— Рома, у нас заканчиваются подгузники. Можешь оставить хотя бы полторы тысячи?
Оля стояла посреди кухни с Кириллом на руках. Сын извивался и хныкал — снова колики, третью ночь подряд они почти не спали. Рома застегивал куртку, собираясь на работу, и даже не поднял головы.
— Денег нет.
— Как нет? Тебе же на прошлой неделе зарплату должны были дать.
— Задержали. Я что, виноват, что в конторе проблемы?
Кирилл заплакал громче. Оля попыталась покачать его, но малыш только сильнее прижимался к ее плечу, сучил ножками.
— Рома, ну хоть что-нибудь. Мы вчера последний подгузник использовали. И питание детское тоже кончается.
Рома наконец посмотрел на нее. В глазах читалось раздражение.
— А кто тебе виноват, что ты деньги не копила на декрет? Теперь как хочешь, так и выкручивайся.
Оля почувствовала, как внутри все сжалось. Она открыла рот, чтобы возразить, но Рома уже хватал ключи.
— Мне на работу пора. Вечером поговорим.
Дверь хлопнула. Кирилл разревелся еще громче. Оля опустилась на стул и прижала сына к себе. Руки дрожали.
Копить. Легко сказать. Она работала кассиром в супермаркете, получала тридцать пять тысяч. Половину забирала аренда — их договоренность с Ромой, платить пополам. Остальное уходило на продукты, коммуналку, проезд. К концу месяца в кошельке оставалось от силы пара тысяч, и то если повезет.
А Рома зарабатывал шестьдесят. Но всегда говорил одно и то же: это его деньги, он их заработал. На общие расходы давал нехотя, будто делал одолжение.
Кирилл наконец успокоился, уткнулся носом ей в шею. Оля достала телефон и набрала сестру.
— Вера, привет. Ты сейчас можешь поговорить?
— Оль, что случилось? Ты плачешь?
— Нет, просто... — Голос предательски дрогнул. — У нас тут ситуация. Рома денег не дает, говорит, зарплату задержали. А у меня подгузники кончились.
Сестра вздохнула.
— Сколько нужно?
— Хотя бы пять тысяч. Я потом верну, обещаю.
— Оль, ты что. Не вернешь ничего, откуда у тебя деньги? Сейчас переведу. Только... Ты с ним поговори нормально, а? Вы же вместе живете, у вас ребенок. Он обязан помогать.
— Я пыталась. Он не слышит.
— Тогда попробуй еще раз. Серьезно поговори, без эмоций. Может, он правда устал, не понимает, как тебе тяжело.
Оля положила трубку и посмотрела на экран телефона. Через минуту пришло уведомление о переводе. Пять тысяч. Этого хватит на пару недель, если экономить.
***
Вечером Рома вернулся в девятом часу. Оля уже уложила Кирилла, убрала на кухне. Села в кресло с телефоном, ждала.
— Привет, — Рома прошел в комнату, бросил куртку на диван. — Что на ужин?
— Есть гречка с котлетами. Рома, нам надо поговорить.
Он включил телевизор, плюхнулся на диван.
— О чем?
— О деньгах. Я понимаю, что у тебя зарплату задержали. Но мне нужно хоть что-то. Я не могу так.
— Оль, ну что ты хочешь от меня? Дадут деньги — дам тебе. А пока терпи.
— Когда дадут?
— Откуда я знаю? На следующей неделе обещали.
Оля вспомнила, как утром перед уходом он небрежно запихнул в карман пачку сигарет. Новую. Она стоит больше двухсот рублей.
— Рома, а откуда у тебя деньги на сигареты?
Он повернулся к ней, прищурился.
— Что?
— Я видела, ты утром новую пачку купил. Значит, деньги есть.
— У меня была мелочь. Оля, ты что, теперь контролировать меня будешь?
— Я не контролирую. Просто не понимаю, почему на сигареты деньги находятся, а на ребенка — нет.
Рома выключил звук телевизора и повернулся к ней полностью.
— Слушай, я устал. Я целый день вкалываю, чтобы обеспечить эту семью. А ты сидишь дома, занимаешься ребенком — это твоя работа. Я не могу же отдавать тебе все свои деньги.
— Я не прошу все. Я прошу на самое необходимое. На подгузники, на питание.
— Я дам, когда дадут зарплату. Все, тема закрыта.
