В дверь постучали.
Алла вздрогнула.
— Мам! Ты дома? Открывай, это я!
Алла Николаевна посмотрела на себя в зеркало в прихожей и ужаснулась: из отражения на нее глядела сумасшедшая старуха с ввалившимися глазами и серым лицом.
— Мам, я знаю, что ты там! — Полина забарабанила в дверь сильнее. — Открой, я волнуюсь. Ты не брала трубку последние два часа. У тебя ключ в замке изнутри, я не могу своим открыть!
Алла медленно, как во сне, подошла к двери. Руки не слушались. Она повернула защелку.
Дверь распахнулась, и в квартиру ворвалась Полина. Она была в ярком желтом плаще, на котором блестели капли дождя. В руках она держала большую папку и пакет из пекарни.
— Фу, мам, ну и вонь у тебя! — Полина сразу зажала нос. — Ты что, вообще не проветриваешь? И почему так темно?
Она щелкнула выключателем, и яркий свет люстры больно ударил Аллу Николаевну по глазам. Полина замерла, глядя на мать. Пакет с круассанами медленно опустился на пол.
— Господи... Мама? Что с тобой?
Поля бросилась к ней, схватила за плечи.
— Ты заболела? Почему ты в таком виде? Почему здесь такой бардак? Где твои лекарства? — вопросы посыпались градом. Полина потрогала лоб матери. — Температуры вроде нет. Мам, ответь мне, не молчи!
Алла Николаевна стояла неподвижно, опустив руки. Она смотрела на дочь и видела в ее глазах ту самую безграничную любовь и доверие, которые она только что потеряла…
— Поля... — прохрипела она. — Я... мне плохо.
— Вижу, что плохо! — Полина суетилась, стягивая плащ. — Так, сейчас. Я чай заварю. Я тут, кстати, принесла распечатки. Представляешь, я сама нашла вариант! Без Игоря твоего. Там квартира на Остоженке, небольшая, но такая уютная! И цена — просто подарок, собственник уезжает из страны, ему срочно надо. Мы завтра можем поехать и задаток оставить. Я уже созвонилась, они нас ждут в десять утра.
Полина прошла на кухню, на ходу смахивая со стола крошки и убирая пустые стаканы. Она продолжала говорить, захлебываясь от восторга.
— Мам, ты представляешь? Я уже даже присмотрела, куда твой антикварный комод поставить. И шторы там такие классные, бархатные, тебе понравятся. Мы завтра снимем деньги со счета, оформим ячейку и всё — через неделю будем праздновать новоселье! Я так счастлива, ты не представляешь. У меня как будто крылья выросли.
Алла Николаевна медленно вошла в кухню и села на край стула. Полина поставила перед ней кружку с чаем и разложила на столе листы бумаги с фотографиями светлых, чистых комнат.
— Вот, посмотри! — Поля ткнула пальцем в фото залитой солнцем гостиной. — Твоя спальня будет здесь. Видишь, окна во двор, тихо. А это моя. А это кухня, мы там будем завтракать по воскресеньям. Мам, ну посмотри же!
— Поля, — выдавила Алла Николаевна. — Дочка… Подожди пока с просмотрами… Не получится у нас пока ту квартиру взять… Понимаешь, там опека… И банк пока деньги нам выдать не может, там кое-какие задержки…
Полина по голосу матери заподозрила неладное. Она уже догадывалась, что что-то произошло, но до последнего гнала от себя дурные мысли… Поля вышла из кухни и прошла в ванную. Вернулась через несколько минут.
— Мам, я не уйду, пока ты мне не скажешь правду, — голос Полины дрожал. — Какая опека? Какие задержки в банке? Я только что звонила Игорю. Он сказал, что ты заблокировала его номер две недели назад. Он не понимает, что происходит. И я не понимаю.
Алла Николаевна забилась в угол крошечного углового диванчика, подтянув колени к подбородку. Она выглядела как загнанный зверек.
