Россия в 2025‑м не громко обещала «космос завтра», а тихо перестраивает всю свою орбитальную экосистему уже сегодня. Количество запусков снова растёт, спутниковая группировка перевалила за 300 аппаратов, а на столе у конструкторов одновременно лежат эскизы национальной станции, новых ракет и автоматических зондов для Луны, Венеры и Солнца. Да, сроки множества проектов двигались и ещё будут двигаться, но интересно другое: почти за каждой переносимой датой не отмена, а доработка — под новые задачи, новые ограничения.
Россия делает ставку на собственную орбитальную инфраструктуру, на лунное партнёрство с Китаем и на длинные научные миссии, которые должны сработать в следующем десятилетии. Разберём по шагам, как выглядит этот обновлённый курс и что в нём уже можно проверить фактами, а не только планами.
Запуски и спутниковая группировка
2025 год показал: несмотря на санкции и закрытие ряда международных проектов, Россия осталась заметным игроком на орбите. По официальным данным, за год было проведено 17 пусков с российских космодромов, а общее количество российских космических аппаратов выросло примерно с 288 до 300 единиц. В эту группировку входят навигационные ГЛОНАСС, метеорологические «Арктика‑М», аппараты связи «Гонец», спутники дистанционного зондирования и военной связи.
Рост орбитальной группировки — не просто «красивая цифра». Это основа для суверенной навигации, связи, мониторинга Арктики, контроля за Северным морским путём, лесными пожарами и чрезвычайными ситуациями. Параллельно в повестке всё активнее звучит тема собственной мультиспутниковой сети широкополосного интернета: полноценная система ещё строится, но именно под неё в документах закладываются десятки будущих аппаратов связи.
Новое поколение ракет и кораблей
«Рабочими лошадками» остаются ракеты семейства «Союз» и «Ангара‑А5», но у Роскосмоса уже есть несколько ключевых проектов следующей волны.
- «Союз‑5» задуман как носитель среднего класса для пусков с Байконура по российско‑казахстанскому проекту «Байтерек». Первый полёт изначально назывался в числе целей конца 2025 года, однако сейчас его перенесли: Казахстан и Россия согласуют новую дату, и ожидается, что тестовый запуск состоится уже после завершения дополнительной проверки комплекса в 2026‑м.
- «Орел» (бывший «Федерация») остаётся основным кандидатом на будущие пилотируемые полёты за пределы низкой орбиты. Первый беспилотный запуск корабля ожидается во второй половине десятилетия, а полёт с экипажем и сценарии облёта Луны — ближе к 2030‑м, что логично увязывается с планами по российской лунной программе.
- «Ангара‑А5» уже летает: тяжёлая ракета в 2020‑е постепенно замещает «Протон» и рассматривается как основной носитель для миссий к Луне и для вывода модулей будущей национальной станции.
Российская орбитальная станция (РОСС)
Международная космическая станция продлена примерно до 2030 года, и Россия готовит смену — собственную высокоширотную станцию, часто обозначаемую аббревиатурой РОСС. Концепция предполагает шесть модулей, повышенный уровень автоматизации и ориентацию на научные эксперименты и прикладные задачи наблюдения Земли, а не на постоянное «общежитие» больших экипажей.
Первый модуль — научно‑энергетический — планируют выводить на орбиту в 2027 году, и на этот срок по‑прежнему опираются и отраслевые источники, и международные обзоры. Остальные элементы станции должны последовательно подхватывать эстафету до 2030 года, формируя полностью автономный российский сегмент.
Луна: от орбитеров к грунту
Пожалуй, самая обсуждаемая часть космической повестки — продолжение лунной программы после «Луны‑25». Формально дорожная карта остаётся прежней, но с уточнёнными датами:
- «Луна‑26» — орбитальный аппарат для детального картографирования и поиска ресурсов. Фигурируют формулировки «не раньше 2027‑го». Сейчас в обсуждениях появляются как варианты более раннего старта, так и переносы вправо.
- «Луна‑27» — спускаемый модуль для полярного района с бурением и анализом грунта. После 2025 года академический руководитель программы Лев Зелёный уточнил, что первая миссия «Луна‑27А» перенесена с 2028 на 2029 год, а «Луна‑27B» ожидается в 2030‑м.
- «Луна‑28» — станция для доставки образцов лунного грунта на Землю с района южного полюса. Как и раньше, в планах указывается срок «после 2030 года», и разработчик — НПО Лавочкина — по‑прежнему ведёт работы над проектом в категории перспективных.