Он снова включил звук. Оля сидела и смотрела на него. На его безразличное лицо, на то, как он уткнулся в экран, будто ее вообще нет рядом.
Раньше было не так. Когда они встретились четыре года назад, Рома был внимательным. Приносил цветы, звонил несколько раз в день, спрашивал, как дела. Когда она забеременела, он обрадовался. Говорил, что хочет сына. Что будет хорошим отцом.
А потом Кирилл родился. И что-то переключилось. Рома стал раздражительным, отстраненным. На плач ребенка реагировал с недовольством: «Опять орет». Помогать отказывался: «У меня работа, мне рано вставать». По ночам не вставал ни разу — говорил, что не слышит.
Оля вернулась на кухню, открыла холодильник. Завтра нужно идти в магазин. Осталось немного овощей, пара йогуртов. На неделю точно не хватит.
Она достала телефон и написала Светлане, бывшей коллеге из супермаркета.
«Света, привет. Скажи, у вас на кассу кого-нибудь не берут?»
Ответ пришел через десять минут.
«Оль, кассиров полно. Но вот уборщица нужна, на утреннюю смену. С шести до десяти. Двадцать тысяч. Хочешь — переговорю с администратором».
Оля посмотрела на дверь в комнату. Рома смотрел какое-то шоу, громко смеялся.
«Хочу. Спасибо».
***
Утром она подняла тему.
— Рома, я хочу выйти на работу.
Он поднял глаза от телефона.
— Куда? У тебя ребенок.
— Уборщицей, в мой супермаркет. Утренняя смена, с шести до десяти. Ты сможешь с Кириллом посидеть эти четыре часа?
— Ты что, серьезно? У меня самого работа. Мне к девяти нужно быть в офисе.
— Но ты же можешь на час позже выйти. Или я найду няню.
— Оль, какую няню? Ты вообще понимаешь, сколько это стоит?
— Двадцать тысяч я буду получать. Если няня возьмет триста рублей за утро, это шесть тысяч в месяц. Останется четырнадцать.
Рома покачал головой.
— Делай как знаешь. Только я сидеть с ним не буду. У меня своих дел хватает.
Оля промолчала. Через знакомых нашла Зинаиду Петровну, соседку с третьего этажа. Пенсионерка согласилась приходить по утрам за триста рублей в день.
В понедельник Оля вышла на работу.
***
Подъем в половине шестого. Темно, холодно. Кирилл спал, сопел в кроватке. Оля быстро оделась, умылась. В шесть пришла Зинаида Петровна, пожилая женщина с добрым лицом.
— Не переживай, деточка. Я присмотрю. Если что — позвоню.
Оля выскочила на улицу, поймала маршрутку. Ехать двадцать минут. В супермаркете встретила Светлану, та провела к администратору. Работа простая — мыть полы, протирать стеллажи, выносить мусор. Четыре часа пролетели быстро.
В десять она вернулась домой. Зинаида Петровна кормила Кирилла кашей.
— Хороший мальчик, не плакал почти. Только под конец немного покапризничал, соскучился, наверное.
Оля расплатилась, взяла сына на руки. Прижала к себе. Кирилл улыбнулся, потянул ее за волосы.
Рома ушел на работу, даже не попрощавшись.
Первая неделя прошла в тумане. Оля вставала в половине шестого, возвращалась в десять, днем занималась с Кириллом, готовила, убирала. К вечеру валилась с ног. Ночами сын просыпался, плакал. Рома спал как убитый — один раз она даже попробовала его разбудить, он отмахнулся: «Я не слышу ничего, отстань».
Зарплату дали в конце месяца. Двадцать тысяч. Оля отдала Зинаиде Петровне шесть, на руках осталось четырнадцать. Этого хватит на подгузники, питание, какие-то мелочи.
Рома по-прежнему задерживался после работы. Говорил, что корпоративы, встречи с клиентами. Приходил поздно, иногда в одиннадцать, иногда в полночь. Пах сигаретами и пивом.
Однажды вечером, когда он пришел в половине двенадцатого, Оля не выдержала.
— Где ты был?
— На работе. С клиентами встречался.
— До двенадцати ночи?
— Оль, это же продажи. Иногда приходится задерживаться.
Она посмотрела на него. Глаза красные, рубашка помятая.
