- Ты что, совсем с ума сошла? - Виктор швырнул на стол газету, и она задела край чашки с остывшим чаем. - Начальник отдела! Ты! И когда ты успела мне об этом сообщить?
Марина стояла у плиты, помешивая гречку. Спина прямая, плечи напряжены. Она не обернулась. Знала: обернёшься, встретишься взглядом, и начнётся. А сил на это, честное слово, не было. День выдался тяжёлый: три часа в цеху, потом совещание, потом разговор с генеральным, который поздравил её и пожал руку. Крепко так пожал, по-мужски.
- Вчера узнала. Приказ сегодня подписали.
- Вчера! - Виктор встал, стул противно заскрипел по линолеуму. - И ты молчала? Пришла домой, сварила эту дрянь... - он ткнул пальцем в сторону кастрюли, - и молчала?
Марина выключила газ. Медленно обернулась. Он стоял напротив, красивый, как всегда. Тёмные волосы зачёсаны назад, подбородок упрямый, губы сжаты. Когда они познакомились пять лет назад, ей казалось: вот он, настоящий. Надёжный. Сильный. А теперь она видела только напряжённые желваки и мутный блеск в глазах.
- Витя, я просто устала. Думала, утром скажу.
- Утром! Когда я уже узнал от Петровича! Ты представляешь, как я выглядел? Мой мастер смены спрашивает: «Витёк, правда, что твоя теперь над Семёновым? Над самим Семёновым?» И я, как идиот, стою и не знаю, что ответить!
Она молчала. Знала: что бы ни сказала, будет не так. Извинится, он решит, что она его унижает. Возразит, начнётся ор. Промолчит... впрочем, промолчит, тоже всё плохо.
- Я не хотела, чтобы ты узнал от посторонних.
- Петрович не посторонний! - Виктор прошёлся по кухне, нервно дёргая плечами. - Мы с ним сколько лет работаем! А ты... ты что, думала, я обрадуюсь? Жена начальник отдела! На «Прогрессе»! Все теперь будут смотреть, шушукаться: вот, мол, Марина Королёва, Витькина жена, а сам-то Витька так и остался мастером третьего разряда!
Марина вздохнула. Вытерла руки о полотенце. Подошла к столу, села. Устало так села, будто возраст не двадцать девять, а все пятьдесят.
- Ты мог расти. Тебе предлагали курсы, помнишь? Два года назад. Повышение квалификации. Ты отказался.
- Потому что это бред! - Виктор ударил кулаком по столу, чашка подпрыгнула. - Курсы за свой счёт, в выходные! Чтобы потом, может быть, тебя на полставки взяли! Я что, дурак?
- Нет, - ответила Марина тихо. - Не дурак. Просто ты не хотел. А я хотела.
Он замолчал. Смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было столько обиды, столько злости... и чего-то ещё. Беспомощности, что ли. Марина вдруг вспомнила, как они познакомились. Она, вчерашняя выпускница политеха, пришла на завод стажёром-инженером. Испуганная, в строгом пиджаке на два размера больше, с папкой, прижатой к груди. А он, красавчик Виктор, подошёл в столовой, поставил на её поднос стакан компота: «Новенькая? Не бойся, тут люди нормальные». Улыбнулся, и у неё внутри всё перевернулось.
Три месяца ухаживал. Цветы приносил, провожал до дома. Говорил: «Ты у меня умная, красивая. Далеко пойдёшь». И она верила. Верила, что он гордится ею. Что поддержит.
Поженились через полгода. Он снял однушку на окраине Липецка, она въехала к нему с двумя чемоданами и огромной надеждой на счастье. Первый год был хорошим. Почти хорошим. Виктор работал, она работала. Вечерами ужинали вместе, смотрели телевизор «Ясень», купленный в рассрочку. По выходным ходили в кино или к его друзьям.
Но потом что-то начало меняться. Сначала незаметно. Она получила первое повышение, стала ведущим инженером, и Виктор вдруг стал шутить: «Ну что, большая начальница, кофе сама сварить сможешь или прислугу позвать?» Шутил, а глаза не смеялись. Потом она задержалась на работе из-за аврала, пришла в одиннадцатом часу, а он сидел на кухне с бутылкой пива и молчал. Неделю молчал. Потом сорвался: «Тебе работа важнее! Я для тебя что, никто?»
Она пыталась объяснить: авария на линии, нужно было срочно чертежи переделывать. Он не слушал. Развернулся и ушёл к друзьям. Вернулся под утро, пьяный, лёг спать, не раздеваясь.
С тех пор вот так и жили: взлёты и падения, примирения и ссоры. Марина старалась не злить его, не хвастаться успехами. Когда её назначили заместителем начальника отдела, она три дня молчала, а потом сказала как бы невзначай, за ужином: «Кстати, мне новую должность дали». Он тогда только кивнул и ушёл курить на балкон. А через неделю напился и орал, что она его затмила, что он теперь посмешище.
- Я не хотела тебя затмевать, - сказала Марина, глядя на свои руки. Руки рабочие, с короткими ногтями, с мозолем на среднем пальце от ручки. - Я просто работала.
- Работала! - передразнил Виктор. - Все вы, бабы, одинаковые! Карьера, карьера! А мужик пусть в стороне стоит, да?
Марина не ответила. Встала, подошла к плите, разложила гречку по тарелкам. Поставила одну перед ним. Виктор смотрел на тарелку, потом на неё, потом снова на тарелку. И вдруг взял её и швырнул в стену. Тарелка разбилась, гречка разлетелась по полу, по обоям.
- Не буду я это жрать.
Марина стояла не шевелясь. Внутри всё похолодело. Она смотрела на осколки, на капли гречки, стекающие по обоям, и думала: а ведь это обои новые. Месяц назад клеила. Сама клеила, он не помогал, сказал, что у него спина болит.
- Убери, - сказал Виктор. И вышел из кухни.
Она осталась одна. Села на пол, прямо рядом с осколками, и заплакала. Тихо так, без всхлипов. Слёзы просто текли, и она не вытирала их. Сидела и думала: как же так вышло? Как она, умная, образованная женщина, оказалась здесь, на полу, среди разбитой посуды, и плачет из-за мужчины, который швыряет в стену её ужин?
А ведь когда она заканчивала политех, мечтала о другом. О большой карьере, о проектах, которые изменят мир. Смешно, конечно. Какой мир? Завод «Прогресс» в Липецке, выпуск запчастей для сельхозтехники. Но для неё это было важно. Это было её.
Она пришла на завод в августе две тысячи девятого года. Жара стояла невыносимая, асфальт плавился, а она в пиджаке, в туфлях на каблуке, с дипломом и направлением от деканата. Главный инженер, Семёнов Пётр Аркадьевич, седой, с усами, посмотрел на неё поверх очков и сказал: «Ну что ж, девушка, попробуем. Только сразу предупреждаю: здесь не институт, здесь работа. Будете нарушать сроки, придётся расстаться».
Марина кивнула. Её определили в конструкторский отдел, дали крохотный стол у окна, кучу чертежей и пояснили: разбирайся. Коллеги, мужики в основном, косились недоверчиво. Одна женщина была, Галина Петровна, лет пятидесяти, добрая, но замученная жизнью. Она-то и взяла Марину под крыло.
- Не бойся их, - шептала Галина Петровна, кивая на мужиков. - Они привыкнут. Главное, не плачь и не оправдывайся. Делай свою работу, и всё будет хорошо.
