Лариса Викторовна поняла, что старость — это не когда болят колени, а когда ты перестаешь удивляться содержимому посылок с маркетплейсов.
Раньше там были книги, потом — саженцы гортензии, затем — ортопедические подушки. Но сегодня курьер, кряхтя и поминая недобрым словом отсутствие грузового лифта, вволок в прихожую коробку, на которой черным маркером было выведено: «СУХПАЙ. УСИЛЕННЫЙ. 20 КГ».
Из кухни выглянул муж, Игорь Сергеевич. В его глазах светился тот опасный, фанатичный огонек, который обычно предвещает либо ремонт, либо покупку подержанной машины.
— Пришло! — выдохнул он, нежно поглаживая картонный бок коробки. — Ну, Лара, теперь заживем. Теперь нам никакой Блэкаут не страшен.
Лариса Викторовна медленно сняла очки. В свои пятьдесят шесть она работала заведующей аптекой и знала, что большинство мужских кризисов лечится либо валерьянкой, либо отъемом банковской карты. Но тут, похоже, случай был запущенный.
— Игорь, — голос ее был ровным, как кардиограмма покойника. — Какой Блэкаут? Мы живем в спальном районе. У нас самое страшное происшествие за десять лет — это когда дворник Алим перепутал контейнеры для пластика и стекла. Зачем нам двадцать килограммов сухпайка?
Игорь Сергеевич выпрямился. На нем была новая футболка цвета хаки, которая предательски обтягивала вполне мирный, гражданский живот.
— Ты, Лариса, новостей не читаешь, — заявил он тоном пророка, спустившегося с горы Синай. — Мир на грани. Инфраструктура изношена. Солнечные вспышки. Кибератаки. В чате «Выживальщики Свиблово» мужики говорят, что счет идет на недели. Когда отключат свет, воду и отопление, ты мне еще спасибо скажешь за эти галеты.
Лариса вздохнула и пошла на кухню ставить чайник. Электрический. Пока еще работающий от порочной городской сети.
Началось все безобидно...
Месяц назад Игорь вышел на пенсию. Первые две недели он честно лежал на диване, смотрел сериалы про ментов и доедал запасы котлет. А потом алгоритмы Ютуба, эти коварные змеи-искусители, подсунули ему видео «Как добыть огонь с помощью пальчиковой батарейки и фольги от жвачки».
И понеслось.
Квартира начала медленно, но верно превращаться в бункер.
Сначала исчезла свободная полка в кладовке. Вместо банок с вишневым вареньем там теперь стояли пятилитровые баклажки с водой.
— Это НЗ, — пояснил Игорь. — Неприкосновенный запас. Пить из-под крана в час Икс будет нельзя. Там будут бактерии.
Потом Лариса обнаружила под ванной топор. Не обычный плотницкий топор, которым можно на даче дров нарубить, а черный, хищный, с зазубринами и резиновой рукояткой.
— Тактический томагавк, — гордо сказал муж. — Им можно и дверь вскрыть, и от мародеров отбиться.
— От кого? — уточнила Лариса, помешивая суп. — От Валентины из сорок пятой? Она, конечно, женщина напористая, особенно когда собирает на домофон, но томагавком ее встречать — это, по-моему, перебор.
Игорь только отмахивался. Он был занят. Он изучал карты местности, составлял маршруты эвакуации в лес (ближайший лес был парком «Лосиный остров», где из опасностей водились только белки и эксгибиционисты) и, главное, тратил деньги.
О, деньги. Это была отдельная песня.
Игорь получал пенсию на карту, к которой у Ларисы был доступ через приложение. И когда телефон пискнул уведомлением «Списание 12 000 р. Магазин "Милитари-Стайл"», Лариса поняла, что пора проводить интервенцию.
— Игорь, — начала она вечером, когда муж сидел на полу и перематывал изолентой какие-то спички. — Мы откладывали эти деньги на санаторий в Кисловодске. На ванны. На массаж. А ты купил... что это?
Игорь поднял глаза.
— Это мембранный костюм "Горка-5". Непромокаемый, непродуваемый. В нем можно спать на снегу.
— Зачем тебе спать на снегу, Игоряша? У тебя радикулит! Тебе на ортопедическом матрасе спать больно, какой снег?