— Полечка, послушай... — она облизнула сухие, потрескавшиеся губы. — Тут такое дело... Меня взломали. Да! Это были профессиональные хакеры. Они как-то зашли в личный кабинет банка. Я увидела, как деньги начали списываться, побежала в отделение, а там сказали... сказали, что это я сама подтвердила операции через СМС. Представляешь, какие мошенники? Я уже и заявление написала, и в прокуратуру...
— Мам, хватит, — Полина сделала шаг вперед, и ее голос сорвался на крик. — Хватит врать! Покажи мне телефон. Открой приложение банка прямо сейчас.
— Поля, зачем ты так? Я же мать твоя! Я ночей не сплю, борюсь за наше будущее, а ты... Ты мне не веришь?
— Не верю! — Полина выхватила телефон матери с тумбочки. — Какой пароль? Старый?
— Отдай! Поля, не смей, это личное! — Алла Николаевна попыталась вскочить, но силы подвели ее, и она снова рухнула на диван, закрыв лицо руками. — Не смотри... Пожалуйста, не смотри туда.
Полина быстро ввела дату рождения матери. Телефон разблокировался. Она зашла в банковское приложение. Пальцы леденели, когда она открывала историю транзакций.
Экран пестрил бесконечными строчками с какими-то странными названиями. Суммы были чудовищными. Пятьсот тысяч. Восемьсот. Миллион. Полтора. Пять… И так — страница за страницей. Последняя операция была совершена четыре часа назад. Остаток на основном счете — 43 рубля 15 копеек.
Полина почувствовала, как комната начинает медленно вращаться. Она опустилась на пол прямо там, где стояла, не чувствуя холода от сквозняка.
— Казино? — прошептала она, поднимая глаза на мать. — Мам, ты серьезно? Ты проиграла дом?
Алла Николаевна вдруг перестала прятаться. Она опустила руки, и Полина увидела лицо человека, который только что добровольно шагнул в пропасть.
— Я хотела как лучше, — заговорила Алла, и в ее голосе появилась странная, пугающая монотонность. — Я выиграла в первый вечер. Десять тысяч с одной тысячи, а потом триста! Понимаешь? Это было так легко. Я подумала: господи, Поля так убивается на этой работе, а тут — вот они, деньги. Я хотела купить ту квартиру на Остоженке. Чтобы ты была как королева. Чтобы нам на всё хватило.
— На Остоженке? — Полина истерически хохотнула. — Мам, у нас был дом! У нас было больше двадцати миллионов! Нам хватало на две отличные квартиры и еще оставалось на жизнь!
— Ты не понимаешь! — Алла вдруг подалась вперед, ее глаза расширились. — Система должна была отдать! Я всё просчитала. Есть алгоритм. Если долго проигрываешь, потом обязательно идет джекпот. Я ждала его. Еще чуть-чуть, еще одну ставку... Я была уверена, что сегодня верну всё до копейки. Если бы ты не пришла, если бы у меня было еще хоть немного времени...
— Времени? — Полина вскочила на ноги. — Какого времени, мама?! Денег нет! Вообще нет! Совсем! Ты понимаешь, что это значит? Нам скоро будет негде жить. Твоя аренда здесь заканчивается, моя — тоже. У меня нет работы, я уволилась сегодня, потому что думала, что у нас есть тыл!
— Ну, ты же умница, — Алла Николаевна посмотрела на нее с какой-то детской надеждой. — Ты найдешь новую. Ты молодая, у тебя получится. А я... я тоже устроюсь. Мы выкрутимся, Полечка.
— Мы не выкрутимся! — закричала Полина, и из ее глаз наконец хлынули слезы. — Мы на дне, мама! Ты не просто деньги проиграла, ты нас убила! Ты папину память в унитаз спустила ради каких-то «лимончиков» на экране! Как ты могла? Как ты могла мне врать три недели, глядя в глаза?!
— Я боялась! — Алла тоже зарыдала, сползая с дивана на пол. — Я каждое утро просыпалась и хотела тебе сказать, но видела, как ты радуешься этим своим планировкам, этим шторам... И я думала: вот сегодня отыграюсь и тогда признаюсь. Сегодня. Завтра. Послезавтра...
