Алексей Степанович, кадровый военный, вышел в запас, отдав Родине и танковым войскам 33 года своей жизни. Перед ним простиралась полная неизвестности пенсионная жизнь. Что делать дальше, чем заниматься и к чему приложить свои, не до конца истраченные силы? Эти вопросы не давали покоя офицеру запаса. И вот во время одной из встреч за рюмкой «чая» старый друг майора Иван Васильевич неожиданно сказал:
— Лёша, а ты дачный участок приобрести не хочешь? Свежий воздух, свои помидорчики, огурчики. Вон у тебя на столе всё с рынка.
— Боязно, Вань, ну, какой из меня дачник? Навыков работы на земле никаких: кроме окопов и капониров для танков я ничего в жизни не копал, а тут сеять надо, ухаживать за растениями, дело тонкое — это так сложно.
Но старый друг был настойчив и продолжал уговаривать майора вкрадчивым голосом:
— Участок маленький, справишься. А как ухаживать — подскажу, я ведь агроном, хоть и бывший. Бери дачку, не пожалеешь!
И уговорил — таки старого друга. Вот так и появился у Алексея Степановича свой дачный участок. Он был совсем крохотный — всего 4 сотки при шестисоточной норме тех лет — и располагался клинышком между дорогой и небольшим озером. Новоявленному землевладельцу надел казался необъятным: на нём произрастал грецкий орех, посаженный крылатым вороньим племенем, и два вишнёвых дерева, выросшие после баталий местных ребятишек, которые стреляли друг в друга ягодными косточками.
После соблюдения необходимых формальностей на начинающего дачника обрушился шквал проблем. Фундамент, стены, крыша и венец всему — домик с настоящей печкой и видом на озеро, где водились окуни, щуки и даже сазаны. Жизнь сразу перестала быть пресной и скучной.
И вот первая в жизни майора посевная… Она неумолимо приближалась — и первой культурой, которую надо было высадить в грунт, оказался чеснок. Алексей Степанович в нерешительности перебирал посевной материал, подаренный ему Иваном Васильевичем. Что с ним делать бывший агроном толком не объяснил, сославшись на занятость.
— Лёша, всё очень просто, суй его в землю и вся недолга, — весело крикнул он из отъезжающего автомобиля.
То, что семена должны быть уложены в землю, бывший военный знал и без Ивана Васильевича. А на какую глубину и с какой дистанцией это нужно делать — задача казалась неразрешимой. После мучительных размышлений, привыкший всё делать со скрупулёзной военной точностью, Алексей Степанович выработал тактику посадки и решительно приступил к севу. Чесночные строчки легли на грядки ровно и чётко, как пулемётные очереди. Майор залюбовался свой работой. Всё учёл при посадке старый военный, кроме того, что зубочки чеснока нужно сажать корешками вниз, а не наоборот. Эта досадная оплошность выяснилась вечером, когда друзья поднимали стопочку за начало полевых работ. Алексей Степанович огорчился, но переделывать работу, конечно же, не стал, справедливо рассудив, что, рванув в атаку, прекращать наступление нельзя. А ещё, немного подумав, объявил свою работу новым подходом к возделыванию чеснока в регионе.
— А возможно, и в мире, — рассмеялся Иван Васильевич.
Соседи-дачники тоже посмеивались над «новым подходом», но, как говорится, — «цыплят по осени считают». Дачный посёлок ахнул, когда его облетела весть о том, что на фоне общего чесночного неурожая у Степановича уродились головки чеснока, размером с небольшое яблоко.
— Да в твоём лице, Степаныч, отечественная, а может, даже и мировая агрономия потеряла выдающегося деятеля. И что ты столько лет на танках катался? — заявил Иван Васильевич во время застолья, посвящённого окончанию дачного сезона, ставшего первым в жизни бывшего военного человека.
И действительно, в последующие годы Алексей Степанович неоднократно заставлял говорить о себе дачников. Среди его достижений были и 28 литров малины, и три годовых урожая картошки, по размерам не уступающей маленьким арбузам. А огромный сазан, выловленный в озере рядом с домом, положил конец мифам о том, что крупная рыба в нём не ловится.
Вот так и превратился старый военный в доброго дачника и никогда не пожалел об этом.
— А я что говорил? — авторитетно заявил по этому поводу Иван Васильевич.