Марина делала. Сидела над чертежами допоздна, изучала стандарты, ездила в цеха, где её встречали смехом: «Ой, девочка пришла! Чего хочешь, конфетку?» Она сжимала зубы и шла дальше. Запоминала, кто где работает, как устроены станки, что и как производится. Задавала вопросы. Иногда глупые, но чаще толковые. Через месяц мастера перестали смеяться. Через три месяца начали здороваться. А ещё через полгода, когда она вычислила ошибку в чертеже, из-за которой срывались сроки, Семёнов вызвал её к себе и сказал: «Молодец. Так держать».
Это была её первая победа. Маленькая, незаметная для других, но для Марины огромная.
А потом она встретила Виктора.
Теперь, сидя на полу в своей кухне, Марина думала: а может, не надо было? Может, стоило сосредоточиться на работе, а мужчин послать подальше? Но тогда она была молода, ей хотелось любви, семьи, тепла. Виктор казался подарком судьбы. Он ведь и правда был хорошим. В начале. Внимательным, заботливым. Говорил, что гордится ею. Только вот гордился он до тех пор, пока она была ниже него.
Марина вытерла слёзы, встала, взяла совок и веник. Убрала осколки, вытерла пол. Потом переоделась, легла на диван в зале. Виктор остался в спальне, дверь захлопнул. Она лежала и смотрела в потолок. Думала о завтрашнем дне, о том, что будет дальше. Думала о новой должности, об ответственности, о людях, которые теперь будут ей подчиняться. Семёнов предупредил: «Марина Сергеевна, должность начальника отдела - это не шутка. У вас будет двадцать три человека в подчинении, сроки, планы, отчёты. Справитесь?»
«Справлюсь», - ответила она. И сейчас повторяла про себя: справлюсь. Обязательно справлюсь.
Утро началось как обычно. Марина встала в шесть, приготовила завтрак. Виктор вышел из спальни, молча сел за стол, съел яичницу, выпил чай. Потом оделся и ушёл. Не попрощался.
Марина вздохнула, допила свой чай, надела серый костюм, взяла сумку. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо усталое, круги под глазами. Тридцать лет скоро, а выглядит на все сорок. Нужно выспаться, подумала она. Хотя бы раз выспаться нормально.
На работу ехала на автобусе. Завод находился на окраине, в промзоне, добираться приходилось минут сорок. Марина стояла у окна, смотрела на серые пятиэтажки, на дворы, где играли дети, на магазины с вывесками «Продукты», «Хозтовары». Липецк не менялся. Город как город, обычный, провинциальный. Но ей здесь нравилось. Здесь была её работа, её жизнь.
Завод встретил гудком, шумом цехов, запахом машинного масла. Марина прошла через проходную, кивнула охраннику, поднялась на третий этаж административного корпуса. Её новый кабинет находился в конце коридора. Дверь с табличкой: «Начальник конструкторского отдела». Марина остановилась, провела пальцем по буквам. Начальник. Она.
Внутри было чисто, пахло свежей краской. Стол большой, кожаное кресло, шкаф для документов, окно на цеха. Марина положила сумку, села. Кресло скрипнуло. Она покрутилась, привыкая. Потом открыла ящик стола, достала блокнот, ручку. Начала составлять план на день.
В девять пришла Галина Петровна. Постучала, вошла, улыбнулась:
- Ну что, начальница, как оно?
Марина рассмеялась:
- Странно. Честно, Галь, очень странно.
- Привыкнешь. Главное, держись. Мужики будут проверять на прочность. Не давай слабину.
- Не дам.
Галина Петровна кивнула, вышла. Марина осталась одна. Она знала: Галина права. Отдел на восемьдесят процентов мужской, многие старше её на десять, пятнадцать лет. Для них женщина-начальник - нонсенс. Нужно будет доказывать, завоёвывать авторитет. Но Марина была готова.
Первое совещание прошло напряжённо. Собралась вся группа: инженеры, конструкторы, техники. Марина стояла у доски, объясняла задачи на квартал. Говорила чётко, без воды. Мужчины слушали молча, лица непроницаемые. Один только Сергей Иванович, старший конструктор, задал вопрос:
- А как же Семёнов? Он ведь всегда сам утверждал планы.
- Пётр Аркадьевич утверждал, - согласилась Марина. - Но теперь это моя зона ответственности. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне.
Сергей Иванович промолчал. Но взгляд был красноречивым: посмотрим, мол, как ты справишься.
Первые месяцы были адом. Марина вкалывала по двенадцать часов в сутки. Проверяла чертежи, согласовывала проекты, ездила на встречи с заказчиками, решала конфликты внутри отдела. Дома почти не бывала. Приходила поздно, уставшая, валилась на диван и засыпала в одежде. Виктор встречал её молчанием. Иногда пьяным молчанием. Иногда упрёками:
- Опять задержалась? А дома кто, собака?
Марина пыталась объясняться, но слова застревали в горле. Какой смысл? Он всё равно не поймёт. Для него её работа - это блажь, способ самоутвердиться за его счёт.
Однажды она пришла в десять вечера. Виктор сидел на кухне с друзьями, Петровичем и ещё каким-то парнем. Играли в карты, пили водку. Увидели Марину, замолчали. Виктор поднял голову, прищурился:
- О, начальница пожаловала! Мужики, встречайте, у нас тут большой человек!
Друзья засмеялись. Петрович смущённо отвёл глаза. Марина молча прошла мимо, закрылась в ванной. Стояла под душем, слушала их гогот, и думала: сколько можно? Сколько можно терпеть?
Но разводиться было страшно. Куда идти? Съёмная квартира? На её зарплату, даже начальницкую, жить одной тяжело. Да и вообще, развод - это признание поражения. Все же спрашивают: «Почему не сложилось?» А что ответить? Что муж не смог принять её успех? Что он оказался слабее, чем она думала? Стыдно как-то.
Так она и тянула. Работала, терпела, надеялась, что как-нибудь всё наладится. Может, Виктор успокоится, привыкнет, перестанет видеть в её карьере угрозу.
Но он не успокаивался. С каждым месяцем становился хуже. Начал пить чаще, приходил домой поздно, иногда вообще не ночевал. Говорил, что у друзей остаётся. Марина не проверяла. Не хотела знать правду. Может, и правда у друзей. А может, и не у друзей. Какая разница?
В июле две тысячи двенадцатого года на заводе случился прорыв. Отдел Марины разработал новую серию деталей для тракторов, которая оказалась на двадцать процентов дешевле и на тридцать процентов надёжнее аналогов. Заказчики были в восторге, руководство завода тоже. Генеральный директор лично поблагодарил Марину, вручил премию, пожал руку. На общезаводском собрании её имя объявили через громкоговоритель, все зааплодировали. Марина стояла на сцене, краснела, улыбалась. Внутри всё пело от счастья. Вот оно, признание. Вот она, реализация.
Вечером она пришла домой и рассказала Виктору. Думала, он обрадуется. Он сидел на диване, смотрел телевизор. Выслушал молча, потом сказал:
- И что? Премию дали? Сколько?
- Тридцать тысяч.
- Тридцать! - Виктор усмехнулся. - Ну ты даёшь. Настоящая бизнес-леди. А мне, значит, отваливать не собираешься?