Все эти миссии увязываются с российско‑китайской инициативой Международной научной лунной станции (МНЛС). После серии автоматов следующей фазой должны стать пилотируемые полёты и элементы лунной инфраструктуры на поверхности.
Марс и Венера: в долгую
Марсианские планы после остановки совместного с ЕС проекта «ЭкзоМарс‑2020» ушли в более долгосрочную перспективу. Есть возможная миссия «Фобос‑Грунт 2» — идея возвращения к исследованию спутника Марса и доставки образцов, но без конкретной даты. На начало 2026 года это по‑прежнему концепт: проект обсуждается в стратегии, но не закреплён в утверждённом календаре запусков.
С Венерой ситуация определённее: автоматическая станция «Венера‑Д» остаётся в планах как флагманский проект по исследованию плотной атмосферы и поверхности планеты. По документам НПО Лавочкина ожидаемый старт обозначен «не ранее 2031 года», и эта формулировка продолжает повторяться в свежих обзорах и календарях космических запусков.
Исследования Солнца: долгий рывок к звезде
Российские солнечные миссии развиваются медленнее, чем хотелось бы, но остаются важной частью долгосрочной космической программы. В центре внимания — космическая обсерватория «Арка» и зонд «Интергелио‑Зонд», который должен подойти к Солнцу на расстояние порядка нескольких десятков солнечных радиусов. Оба проекта требуют сложной науки, уникальной тепловой защиты и дорогой аппаратуры, поэтому сроки их реализации сдвигались, но сама линия на собственную «солнечную» школу не потеряна.
По «Арке» к началу 2026 года говорится о развёртывании и испытаниях комплексов наблюдений, которые должны стать основой будущей орбитальной обсерватории. «Интергелио‑Зонд» остаётся в федеральной программе как первая отечественная миссия к окрестностям светила: старт теперь относят к концу десятилетия, чтобы успеть довести до ума приборы и платформу. Задачи у этих миссий общие: изучать вспышки и корону с близких расстояний, лучше понимать, как зарождаются магнитные бури, и научиться заранее защищать от них спутники, энергетику и линии связи на Земле.
Спутниковый интернет и цифровой суверенитет
Отдельная линия, которая станет особенно заметной в ближайшие годы, — развитие собственной спутниковой широкополосной сети. В стране с такими расстояниями и разрежённой инфраструктурой, как Россия, одних вышек и оптоволокна мало: именно поэтому в государственной космической программе рост орбитальной группировки связи напрямую связывают с задачами цифровой экономики, телемедицины, онлайн‑образования и стабильной связи на Севере, в тайге и на Дальнем Востоке.
Новые аппараты связи и модернизация уже работающих систем дают сразу несколько эффектов. Во‑первых, появляется возможность «протянуть интернет» туда, где раньше он был доступен только в виде дорогих и нестабильных решений. Во‑вторых, страна получает дополнительный уровень независимости от зарубежных сервисов и транзитных сетей. Для государства это элемент суверенитета и безопасности, для бизнеса — инфраструктура под логистику и Арктику, для обычных людей — более равный доступ к базовым цифровым сервисам, от записи к врачу до дистанционной работы.
Вывод
Современная российская космическая программа — это не одна громкая «ставка» вроде разового полёта на Луну, а мозаика из десятков взаимосвязанных проектов. В неё входят поддержание спутниковой группировки и развитие навигации, создание новых ракет и национальной станции, лунные аппараты, миссии к Венере и Солнцу, а также спутниковые сети связи. Да, многие даты по сравнению с первыми презентациями ушли вправо, особенно по лунным и солнечным зондом, но ключевые направления сохранились: РОСС, «Ангара», цикл «Луна‑26/27/28», «Венера‑Д» и «Интергелио‑Зонд» по‑прежнему значатся в официальных дорожных картах.
Если смотреть не только на лозунги, а на факты, 2025 год стал для отрасли годом стабилизации: 17 запусков, рост орбитальной группировки примерно до 300 аппаратов и переход от «наследия МКС» к проектированию собственной станции. Впереди много сложных развилок — от финансирования до технологических прорывов, — но вектор уже задан: удерживать и усиливать своё место в космосе за счёт собственных носителей, спутниковых сетей и научных программ, рассчитанных не на один политический цикл, а на десятилетия.
Вопрос вам
Нравится ли вам идея отдельной российской орбитальной станции, или вы бы предпочли продолжение формата международных проектов вроде МКС?
Пишите ваши ответы в комментариях — очень интересно, как вы видите будущее нашего космоса и какие темы стоит разобрать подробнее.