Полина смотрела, как мать корчится в рыданиях на грязном полу, и в какой-то момент ее гнев сменился ледяным, выжигающим изнутри опустошением. Она поняла, что кричать бесполезно. Перед ней был не предатель, не злодей, а больной человек. Тяжело, безнадежно больной.
— Это зависимость, мам, — тихо сказала Полина, вытирая лицо рукавом плаща. — Ты понимаешь это? Ты — игроманка. Ты ничем не лучше тех, кто колется в подворотнях. Только твой «кайф» — это вот этот планшет.
Алла Николаевна только всхлипывала, уткнувшись лбом в обивку дивана.
— Вставай, — скомандовала Полина через несколько минут.
— Куда? — Алла подняла затуманенный взгляд.
— Собирай вещи. Те, что остались. Мы съезжаем.
— Но куда мы пойдем? — Алла растерянно огляделась. — Здесь еще неделя оплачена...
— Мы едем ко мне. В ту конуру на окраине, которую я еще не успела сдать. Будем жить вдвоем на восемнадцати метрах. И молись, чтобы хозяин разрешил мне остаться еще на месяц, когда я скажу, что мне нечем платить.
***
Следующие дни прошли как в тумане. Переезд в крошечную однушку Полины напоминал похоронную процессию. Большинство вещей, купленных для «новой жизни», пришлось продать через сайты объявлений за бесценок, чтобы просто были деньги на еду и проезд. Алла Николаевна подчинялась беспрекословно. Она стала тихой, тенью бродила по маленькой комнате, стараясь не занимать места.
Через неделю Полина нашла работу. Не в престижном агентстве, а простым менеджером по продажам в фирме, торгующей сантехникой. Работа скучная, тяжелая, с девяти до девяти, но платили еженедельно.
— Мам, — Полина вошла в комнату вечером, бросая сумку на пол. От нее пахло дешевым офисным кофе и усталостью. — Я нашла тебе работу.
Алла Николаевна, сидевшая у окна, вздрогнула.
— Где?
— В супермаркете за углом. Фасовщица в ночную смену. Будешь раскладывать товар, клеить ценники. Зарплата небольшая, но на хлеб хватит.
— Фасовщицей? — Алла горько усмехнулась. — Я, жена главного инженера холдинга, буду фасовать пельмени?
Полина медленно подошла к ней и посмотрела в глаза.
— Жена инженера умерла вместе с инженером и тем домом. Сейчас ты — женщина без определенного места жительства, которую дочь кормит на свои последние гроши. Завтра в восемь утра стажировка. И еще.
Полина положила на стол листок бумаги.
— Что это? — Алла взяла листок.
— Адрес группы. Анонимные игроки. Завтра в семь вечера у них собрание. Ты пойдешь туда. Сама, на своих ногах. Или завтра же твои вещи окажутся на лестничной клетке. Я не шучу, мама. Я тебя люблю, но я не позволю тебе утянуть меня в могилу.
Алла Николаевна долго смотрела на листок. Ее пальцы дрожали, но она кивнула.
Прошел месяц.
Жизнь превратилась в замкнутый круг. Подъем в шесть утра, скудный завтрак, работа до изнеможения, возвращение в пустую комнату, где теперь всегда было чисто — Алла Николаевна драила полы до блеска, пытаясь хоть как-то заглушить зуд в руках.
Однажды вечером Полина вернулась домой позже обычного. Она принесла вторую работу на дом — верстку каких-то дешевых каталогов. Алла уже пришла со смены, она сидела за кухонным столом, одетая в простую хлопковую футболку. Ее руки, когда-то ухоженные, теперь были красными от постоянного контакта с холодом и упаковочной лентой.
— Устала? — тихо спросила Алла.
— Ноги гудят, — Полина опустилась на табурет. — Клиент сегодня попался... Весь мозг вынес из-за скидки в два процента.
Алла Николаевна молча встала, подошла к дочери и начала массировать ей плечи. Ее движения были неумелыми, но в них было столько нежности и раскаяния, что у Полины защипало в носу.
— Поля, я сегодня на группе... — Алла замялась. — Я сегодня впервые смогла вслух сказать, сколько я проиграла. Всю сумму. Люди не смеялись. Оказывается, я не одна такая дура.