Марина растерялась:
- Витя, это моя премия. За мою работу.
- Твоя! - Виктор вскочил. - А кто тебе бельё стирает? Кто квартиру снимает? Кто за коммуналку платит?
- Мы платим пополам, - возразила Марина. - И бельё я сама стираю.
- Пополам! - передразнил он. - Ты что, считаешь каждую копейку? Я что, чужой тебе?
Марина молчала. Виктор подошёл ближе, ткнул пальцем ей в грудь:
- Слышь, начальница. Ты меня не забывай. Без меня ты здесь никто. Понятно?
Марина отступила. Внутри всё сжалось от обиды, от унижения. Но она сдержалась. Кивнула, развернулась, ушла в спальню. Легла, натянула одеяло на голову. Лежала и думала: как же так? Почему он не радуется за неё? Почему не гордится? Ведь она же старалась, работала, достигала. Для него тоже старалась, чтобы семье было лучше.
Но Виктору было не лучше. Ему было хуже. Потому что на его фоне она выглядела успешной, а он нет.
Осенью того же года ситуация ухудшилась. Виктора лишили премии за прогул. Он не вышел на смену, сославшись на болезнь, а сам пошёл с друзьями на рыбалку. Начальство узнало, вызвало на ковёр, отчитало, премию сняло. Виктор вернулся домой злой, пьяный, орал на Марину:
- Это всё из-за тебя! Если бы ты не выпендривалась, не строила из себя чёрт знает кого, меня бы не трогали!
Марина не понимала логику. При чём тут она? Виктор сам виноват. Но пытаться объяснить было бесполезно. Он не слушал. Он просто орал, швырялся вещами, потом упал на диван и отключился.
Марина убрала разбросанную одежду, вытерла пролитое пиво, накрыла его пледом. Села рядом, смотрела на спящего мужа. Лицо красное, опухшее, рот приоткрыт. Некрасиво. А ведь когда-то казался таким красивым.
Зимой Виктор впервые ударил её. Это случилось в канун Нового года. Марина задержалась на работе из-за сдачи отчёта. Пришла в девять, уставшая, голодная. Виктор сидел на кухне, уже выпивший. На столе стояла недоеденная курица, салат, бутылка водки наполовину пустая.
- Где была? - спросил он, не глядя на неё.
- На работе. Отчёт сдавала.
- Отчёт! В канун Нового года! - Виктор встал, покачнулся. - Ты совсем охренела?
- Витя, я не могла...
- Заткнись! - Он шагнул к ней, схватил за плечо, тряхнул. - Ты меня слышишь? Заткнись!
Марина попыталась вырваться. Он сжал сильнее, больно впился пальцами. Потом замахнулся и ударил. Ладонью по лицу, со всей силы. Марина отлетела к стене, ударилась спиной, осела на пол. Щека горела, в ушах звенело. Она подняла голову, посмотрела на Виктора. Он стоял над ней, тяжело дышал, кулаки сжаты.
- Это я тебе за отчёты, - сказал он. И вышел из кухни.
Марина сидела на полу, прижав руку к щеке. Не плакала. Просто сидела. Потом встала, подошла к зеркалу. Щека красная, припухла. К утру будет синяк.
Она достала из морозилки пакет с пельменями, приложила к лицу. Холод обжёг кожу, но стало легче. Села на табурет, сидела долго. Думала: вот и всё. Граница пройдена. Он ударил. Значит, ударит ещё. Такие вещи не случаются один раз.
Утром Виктор проснулся трезвый. Вышел на кухню, увидел Марину. Она сидела за столом, пила чай. Лицо отёкшее, под глазом синяк. Виктор остановился, побледнел:
- Марин...
- Не надо, - перебила она. - Молчи.
- Я не хотел. Прости. Я был пьяный.
- Знаю.
- Больше не повторится.
Марина подняла на него глаза. Холодный, пустой взгляд. Виктор отвёл взгляд первым.
- Конечно, не повторится, - сказала она тихо. - Потому что если ты меня ещё раз тронешь, я уйду. Слышишь? Уйду и не вернусь.
Виктор кивнул. Ушёл в ванную. Марина допила чай, оделась, поехала на работу. На работе коллеги заметили синяк, спрашивали, что случилось. Она отшучивалась: «Упала, ударилась о шкаф». Не верили, но не настаивали. У каждого свои проблемы.
Следующие полгода прошли относительно спокойно. Виктор не пил, не скандалил, даже пытался быть вежливым. Марина держалась настороже, но постепенно расслабилась. Может, правда испугался? Может, понял?
Не понял.
В июне две тысячи тринадцатого года Марине предложили новую должность. Семёнов уходил на пенсию, и генеральный директор решил назначить Марину главным инженером завода. Это было невероятно. Главный инженер - вторая должность после генерального. Ответственность огромная, зарплата соответствующая, уважение. Марина согласилась не рараздумывая.
Когда она пришла домой и сказала Виктору, он сначала не поверил. Потом побледнел. Потом спросил:
- Главный инженер? Ты?
- Да.
- А Семёнов?
- Уходит на пенсию.
Виктор молчал. Ходил по комнате, нервно курил. Потом остановился, посмотрел на неё:
- И что теперь? Ты теперь совсем время дома проводить не будешь?
- Буду. Просто работы станет больше.
- Больше! - Виктор засмеялся. Истерично так засмеялся. - Марина, ты понимаешь, что говоришь? Ты и так пропадаешь на заводе! А теперь что, вообще жить там будешь?
- Витя, это важно для меня.
- Для тебя! А для меня что важно? Я тебе кто, мебель?
Марина устало вздохнула.
- Я не хочу с тобой ссориться, - сказала она. - Я просто хочу, чтобы ты понял: это моя работа. Моя жизнь. И я не могу от неё отказаться.
- Не можешь? - Виктор подошёл ближе. - Или не хочешь?
- И то, и другое.
Он замер. Смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул:
- Понятно. Значит, так. Ладно, Марина. Делай что хочешь. Только не жди, что я буду тебя поддерживать.
- Я и не жду, - ответила она.
Виктор развернулся и вышел. Хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Марина осталась одна. Села на диван, обхватила колени руками. Внутри было пусто. Ни обиды, ни злости. Просто пустота. Она вдруг поняла: всё кончено. Их брак кончен. Может, он кончился давно, ещё тогда, в новогоднюю ночь, когда он её ударил. А может, ещё раньше, когда она получила первое повышение, а он сказал: «Ну и что?»
Но уходить было страшно. Куда? Как? Начинать всё заново в тридцать лет? Искать квартиру, обживаться, привыкать к одиночеству? Проще остаться. Терпеть. Делать вид, что всё нормально.
Так она и сделала.
Должность главного инженера оказалась ещё более сложной, чем Марина ожидала. Первые месяцы она буквально жила на заводе. Приходила в семь утра, уходила в десять вечера. Разбиралась с технологическими процессами, решала конфликты между отделами, согласовывала поставки, встречалась с заказчиками. Генеральный директор, Анатолий Викторович, говорил: «Марина Сергеевна, вы молодец. Держитесь. Я в вас верю».
Эта вера поддерживала. Марина понимала: она не может подвести. Слишком многие сомневались в ней. Слишком многие ждали провала. Особенно мужчины. Некоторые открыто говорили: «Женщина главным инженером? На заводе? Это же абсурд!» Марина сжимала зубы и работала. Доказывала делом.
