Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Мужчина вошёл в кафе и на мгновение замер на пороге, оценивающим взглядом окидывая залитое утренним светом пространство. Его внимание скользнуло по стойке, где официант неспешно беседовал с барменом, и остановилось на дальнем столике, за которым двое журналистов, Грегори и Андрей, были поглощены оживлённым обсуждением. На губах вошедшего промелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Он направился к ним и, пройдя между столиками, остановился, приглашая к разговору.
Его появление было встречено дружелюбными улыбками и жестом, приглашающим присоединиться. После короткого обмена любезностями он занял свободное кресло. Грегори знаком подозвал официанта, и вскоре на столе появились три чашки с дымящимся кофе.
Разговор начался с лёгких, почти светских намёков. Грегори с небрежной учтивостью поинтересовался успехами на «невидимом фронте», на что мистер Марон, ответил уклончиво и сдержанно, выпуская струйку сигарного дыма. Журналисты, однако, быстро перешли к сути, намекнув на известные им трудности в «никарагуанском проекте», в частности на критическую статью бывшего главы ЦРУ. Марон сделал удивлённое лицо, а затем, засмеявшись, начал рассуждать о естественности оппозиции в свободной стране и о великой миссии по сдерживанию коммунизма в Центральной Америке, которую, по его словам, полностью разделял президент Рейган.
Андрей парировал, что подобные заявления являются прямым признанием вмешательства во внутренние дела суверенного государства, и задал резонный вопрос о двойных стандартах. На это Марон, сохраняя спокойствие, привёл недавнюю речь Рейгана перед Конгрессом, где тот просил миллионы на помощь региону и бросил многозначительную фразу о нежелании защищать никарагуанское правительство «от гнева его собственного народа». Журналисты тут же уточнили, умолчал ли президент о поддержке повстанцев-контрас, и поинтересовались, утверждены ли уже эти средства. Ответ гостя был уклончив: Конгрессу, мол, нужно время для обсуждения. Это породило у Андрея ироничное предположение о грядущих трудностях для «борцов за свободу».
Беседа плавно перетекла к предложениям сенатора Лихи, который выступал за политическую, а не военную борьбу с сандинистами. Марон с лёгким раздражением отверг эти идеи как наивные и безграмотные, сославшись на сложную ситуацию и юридические ограничения вроде поправки Боланда. Когда же Андрей прямо назвал FDN военно-политической организацией, целью которой является свержение власти, гость принялся рисовать картину широкой коалиции, вынужденной взяться за оружие, но мечтающей лишь о будущих демократических выборах. На скептическую усмешку Андрея, что к власти в таком случае придут лишь угодные США марионетки, Марон, уже без прежней игривости, намекнул на предпочтительность экономического удушения Никарагуа, которое вынудит страну к капитуляции и «возрождению» под внешним руководством.
Андрей, опираясь на свои наблюдения, возразил, что корни конфликта часто лежат в простом бытовом недовольстве, а не в политических убеждениях, и что такой путь не гарантирует мира. Грегори поддержал его, отметив, что простых никарагуанцев волнуют хлеб, земля и школа, а не идеология, и что проблемы с продовольствием — дело рук американской блокады. Марон с удивлением спросил, не прониклись ли журналисты симпатией к сандинистам, на что получил холодный ответ о стремлении к объективности.
Тогда Андрей, почуяв, что светская ширма истощилась, прямо спросил о цели визита столь занятого человека. После короткой попытки отшутиться Марон был вынужден раскрыть карты: его прислал командующий контрас Бермудес, чтобы обсудить поднятую журналистами болезненную тему жестокости повстанцев по отношению к мирным жителям. Он попытался списать это на неизбежные издержки войны, но Андрей жёстко пресёк эти оправдания, указав на официальные инструкции ЦРУ, где террор рекомендован как тактика. Он предупредил, что страх рождает ненависть, что ведёт к потере и без того шаткой поддержки населения и в перспектике — к тотальному народному сопротивлению, как это было во Вьетнаме.
Под этим напором Марон, сделав задумчивое лицо, пообещал, что вопрос будет поднят на совете командиров и что виновных ждут строгие наказания, вплоть до расстрела. Грегори лишь скептически покачал головой, мысленно отметив полную нереалистичность таких угроз в среде, где командиры зависят от верности своих бойцов.
В этот момент на веранду ненадолго зашёл их знакомый по прозвищу Молчун. Увидев компанию, он молча кивнул и удалился. Его появление послужило естественной паузой, и Андрей, почувствовав исчерпанность темы, предложил перейти от слов к делу и просто позавтракать. Марон, явно обрадованный возможностью сменить тему, с готовностью и напускным радушием согласился.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.