— Это хорошо, мам, — Полина накрыла ладонь матери своей рукой. — Это правильно.
— Я сегодня получила первую зарплату. Целиком, — Алла достала из кармана брюк стопку купюр и положила на стол. — Вот. Тут пятнадцать тысяч.
Полина посмотрела на деньги. Пятнадцать тысяч. Когда-то это была стоимость одного их ужина в ресторане. Сейчас это была цена месяца бессонных ночей ее матери.
— Давай тетрадь, — сказала Полина.
Они сели друг против друга. На клеенчатом столе в цветочек лежала общая тетрадь, на обложке которой крупно было написано: «БЮДЖЕТ».
— Так, — Полина открыла чистую страницу и взяла ручку. — Твои пятнадцать, мои сорок пять — это премия пришла за тот проект. Итого шестьдесят.
— Квартира — двадцать пять, — начала диктовать Алла.
— Двадцать пять, — записала Полина. — Коммуналка еще пять. Остается тридцать. Проездной тебе, проездной мне. Лекарства твои от давления. Что там на еду остается?
— Если брать крупы в мешках и курицу по акции... — Алла Николаевна деловито прищурилась. — То на десять тысяч в месяц можно вполне сносно питаться. Я научилась суп из хребтов варить, Поля. Знаешь, какой наваристый получается?
Полина смотрела, как мать увлеченно рассказывает про экономию, и чувствовала, как в груди начинает оттаивать ледяной затор. Доверие... нет, оно не вернулось. Оно было разбито вдребезги, и его осколки всё еще кололи сердце при каждом упоминании о «деньгах» или «будущем». Но на месте пепелища начала расти какая-то новая, горькая и прочная связь.
— Пятьсот рублей отложим в «фонд радости», — сказала Полина, записывая цифру.
— Какой радости? — удивилась Алла.
— Купим тебе краску для волос. А то ты совсем седая стала. И мне какую-нибудь маску для лица. Нам нельзя превращаться в старух, мам. Мы еще повоюем.
Алла Николаевна вдруг всхлипнула, но тут же вытерла нос тыльной стороной ладони.
— Поля, я... я никогда себе не прощу этот дом. Эту антоновку нашу. Папины труды.
Полина отложила ручку и посмотрела в окно. Там, в свете уличного фонаря, кружился первый снег. Он ложился на грязный асфальт, укрывая его чистым белым саваном.
— Дома больше нет, мамуль, — тихо сказала Полина. — И денег тех нет. И нас прежних нет. Есть только вот эта комната, эта тетрадка и мы с тобой. Либо мы сейчас научимся жить так, либо пропадем поодиночке.
Алла Николаевна кивнула, шмыгнув носом.
— Я справлюсь. Честное слово. Я сегодня мимо киоска с лотерейными билетами проходила... — она замолчала, подбирая слова. — И знаешь, даже не посмотрела в ту сторону. Просто подумала: «Мне нужно купить кефир». И пошла за кефиром.
— Это победа, — улыбнулась Полина. — Маленькая, но победа.
Они просидели на кухне еще долго, высчитывая копейки, планируя покупки на неделю и обсуждая, как лучше заклеить окно, из которого нещадно дуло. В этой тесноте, в этой бедности, среди запаха дешевого чая и жареного лука, было что-то настоящее, чего не было в том огромном, пустом трехэтажном особняке.
Они начинали с нуля. В пятьдесят пять и в двадцать семь лет. Это было страшно, больно и унизительно, но они были вместе. И в этот раз их жизнь не зависела от того, какой стороной упадет шарик в виртуальной рулетке. Она зависела только от них самих.
— Пойдем спать, — сказала Полина, закрывая тетрадь. — Завтра тяжелый день. У тебя смена, у меня отчет.
— Иди, родная. Я сейчас только посуду домою, — Алла Николаевна встала и привычным движением открыла кран.
Полина вышла из кухни, но в дверях обернулась. Мать стояла у раковины, плечи ее были опущены, но в движениях чувствовалась какая-то новая, спокойная сила. Она больше не ждала чуда. Она просто жила.
И, пожалуй, это было самым важным выигрышем в их жизни.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.