Дома она почти не появлялась. Виктор жил своей жизнью. Приходил, уходил, иногда ночевал дома, иногда нет. Они почти не разговаривали. Встречались по утрам на кухне, здоровались, расходились. Как соседи. Как чужие люди.
Марина не возражала. Ей было легче так. Не нужно было притворяться, оправдываться, терпеть упрёки. Она жила работой, и этого хватало.
Осенью две тысячи тринадцатого года завод выиграл крупный тендер на поставку деталей для нового завода в Воронеже. Это был прорыв. Контракт на три года, большие деньги, стабильность. Генеральный директор был в восторге. На общезаводском собрании он лично поблагодарил всех, кто участвовал в подготовке, особо отметил Марину: «Марина Сергеевна проделала колоссальную работу. Благодаря её усилиям мы получили этот контракт. Спасибо».
Все зааплодировали. Марина стояла, краснела, улыбалась. Видела знакомые лица: Галину Петровну, Сергея Ивановича, молодых инженеров из её бывшего отдела. Все смотрели с уважением. Некоторые с завистью, но это нормально. Зависть - это признание.
После собрания к ней подошла Галина Петровна, обняла:
- Умница. Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь.
- Спасибо, Галь. Без тебя я бы не справилась.
- Справилась бы, - улыбнулась Галина. - Ты сильная. Только вот...
Она замолчала, посмотрела внимательно:
- Ты чего такая худая? Ешь нормально?
Марина пожала плечами:
- Времени нет. Перекусываю на ходу.
- Это плохо. Береги себя. Работа работой, а здоровье одно.
Марина кивнула. Знала, что Галина права. Но как беречь себя, когда столько дел, столько ответственности? Она похудела на десять килограммов за полгода, лицо осунулось, глаза ввалились. Но остановиться не могла. Боялась остановиться. Вдруг всё рухнет?
Вечером того дня она пришла домой раньше обычного, в восемь. Хотела порадовать Виктора, рассказать о контракте, о том, как всё прошло. Может, он всё-таки обрадуется? Может, поймёт, что она делает что-то важное?
Виктора дома не было. На кухне царил беспорядок: грязная посуда, пустые бутылки, окурки в пепельнице. Марина вздохнула, начала убирать. Помыла посуду, вытерла стол, вынесла мусор. Потом приготовила ужин, поставила в холодильник. Села, стала ждать.
Виктор пришёл в одиннадцать. Пьяный, весёлый, с каким-то парнем, которого Марина видела впервые.
- О, жена дома! - провозгласил Виктор. - Познакомься, это Колян. Мы с ним в боулинг ходили.
Колян кивнул, протянул руку. Марина пожала, отпустила. Виктор прошёл на кухню, открыл холодильник, достал бутылку пива.
- Марин, а ты чего такая грустная? Случилось чего?
- Нет. Всё хорошо. Мы сегодня контракт выиграли.
- Контракт! - Виктор засмеялся. - Слышь, Колян, жена у меня контракты выигрывает! Большая начальница!
Колян неловко улыбнулся. Марина встала, ушла в спальню. Легла, натянула одеяло. Слушала их голоса, смех, звон бутылок. Потом заснула.
Утром проснулась от грохота. Вскочила, выбежала на кухню. Виктор стоял посреди комнаты, красный, взъерошенный. На полу валялась перевёрнутая табуретка.
- Что случилось? - спросила Марина.
- Случилось! - Виктор ткнул пальцем в её сторону. - Ты случилась! Знаешь, что мне вчера Петрович сказал? Что тебя скоро в генеральные назначат! В генеральные, Марина!
- Это неправда. Анатолий Викторович никуда не собирается.
- А если соберётся? Что тогда? Ты согласишься?
Марина молчала. Виктор подошёл ближе, схватил её за руку, сжал:
- Отвечай! Согласишься?
- Не знаю. Может быть.
- Может быть! - Виктор толкнул её, она споткнулась, упала на диван. - Ты охренела совсем! Генеральный директор! А я что, буду мужем генерального? Это вообще как?
Марина встала, выпрямилась:
- Витя, это моя карьера. Моя жизнь. Я не могу от неё отказываться только потому, что тебе некомфортно.
- Некомфортно! - Виктор схватил табуретку, замахнулся. Марина замерла. Он стоял, держал табуретку над головой, дышал тяжело. Потом опустил, швырнул в угол. - Всё. Я ухожу. Живи со своей работой.
Он ушёл. Хлопнул дверью. Марина осталась одна. Села на диван, обхватила голову руками. Внутри всё дрожало. Страшно было. Но одновременно... облегчение. Он ушёл. Наконец-то ушёл.
Виктор вернулся через три дня. Трезвый, мрачный. Сказал, что жил у друзей. Марина кивнула, не стала расспрашивать. Они снова стали жить как соседи. Разговаривали только по необходимости. Марина работала, Виктор работал. Вечерами расходились по комнатам.
Так прошла зима. Потом весна. Марина похудела ещё на пять килограммов. Галина Петровна забила тревогу, настояла, чтобы та сходила к врачу. Врач осмотрел, покачал головой:
- Стресс, переутомление. Вам нужно отдохнуть. Взять отпуск, уехать куда-нибудь.
- Не могу. Работа.
- Работа никуда не денется. А вот здоровье можете потерять.
Марина пообещала подумать. Но отпуск не взяла. Некогда было. Завод работал на пределе, выполняли контракт, сроки горели.
Летом две тысячи четырнадцатого года Анатолий Викторович вызвал Марину к себе. Она вошла в кабинет, села. Генеральный смотрел на неё долго, серьёзно.
- Марина Сергеевна, вы молодец. Я вами доволен. Завод работает отлично, контракт выполняем досрочно. Это ваша заслуга.
- Спасибо, Анатолий Викторович. Я стараюсь.
- Вижу. И именно поэтому я хочу предложить вам кое-что. Я собираюсь уйти на пенсию через год. И хочу, чтобы моим преемником стали вы.
Марина замерла. Не сразу поняла, что услышала. Генеральный директор? Она?
- Я... я не знаю, что сказать.
- Скажите «да». Вы справитесь. Я уверен.
Марина молчала. В голове вихрем проносились мысли. Генеральный директор. Вершина. То, о чём она даже мечтать не смела. Но одновременно... это же ответственность невероятная. Весь завод. Тысячи человек. Миллионные контракты.
- Мне нужно подумать.
- Конечно. Подумайте. Но долго не тяните. Мне нужно готовить документы.
Марина вышла из кабинета. Шла по коридору, ноги ватные, в голове туман. Генеральный. Она. Это реально?
Дома она рассказала Виктору. Он слушал молча, лицо каменное. Потом спросил:
- И что ты ответила?
- Сказала, что подумаю.
- Подумаешь! - Виктор встал, прошёлся по комнате. - Ты согласишься. Я же тебя знаю. Ты не сможешь отказаться.
- Не знаю. Это сложно.
- Сложно! - Он остановился, посмотрел на неё. - Марина, ты понимаешь, что будет, если ты согласишься? Я стану мужем генерального директора. Все будут смотреть, обсуждать. Говорить, что я под тобой хожу. Что я никто.
- Это не так.
- Так! Именно так и будет! И я этого не потерплю. Слышишь? Не потерплю!
Марина устало кивнула:
- Хорошо. Я откажусь.