— Ты мыслишь категориями мирного времени! — вспылил он. — А когда начнется хаос, деньги превратятся в фантики! Главной валютой будут патроны, спирт и тушенка!
Лариса посмотрела на мужа с жалостью. Он был хорошим мужиком. Всю жизнь проработал инженером в проектном бюро. Чертил вентиляцию. А теперь, оказавшись ненужным системе, решил построить свою собственную систему, где он — не пенсионер с давлением, а командир отряда, альфа-самец, способный выжить в радиоактивной пустоши.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Допустим. Хаос. Мародеры. Мы в "Горке". Но квартплату за этот месяц ты чем платить будешь? Патронами?
Игорь насупился.
— У меня еще заначка была. С юбилея.
Апогей наступил в пятницу вечером. Лариса пришла с работы, мечтая только об одном: снять туфли, вытянуть ноги и посмотреть турецкий сериал, где все красиво страдают в богатых интерьерах.
Она повернула ключ в замке, но дверь не открылась. Точнее, замок щелкнул, но дверь уперлась во что-то изнутри.
— Игорь! — позвала она. — Ты что там, баррикады строишь?
Тишина. Потом шуршание, лязг металла, и голос мужа из-за двери:
— Пароль?
Лариса опешила.
— Какой еще пароль? Игорь, открывай, я в туалет хочу!
— Проверка бдительности. Схема "Красный закат". Назови кодовое слово.
Лариса прижалась лбом к холодной металлической двери. В сумке таяло мороженое. В ногах гудело.
— Игорь, — сказала она очень тихо. — Если ты сейчас не откроешь, я устрою тебе такой "Красный закат", что ты будешь молиться на зомби-апокалипсис. Кодовое слово — "Развод".
За дверью что-то грохнуло, загремело, и через минуту засов отодвинулся.
Игорь стоял в коридоре в полном облачении. На голове — каска с фонариком. На груди — разгрузочный жилет, в карманах которого торчали рация, нож, фляга и почему-то пульт от телевизора.
В квартире было темно. Окна плотно зашторены какими-то черными тряпками.
— Учения, — буркнул он, видя лицо жены. — Отработка действий в условиях полной светомаскировки. Свет включать нельзя. Спутники засекут.
Лариса молча прошла в кухню, на ощупь нашла выключатель и щелкнула им. Свет, разумеется, не зажегся.
— Я пробки выкрутил, — пояснил Игорь, шлепая за ней в своих берцах 45-го размера. — Для аутентичности.
— Вкрути обратно.
— Не могу. Это нарушение протокола...
— Вкрути. Обратно. Пробки.
В голосе Ларисы зазвенела сталь, способная резать танковую броню. Игорь вздохнул, шаркая, пошел к щитку.
Когда свет зажегся, Лариса увидела масштаб бедствия. Вся гостиная была заставлена коробками. Гречка. Макароны. Соль. Спички. Свечи. Посреди комнаты стояла палатка. Обычная туристическая палатка, которую Игорь умудрился растянуть между диваном и телевизором.
— Мы будем спать здесь, — сообщил он. — Чтобы привыкать к суровым условиям. В спальне слишком много окон, это небезопасно при ударной волне.
Лариса села на диван. Сил ругаться не было.
— Игорь, скажи мне честно. Тебе просто скучно?
— При чем тут скучно? — обиделся он, снимая каску. Под ней обнаружилась потная, поредевшая шевелюра. — Я о нас забочусь. Вон, Семеныч из третьего подъезда вообще бункер на даче роет. А я всего лишь квартиру укрепляю.
— Семеныч — известный городской сумасшедший, он шапочку из фольги носил еще до того, как это стало мейнстримом. Ты-то куда лезешь?
Игорь сел рядом, шурша нейлоном штанов.
— Лара, ну страшно же. Смотришь новости — и страшно. А так... вроде как дело делаешь. Контролируешь ситуацию. Вот, фильтр для воды купил. Армейский. Из любой лужи пить можно.
Лариса посмотрела на него. Старый дурень. Испуганный старый ребенок.
— Ладно, — сказала она. — Фильтр оставь. Палатку убери. И "Горку" сними, упаришься же. У нас отопление дали, слава Богу, без всякого апокалипсиса.
