. Марина смотрела на город за окном и думала о том, как странно складывается жизнь. Десять лет назад она стояла на мосту и не знала, что делать дальше. Думала, что все кончено, что счастье не для нее, что она обречена тянуть лямку до конца своих дней. А сейчас у нее есть все». Семья, карьера, друзья, любовь, которой она заслуживает, жизнь, которую она выбрала сама. Телефон зазвонил. Андрей.
- Привет, ты когда домой?
- Через час. А что?
- Маша спрашивает, будем ли мы сегодня печь печенье, обещала ей.
Марина засмеялась.
- Конечно, будем. Куплю по дороге все нужное.
- Отлично. Ждем тебя.
- Люблю вас.
- И мы тебя.
Она положила трубку. Собрала вещи, выключила компьютер. Бросила последний взгляд на кабинет и вышла. На улице было тепло. Конец мая, все цветет, воздух пахнет сиренью. Марина шла к машине и улыбалась. Жизнь продолжалась. Ее жизнь — та, которую она построила сама, своими руками, своим упорством, своей смелостью. И это было прекрасно.