Виктор замер:
- Правда?
- Правда.
Он вздохнул с облегчением, подошёл, обнял её. Неловко так обнял, будто впервые.
- Спасибо. Ты молодец.
Марина стояла неподвижно. Не обнимала его в ответ. Чувствовала только тяжесть его рук на своих плечах. И понимала: врёт. Врёт сама себе. Не откажется. Не сможет.
На следующий день она пришла к Анатолию Викторовичу и сказала:
- Я согласна.
Генеральный улыбнулся:
- Молодец. Я так и знал.
Виктору она ничего не сказала. Решила сообщить позже, когда всё официально оформят. Может, к тому времени он успокоится, примет.
Но Виктор не успокоился.
В сентябре, когда приказ о назначении был уже подписан, но ещё не обнародован, Виктор узнал. Откуда - непонятно. Может, Петрович проболтался, может, кто-то ещё. Он пришёл домой пьяный, злой. Орал, швырялся вещами, обзывал Марину последними словами. Она сидела на кухне, молча слушала. Потом он замолчал, подошёл, схватил её за волосы, дёрнул.
- Ты меня предала! Обещала отказаться!
- Я не могла, - прошептала Марина.
- Не могла! - Виктор ударил её по лицу. Раз, другой. Марина упала, он пнул ногой в живот. Боль пронзила насквозь, перехватило дыхание. - Сука! Карьеристка!
Он ушёл. Марина осталась лежать на полу. Губа разбита, кровь течёт. Живот болит, рёбра. Она лежала и думала: всё. Больше терпеть не буду. Хватит.
Утром встала, собрала вещи Виктора в сумки. Вынесла на лестничную площадку. Потом позвонила слесарю, поменяла замок. Села и стала ждать.
Виктор пришёл вечером. Попытался открыть дверь ключом, не получилось. Забарабанил:
- Марина! Открывай!
Она подошла к двери, сказала через неё:
- Твои вещи на лестнице. Забирай и уходи.
- Что?! Ты меня выгоняешь?
- Да.
- Это моя квартира!
- Квартира съёмная. Договор на моё имя. Так что это моя квартира.
Виктор заорал, пнул дверь. Потом ещё раз. Марина стояла, прислонившись спиной к стене. Не боялась. Было странное спокойствие. Наконец-то кончилось.
Виктор барабанил ещё минут десять, потом замолчал. Она услышала, как он собирает вещи, топает по лестнице вниз. Потом тишина.
Марина вернулась на кухню, села за стол. Налила себе чаю. Руки дрожали. Она пила маленькими глотками, и думала: что теперь? Что дальше?
На следующий день на работе объявили о её назначении. Все поздравляли, жали руку. Марина улыбалась, благодарила. Галина Петровна обняла:
- Вот и дожили. Наша Мариночка генеральным. Я так рада!
- Спасибо, Галь.
- А чего такая невесёлая?
- Так. Устала.
Галина Петровна посмотрела внимательно, заметила синяк под тональным кремом, нахмурилась:
- Это он?
Марина кивнула. Галина вздохнула:
- Ну и дурак. Такую женщину потерял.
- Я его выгнала.
- И правильно сделала. Мужики не все, конечно, но многие - они не могут, когда баба выше. Им обязательно нужно главными быть. А если не получается, звереют. У меня самой такой был. Первый муж. Тоже бил, орал. Я терпела, терпела, потом ушла. И знаешь что? Лучшее, что я в жизни сделала.
Марина слабо улыбнулась:
- Спасибо. Мне это сейчас нужно было услышать.
- Держись. Всё будет хорошо.
Но хорошо не было. Через неделю Виктор явился на завод. Прорвался через проходную, поднялся в административный корпус. Ворвался в приёмную Марины, где она в тот момент разговаривала с заместителем по производству.
- Марина! - заорал он. - Выходи, сука!
Марина вышла. Заместитель пошёл за ней. Виктор стоял посреди коридора, красный, потный. Воняло от него перегаром.
- Витя, уходи. Пожалуйста.
- Не уйду! Мы должны поговорить!
- Нам не о чем говорить.
- Как это не о чем? Ты меня выгнала! Из моего дома!
- Из моего дома. И ты сам виноват.
Виктор шагнул к ней, схватил за руку. Заместитель вмешался:
- Эй, парень, успокойся!
- Отвали! - Виктор оттолкнул его, схватил Марину за плечи, тряхнул. - Ты думаешь, ты теперь большая начальница? Думаешь, я тебя боюсь?
- Витя, отпусти.
- Не отпущу! Знаешь, что я тебе скажу? Ты никто! Слышишь? Ты без меня никто! Тебя только потому и повысили, что ты с кем-то спишь! С Анатолием, наверное, да? Старый козёл, а ты ему даёшь!
Марина побледнела. Заместитель попытался оттащить Виктора, но тот держал крепко. Из кабинетов начали выходить люди, собираться в коридоре. Смотрели, перешёптывались.
- Витя, прекрати. Ты не понимаешь, что делаешь.
- Понимаю! Я всем сейчас расскажу, кто ты такая! Подстилка! Карьеристка! Ты своего мужа бросила ради работы!
- Я бросила тебя, потому что ты меня бил!
Наступила тишина. Все замерли. Виктор отпустил её, отступил. Лицо исказилось:
- Ты... ты это серьёзно? При всех?
- Да. При всех.
Виктор дёрнулся вперёд, но заместитель и ещё двое мужчин схватили его, удержали. Он рвался, орал:
- Сука! Я тебе это припомню!
Его вывели. Марина осталась стоять в коридоре. Все смотрели на неё. Она медленно обернулась, вошла в кабинет, закрыла дверь. Села за стол, положила голову на руки. Хотелось плакать, но слёз не было. Только пустота внутри. И стыд. Жгучий, невыносимый стыд.
Через полчаса позвонил Анатолий Викторович. Вызвал к себе. Марина пришла, села. Генеральный смотрел на неё сочувственно:
- Вы как? Держитесь?
- Да. Спасибо.
- Что случилось?
Марина рассказала. Коротко, без подробностей. Анатолий Викторович слушал, кивал.
- Понятно. Марина Сергеевна, мне жаль. Я не знал, что у вас такие проблемы дома.
- Я не хотела выносить это на работу.
- Понимаю. Но теперь все знают. И нужно как-то реагировать.
- Я понимаю. Если вы хотите отозвать назначение...
- Нет, - перебил Анатолий Викторович. - Я не хочу. Вы отличный специалист. И то, что у вас сложная личная жизнь, не меняет моего мнения о ваших профессиональных качествах. Но вот с вашим мужем... с бывшим мужем... нужно разбираться. Он работает на заводе?
- Да. Мастер смены в третьем цеху.
- Я поговорю с начальником цеха. После такого скандала его нельзя оставлять. Уволим по статье. Нарушение трудовой дисциплины.
Марина кивнула. Знала, что это правильно. Но внутри что-то сжалось. Виктор потеряет работу. Из-за неё.
- Спасибо, Анатолий Викторович.
- Не за что. Идите, отдохните. Завтра увидимся.
Марина вышла. Шла по коридору, мимо знакомых лиц. Кто-то отводил глаза, кто-то смотрел сочувственно. Она держалась прямо, спина ровная, голова высоко. Не покажет слабость. Ни за что.