Развязка наступила через три дня, во вторник.
Лариса была на работе, когда ей позвонил Игорь. Голос у него был странный. Сдавленный. Не героический.
— Лара... Ты скоро?
— Через два часа. Что случилось? Атака пришельцев?
— Нет... Тут это... Проблема в общем.
Лариса помчалась домой, рисуя в воображении потоп, пожар или взрыв тактической тушенки.
Она влетела в квартиру и замерла.
В коридоре было тихо. Пахло не гарью, а... клеем?
Игорь сидел в зале, на своем любимом диване. Вид у него был жалкий. Руки — перемотаны бинтами, причем так густо, словно он мумия, решившая сбежать из Британского музея. На полу валялся тот самый «тактический» нож-мачете и вскрытая банка консервов с надписью «Каша перловая с говядиной».
— Что стряслось?! — ахнула Лариса, бросая сумку.
Игорь поднял на нее глаза, полные вселенской скорби.
— Я хотел протестировать сухпай. Обед выживальщика. Взял банку. А открывашку... ту, советскую, с деревянной ручкой... не нашел. Решил открыть ножом. Как в видео показывали. Ударом сверху.
Он шмыгнул носом.
— Банка соскользнула. Нож... ну, он очень острый, Лара. Хорошая сталь.
— Господи, пальцы целы?! — Лариса кинулась разматывать бинты.
— Целы. Порезы только. Глубокие. Я пытался заклеить их клеем БФ, как в инструкции по полевой медицине... Но тюбик засох. Пришлось бинтовать. Одной рукой. Зубами помогал.
Лариса осмотрела раны. Жить будет. Шрамы, конечно, останутся — мужчине на гордость, дураку на память.
Она обработала порезы, наложила нормальные повязки. Игорь сидел смирно, как нашкодивший школьник.
— А самое обидное знаешь что? — тихо спросил он.
— Что?
— Каша эта... Она невкусная. Жир один и перловка жесткая. Твоя с грибами лучше.
Лариса хмыкнула.
— Естественно. Я же туда душу вкладываю, а не глутамат натрия.
Она пошла на кухню, достала нормальную, человеческую еду — вчерашние котлеты и пюре. Разогрела. Поставила перед мужем тарелку, вложила ему в забинтованную руку вилку.
— Ешь, Рэмбо комнатный.
Игорь жевал котлету с таким наслаждением, словно это был деликатес из ресторана "Мишлен".
— Лара...
— М?
— Я, наверное, палатку продам. И "Горку". А деньги... ну, может, на Кисловодск еще хватит? Если билеты невозвратные взять?
Лариса налила себе чаю.
— Продавай. А вот гречку оставь. Двадцать килограммов, Игорь. Будем есть ее до следующего тысячелетия.
— И воду, — поспешно добавил Игорь. — Вода пусть стоит. Пить-то хочется.
Лариса посмотрела на ряды пятилитровых бутылок в коридоре.
— Ладно. Пусть стоит. В конце концов, воду всегда отключают летом на две недели. Вот тут ты, старый стратег, действительно угадал.
В дверь позвонили. На пороге стояла соседка Валентина.
— Лариса Викторовна, извините, у вас соли не найдется? А то я суп варю, хватилась — а пачка пустая.
Игорь Сергеевич встрепенулся, подскочил с дивана, забыв про больные руки.
— Соль?! — воскликнул он, сияя. — Валентина Петровна! Вам какой? Каменной? Йодированной? Морской? Или, может, розовой гималайской? У нас стратегический запас! Берите килограмм! Нет, берите два!
Лариса смотрела на мужа и улыбалась. Апокалипсис отменялся. Или, по крайней мере, откладывался на неопределенный срок. А вот быт — он был вечен, несокрушим и требовал соли, терпения и любви. Особенно терпения.
— И тушенку возьмите! — кричал Игорь в коридоре, пихая ошалевшей соседке банку. — Настоящая! Армейская! Нож только осторожнее берите, сталь — зверь!
Лариса отхлебнула чай. В Кисловодске сейчас, наверное, хорошо. Воздух. Горы. И никаких тактических томагавков.
Хотя... Фонарик на каске — вещь в хозяйстве полезная. Когда под раковиной колено потечет — пригодится. Надо будет только батарейки проверить...