Дома легла на диван, накрылась пледом. Лежала и думала: что теперь? Виктора уволят, он озлобится ещё больше. Будет преследовать, угрожать. А может, и не будет. Может, уедет, забудет.
Виктора уволили через три дня. Он пришёл к Марине, стоял под окнами, кричал. Она вызвала полицию. Его забрали, составили протокол. Выписали штраф за нарушение общественного порядка. Потом он пропал. Галина Петровна говорила, что видела его на автовокзале. Может, уехал в другой город.
Марина не знала. И не хотела знать.
Осенью она официально вступила в должность генерального директора. Первые месяцы были тяжёлыми. Огромная ответственность, бесконечные совещания, решения, которые нужно принимать немедленно. Марина справлялась. Работала по четырнадцать часов в сутки, не отдыхала, не отвлекалась. Работа стала её жизнью.
Постепенно она худела, бледнела, глаза западали. Галина Петровна снова забила тревогу:
- Марин, так нельзя. Ты себя в могилу загонишь.
- Я в порядке.
- Нет, не в порядке. Посмотри на себя! Кожа да кости! Когда ты последний раз нормально ела? Спала?
Марина пожала плечами. Правда, не помнила.
- Возьми отпуск. Уедь куда-нибудь. На море, в санаторий.
- Не могу. Работа.
- Работа подождёт! А ты нет!
Марина обещала подумать. Но отпуск не взяла. Времени не было. Зима прошла в работе. Весна тоже. Лето началось.
В июле две тысячи пятнадцатого года Марина сидела в своём кабинете, разбирала отчёты. За окном светило солнце, пели птицы. Она не замечала. Вдруг зазвонил телефон. Личный, не рабочий. Марина подняла трубку:
- Да?
- Марина Сергеевна? Это Людмила. Помните, мы с вами вместе учились в политехе?
- Людмила! Конечно, помню. Как дела?
- Хорошо. Слушай, я недавно в Липецк переехала, работаю здесь теперь. Может, встретимся? Поболтаем, вспомним старое?
Марина хотела отказаться. Но вдруг подумала: а почему бы и нет? Когда она последний раз с кем-то просто общалась? Не по работе, а так, по-человечески?
- Давай. Когда тебе удобно?
- Сегодня вечером? В кафе на площади, в семь?
- Договорились.
Марина положила трубку. Странное чувство. Предвкушение, что ли. Она даже улыбнулась. Впервые за много месяцев.
Вечером она пришла в кафе. Людмила уже сидела за столиком, помахала рукой. Марина подошла, села. Людмила смотрела на неё с удивлением:
- Марин, ты... ты так изменилась!
- В плохую сторону?
- Нет, просто... ты такая худая. И серьёзная. Как взрослая тётка какая-то.
Марина рассмеялась:
- Мне тридцать два. Я и есть взрослая тётка.
- Ну да. Но раньше ты была другой. Весёлой, живой.
- Раньше многое было по-другому.
Они болтали. Вспоминали институт, общих знакомых, смешные случаи. Марина расслабилась. Рассказала о работе, о карьере. О том, как стала генеральным директором. Людмила слушала, ахала:
- Вот это да! Генеральный! Марин, ты молодец!
- Спасибо.
- А личная жизнь? Замужем?
Марина помолчала:
- Была. Развелась.
- Ясно. Не сложилось?
- Не сложилось.
Людмила кивнула. Не стала расспрашивать. Поменяла тему. Они сидели до десяти, потом попрощались, обнялись. Людмила сказала:
- Давай не теряться. Я тебе позвоню.
- Давай.
Марина шла домой пешком. Было тепло, тихо. Город спал. Она думала о встрече, о Людмиле, о том, как приятно было просто поговорить. Не о работе, не о проблемах. Просто поговорить.
Дома она приняла душ, легла в кровать. Впервые за долгое время заснула спокойно, без тревожных мыслей.
Утром она проснулась отдохнувшей. Встала, подошла к окну. На улице был субботний день, редкий выходной, который она решила провести дома. Заварила кофе, села на балконе с чашкой в руках. Смотрела на город, на людей внизу, спешащих по своим делам. И вдруг подумала: а что у неё есть, кроме работы?
Квартира. Съёмная, пустая. Мебель казённая, никакого уюта. Она ведь даже не старалась обустроить её по-настоящему. Зачем? Она здесь только спала.
Друзья. Почти нет. Галина Петровна, коллеги по работе. Но это не совсем друзья. Это знакомые, сослуживцы.
Семья. Родители живут в Твери, видится с ними раз в год, на Новый год. Созваниваются редко. Мать всегда спрашивает: «Ну что, встретила кого-нибудь?» Марина отвечает: «Нет, мам, некогда». Мать вздыхает: «Работа, работа... А жизнь проходит».
И правда проходит. Тридцать два года. Половина жизни прожита. Что она успела? Карьеру сделала. Генеральный директор в тридцать два года, это действительно успех. Но что ещё?
Марина допила кофе. Встала, оделась. Решила прогуляться. Давно не ходила просто так, без цели. Спустилась во двор, пошла по улице. Липецк был обычным провинциальным городом. Старые дома, новостройки на окраинах, парки, скверы. Марина дошла до центра, зашла в книжный магазин. Бродила между стеллажами, разглядывала обложки. Купила два романа наугад. Когда последний раз читала художественную литературу? Не помнила.
Вышла из магазина, пошла дальше. Зашла в кафе, заказала пирожное и чай. Сидела у окна, наблюдала за прохожими. Мужчина с ребёнком на плечах. Пара, держащаяся за руки. Старушка с сумкой на колёсиках. Обычная жизнь. А у неё какая жизнь?
Она вдруг поняла: одинокая. Вот какая. Она одна. Совершенно одна. И работа этого не компенсирует. Работа даёт удовлетворение, гордость, статус. Но не даёт тепла.
Марина заплатила, вышла. Пошла домой медленно, думая. Нужно что-то менять. Но что? Бросить работу? Нет, это абсурд. Работа - это всё, что у неё есть. Это то, ради чего она столько пережила. Но может, найти баланс? Может, начать жить не только работой?
Дома она легла на диван с книгой. Читала до вечера. Роман оказался интересным, про женщину, которая тоже искала себя. Марина узнавала в героине что-то своё. Закончила читать поздно, в одиннадцать. Отложила книгу, выключила свет. Лежала в темноте и думала: что она хочет? От жизни? От себя?
Честный ответ был простым: не знает. Карьера - да, достигла. А дальше? Что дальше?
В понедельник она вернулась на завод. Работа закрутила снова: совещания, отчёты, проблемы в цехах, переговоры с партнёрами. Марина погрузилась в привычный ритм. Но что-то внутри изменилось. Она стала замечать моменты, которые раньше пропускала. Улыбку секретарши, шутку Сергея Ивановича, запах кофе в коридоре. Мелочи. Но они делали день чуть теплее.
Людмила позвонила через неделю, предложила снова встретиться. Марина согласилась. Они пошли в кино, потом гуляли по набережной. Людмила рассказывала о своей работе, о муже, о детях. Марина слушала, завидовала тихо. У Людмилы была обычная жизнь. Муж, двое детей, небольшая квартира, работа бухгалтером. Ничего выдающегося. Но Людмила была счастлива. Это чувствовалось.
- Марин, а ты не думала снова попробовать? Ну, с мужчинами? - спросила Людмила осторожно.
- Думала. Но как-то страшно. После Виктора...
- Понимаю. Но не все же такие. Есть и нормальные мужики.
- Может быть. Только где их искать?
Людмила рассмеялась:
- Везде! На работе, в кафе, в интернете, в конце концов!
- В интернете? - Марина скривилась. - Это не моё.
- А ты попробуй. Серьёзно. Сейчас все так знакомятся.
Марина пообещала подумать. Но подумала и отбросила идею. Слишком странно. Она, генеральный директор завода, регистрируется на сайте знакомств? Смешно.
Но мысль не отпускала. Через неделю она всё-таки зарегистрировалась. Загрузила фото, заполнила анкету. Указала возраст, образование, интересы. В графе «О себе» написала: «Работаю много, свободного времени мало, но хочу его проводить с интересным человеком».
Первые сообщения начали приходить сразу. Марина читала, отвечала на некоторые. Большинство мужчин сразу отсеивались: слишком молодые, слишком навязчивые, слишком пошлые. Но один показался интересным. Алексей, тридцать восемь лет, инженер-проектировщик из Воронежа. Писал грамотно, с юмором. Они переписывались неделю, потом он предложил встретиться. Марина согласилась.
Встретились в кафе. Алексей оказался приятным мужчиной: высокий, спокойный, с добрыми глазами. Они разговаривали легко, обо всём: о работе, о жизни, о книгах, о фильмах. Марина расслабилась, даже рассмеялась пару раз. Это было приятно.
Они встречались ещё несколько раз. Алексей был внимательным, не давил, не требовал. Марина чувствовала себя с ним комфортно. Но когда он попытался её поцеловать после четвёртой встречи, она отстранилась. Не готова. Ещё не готова.
Алексей понял, не обиделся. Сказал: «Ничего страшного. Я подожду». И правда ждал. Они продолжали встречаться, но без давления, без ожиданий.
Через месяц Марина поняла: она ему не нужна. То есть нужна, но не так, как хотелось бы ей. Алексей искал спутницу жизни, тихую гавань. А Марина была бурей. Её работа, её амбиции, её напряжённый график - всё это не вписывалось в его представления о нормальных отношениях.
Они расстались мирно. Алексей сказал: «Ты замечательная женщина. Но мне нужна та, которая будет дома ждать. А ты не такая». Марина кивнула: «Знаю. Прости».
Она не расстроилась. Скорее, почувствовала облегчение. Опыт был интересным, но она поняла: пока не готова. Может, никогда не будет готова. И это нормально.
Осень принесла новые испытания на работе. Один из крупных заказчиков отказался от контракта из-за экономического кризиса. Заводу грозили убытки. Марина собрала команду, разработала антикризисный план. Урезали расходы, искали новых партнёров, оптимизировали производство. Работали днями и ночами. Через три месяца ситуация стабилизировалась. Завод не только выжил, но и вышел на новый уровень.
Анатолий Викторович, уже на пенсии, позвонил поздравить:
- Марина Сергеевна, я слышал. Молодец. Я знал, что вы справитесь.
- Спасибо, Анатолий Викторович. Без вашей поддержки я бы не смогла.
- Смогли бы. Вы сильная. Очень сильная.
Марина повесила трубку, задумалась. Сильная. Да, наверное. Но цена этой силы была высока. Одиночество, усталость, пустота внутри. Оно того стоило?
Она не знала ответа.
Зима прошла спокойно. Марина работала, изредка встречалась с Людмилой, читала, гуляла по выходным. Жизнь вошла в какую-то колею. Не счастливую, но стабильную. Она привыкла к одиночеству. Даже начала находить в нём плюсы: свобода, никаких обязательств, никаких ссор.
Весной две тысячи шестнадцатого года Галина Петровна ушла на пенсию. Устроили проводы, банкет в столовой завода. Галина плакала, обнимала всех, говорила: «Вы мои родные, я вас люблю». Марина сидела рядом, держала её за руку. Когда все разошлись, они остались вдвоём.
- Галь, ты будешь скучать?
- Конечно. Но пора. Устала я. Хочу внуков нянчить, на даче копаться.
- Ты заслужила.
Галина посмотрела на Марину:
- А ты? Ты не устала?
- Устала. Очень.
- Так может, пора и тебе отдохнуть?
- Мне тридцать три. Рано на пенсию.
- Не о пенсии я. О жизни. Марин, ты же не живёшь. Ты существуешь. Работа, дом, работа. Это не жизнь.
Марина молчала. Галина вздохнула:
- Прости, не моё дело. Но мне тебя жалко. Ты хорошая, умная, красивая. А одна.
- Я справляюсь.
- Справляешься. Но счастлива ли?
Вопрос повис в воздухе. Марина не ответила. Галина обняла её, поцеловала в щёку:
- Будь счастлива. Как-нибудь. Пожалуйста.
Они попрощались. Марина осталась одна в пустой столовой. Сидела, смотрела в окно. Счастлива ли? Нет. Но разве счастье - это цель? Может, важнее реализация, достижения, признание?
Она не знала.
Летом Людмила пригласила Марину на день рождения дочери. Марина пришла с подарком, улыбалась, общалась с гостями. Смотрела на детей, бегающих по квартире, на Людмилу, счастливую и усталую одновременно, на её мужа, спокойного, надёжного. Семья. Обычная, простая семья.
У Марины никогда не будет детей. Она это понимала. Время уходит, возраст не тот, да и желания особого нет. Она не жалела. Или жалела? Сама не знала.
Вечером она вернулась домой. Квартира встретила тишиной. Марина разделась, приняла душ, легла в кровать. Лежала, смотрела в потолок. Думала о своей жизни, о выборах, которые сделала, о дороге, по которой шла.
Она пожертвовала многим ради карьеры. Мужем, семьёй, друзьями, свободным временем, здоровьем. Но получила взамен то, чего хотела: успех, признание, положение. Это был справедливый обмен?
Марина не знала.
Но знала другое: назад пути нет. Она не может отмотать время, не может изменить прошлое. Может только принять его и жить дальше.
И она жила.
Осенью на заводе случилась авария. Прорвало трубу в котельной, залило два цеха. Марина приехала среди ночи, организовала аварийную бригаду, контролировала восстановление. Работали сутки без перерыва. К утру всё починили, убытки минимизировали. Марина вернулась домой в шесть утра, упала на диван в одежде, отключилась.
Проснулась в два дня. Голова раскалывалась, тело ломило. Встала с трудом, приняла душ. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо серое, морщины у глаз, седые волосы на висках. Тридцать четыре года, а выглядит на сорок пять.
Марина вдруг заплакала. Стояла перед зеркалом и плакала. От усталости, от одиночества, от понимания, что жизнь проходит мимо. Плакала долго, потом умылась, вытерла лицо. Посмотрела на себя снова. И сказала вслух:
- Хватит. Пора что-то менять.
Но что менять? Работу не бросишь. Это её жизнь. Но может, добавить что-то ещё? Хобби, увлечения, путешествия?
Марина записалась на йогу. Ходила два раза в неделю, по вечерам. Сначала было тяжело, тело не слушалось. Но постепенно втянулась. Стала чувствовать себя лучше, спокойнее.
Потом начала ходить в бассейн. Плавала по утрам, перед работой. Это бодрило, давало энергию.
Ещё записалась на курсы английского. Давно хотела подтянуть язык, но всё времени не было. Теперь нашла. Ходила по субботам, занималась с удовольствием.
Жизнь наполнилась. Не семьёй, не любовью, но чем-то своим. Марина чувствовала, что становится целостнее. Работа осталась важной частью, но не единственной.
Людмила заметила перемены:
- Марин, ты похорошела! Прямо светишься!
- Правда? - Марина улыбнулась. - Просто начала за собой следить.
- И правильно! Видишь, как важно себя любить?
Марина кивнула. Себя любить. Звучит странно, но, наверное, правильно.
Зима прошла быстро. Весна пришла ранняя, тёплая. Марина впервые за много лет взяла отпуск. Целых две недели. Полетела в Грузию, одна. Гуляла по Тбилиси, ездила в горы, пила вино, ела хинкали. Отдыхала. По-настоящему отдыхала.
Вернулась загорелая, отдохнувшая, с блеском в глазах. На работе все заметили:
- Марина Сергеевна, вы прямо помолодели!
Она смеялась, отшучивалась. Но внутри что-то изменилось. Она поняла: жизнь не заканчивается на работе. Есть мир за пределами завода. И этот мир прекрасен.
Летом две тысячи семнадцатого года на завод приехала делегация из Германии. Потенциальные партнёры, хотели наладить сотрудничество. Марина встречала их, проводила по цехам, презентовала возможности завода. Говорила на английском, немцы слушали внимательно, кивали, задавали вопросы.
Один из делегатов, Хайнц, мужчина лет пятидесяти, задержался после экскурсии. Подошёл к Марине:
- Фрау Королёва, вы производите впечатление. Редко встретишь такого компетентного руководителя.
- Спасибо, господин Мюллер.
- Я хотел бы пригласить вас на ужин. Обсудить детали сотрудничества в неформальной обстановке.
Марина согласилась. Они поужинали в ресторане, говорили о бизнесе, о Германии, о России. Хайнц оказался интересным собеседником: умным, ироничным, с широким кругозором. Марина наслаждалась беседой.
Когда ужин закончился, Хайнц проводил её до машины:
- Марина, простите за прямоту, но вы замечательная женщина. Если бы вы жили в Германии, я бы обязательно пригласил вас на свидание.
Марина рассмеялась:
- Спасибо. Но я живу здесь.
- К сожалению.
Они попрощались. Марина ехала домой и думала: комплимент был приятным. Давно ей никто не говорил таких слов. Может, она ещё не совсем потеряна для личной жизни?
Но отношения на расстоянии - это сложно. Да и не нужно ей это сейчас. Она наконец-то нашла баланс. Работа, увлечения, редкие встречи с друзьями. Этого достаточно.
Осень прошла в переговорах с немцами. Контракт подписали в ноябре. Это был большой успех. Завод получил стабильного партнёра, новые заказы, перспективы роста.
Марина праздновала с коллегами. Они собрались в кафе, пили шампанское, смеялись. Марина смотрела на них, на эти счастливые лица, и думала: вот он, её мир. Эти люди, этот завод, эта работа. Это её семья.
Зимой позвонила мать. Голос встревоженный:
- Мариночка, отец заболел. Сердце. Лежит в больнице.
Марина примчалась в Тверь на следующий день. Отец выглядел плохо: бледный, осунувшийся. Но улыбнулся, увидев дочь:
- Приехала. Молодец.
- Как ты, пап?
- Ничего. Врачи говорят, переживу.
Марина сидела рядом, держала его за руку. Мать плакала в коридоре. Марина вышла, обняла:
- Мам, всё будет хорошо.
- Я боюсь. Он же старый уже. Шестьдесят восемь.
- Он сильный. Справится.
Отец справился. Через неделю его выписали. Марина осталась ещё на несколько дней, помогала по дому, готовила, убирала. Родители смотрели на неё с благодарностью.
- Ты хорошая дочь, - сказал отец. - Я тобой горжусь.
- Спасибо, пап.
- Но ты одна. Это меня беспокоит.
- Я справляюсь.
- Знаю. Но хочется, чтобы у тебя кто-то был. Чтобы не одна.
Марина промолчала. Отец вздохнул:
- Ладно. Это твоя жизнь. Твой выбор.
Марина уехала в Липецк. В поезде думала о словах отца. Он прав. Она одна. И, скорее всего, останется одна. Но это её выбор. Осознанный, взвешенный. Она выбрала карьеру, успех, реализацию. И не жалеет.
Или жалеет?
Март две тысячи восемнадцатого года. Марине тридцать пять. Она сидит в своём кабинете, смотрит в окно. За окном весна, тает снег, светит солнце. Скоро лето.
На столе лежит отчёт. Завод работает стабильно, прибыль растёт, перспективы хорошие. Всё идёт по плану.
Марина берёт ручку, подписывает отчёт. Откладывает. Встаёт, подходит к окну. Смотрит на цеха, на людей, спешащих по территории. Её мир. Её жизнь.
Она думает о Викторе. Интересно, где он сейчас? Что делает? Женился ли снова? Она не знает. И не хочет знать. Это прошлое. Закрытая глава.
Она думает о себе. О том, кем стала. Сильной, независимой, успешной. Одинокой. Это цена. И она её приняла.
Звонит телефон. Марина подходит, берёт трубку:
- Слушаю.
- Марина Сергеевна, у нас проблема в третьем цеху. Станок сломался.
- Иду.
Она кладёт трубку, берёт папку с документами, выходит из кабинета. Идёт по коридору, спускается по лестнице, направляется в цех.
Её шаги уверенные, спина прямая. Она знает, что делать. Она всегда знает.
Потому что она Марина Королёва. Генеральный директор завода «Прогресс». Женщина, которая добилась всего сама.
И если кто-то спросит, счастлива ли она, Марина ответит: счастье - понятие относительное. Она реализовалась. Она достигла того, чего хотела. Она свободна. Разве это не счастье?
Вечером она вернётся домой. Примет душ, приготовит ужин. Сядет на балконе с книгой и чашкой чая. Будет читать, слушать тишину. И думать о завтрашнем дне.
Потому что завтра снова работа. Снова задачи, проблемы, решения. Снова её жизнь.
И Марина готова. Всегда готова.
Месяц спустя, в один из апрельских вечеров, Людмила позвонила:
- Марин, я тут познакомилась с одним человеком. Мужчина, нормальный такой. Работает в строительной компании. Недавно развёлся. Хочешь, познакомлю?
Марина помолчала. Потом улыбнулась:
- Знаешь, Люд, не надо. Спасибо, конечно. Но мне и так хорошо.
- Уверена?
- Уверена.
Людмила вздохнула:
- Ладно. Но если передумаешь, скажи.
- Скажу.
Они попрощались. Марина положила телефон, вернулась к книге. Читала ещё час, потом отложила. Встала, подошла к окну. Смотрела на город, на огни в окнах, на редкие машины на улицах.
Её жизнь была не такой, как у других. Не было в ней романтики, семейных ужинов, детских смехов. Но была работа, которую она любила. Были цели, которые она достигала. Была свобода, которую она ценила.
И это была её жизнь. Её выбор. Её путь.
Марина отошла от окна, легла в кровать. Закрыла глаза. Завтра новый день. Новые задачи. Новые вызовы.
И она встретит их. Как всегда.
Потому что она - Марина Королёва. И она справится.