— Ты каждый день задерживаешься. Что это за клиенты такие?
— Оля, я устал. Не начинай, ладно?
Он прошел в ванную, закрыл дверь. Оля села на диван, обхватила голову руками. Внутри все кипело, но сил скандалить не было.
***
В конце второй недели Кириллу исполнилось семь месяцев. Оля купила маленький торт, позвонила Вере — та приехала с мужем и детьми. Рому предупредила заранее, он пообещал, что придет к шести.
В шесть его не было. В семь — тоже. Оля несколько раз звонила, он не брал трубку.
— Не переживай, — Вера гладила ее по плечу. — Может, правда задержался.
— Он всегда задерживается.
— Оль, а что вообще у вас происходит? Ты так изменилась за эти месяцы. Похудела, круги под глазами. Он хоть помогает тебе?
— Нет.
Вера нахмурилась.
— Совсем? С ребенком не сидит?
— Ни разу. Говорит, у него работа.
— А деньги дает?
Оля покачала головой.
— Я сама теперь зарабатываю. Он говорит, что у него зарплату задерживают.
Вера хотела что-то сказать, но тут зазвонил телефон Оли. Рома.
— Але.
— Слушай, я не приду. Тут дела затянулись.
— Рома, у нас сегодня Кириллу семь месяцев. Я же говорила.
— Ну и что? Ему все равно. Он ничего не понимает еще.
— Но мне не все равно. И Вера с семьей приехали.
— Вера пусть радуется без меня. Все, я занят.
Он сбросил. Оля положила трубку и посмотрела на сестру.
— Не придет.
Вера сжала кулаки.
— Оля, это ненормально. Он вообще адекватный?
— Не знаю. Раньше был другим.
— Раньше — это когда?
— До рождения Кирилла. Он тогда внимательным был, заботливым. А сейчас... Как будто я ему в тягость. И сын тоже.
Вера обняла ее.
— Ты подумай, может, правда стоит что-то менять. Так жить нельзя.
***
На следующий день позвонил домашний телефон. Оля подняла трубку.
— Алло.
— Здравствуйте, а Рому можно?
— Его нет дома. Кто это?
— Егор, мы с ним вместе работаем. Он трубку не берет, а мы договаривались встретиться. Он случайно не говорил, где он сейчас?
Оля нахмурилась.
— А вы разве не на работе вместе?
— Нет, я в отгуле сегодня. А что?
— Рома сказал, что задерживается на работе. С вами.
Егор замолчал.
— Со мной? Странно. Мы не виделись уже дней пять. Может, он с кем-то другим встречается?
— Наверное. Спасибо.
Оля положила трубку. Руки задрожали. Значит, он врал. Где он был все эти вечера?
Вечером Рома вернулся в одиннадцатом часу. Оля сидела на кухне, ждала.
— Привет. Что не спишь?
— Сегодня звонил Егор.
Рома застыл у порога.
— И что?
— Спрашивал, где ты. Сказал, что вы не виделись несколько дней.
— Ну и?
— Ты говорил, что задерживаешься на работе с коллегами. С Егором в том числе.
Рома скинул куртку, прошел к холодильнику.
— Я не говорил конкретно про Егора. Коллег у меня много.
— Рома, где ты был?
— На работе, сказал же.
— Ты врешь.
Он развернулся к ней, и в глазах сверкнуло раздражение.
— Что ты сказала?
— Ты врешь. Тебя не было на работе. Где ты проводишь вечера?
— Оля, ты что, следишь за мной теперь? Мне и дома покоя нет, и ты еще начинаешь контролировать каждый мой шаг!
— Я не контролирую. Я просто хочу понять, что происходит.
— Ничего не происходит! Я работаю, зарабатываю деньги. А ты тут сидишь и выискиваешь поводы для скандалов!
— Я не выискиваю! Ты каждый день приходишь поздно, пахнешь пивом, на ребенка внимания не обращаешь, деньги не даешь!
Рома шагнул к ней.
— А что я должен делать? Я устал от этого вечного нытья! От того, что дома постоянно орет ребенок, кругом бардак, а ты ходишь как привидение!
— Бардак? — Оля вскочила. — Я весь день убираю, готовлю, с ребенком сижу, еще на работу хожу!
— Да, и как ты выглядишь? Раньше ты следила за собой, была веселой, а теперь превратилась в затюканную домохозяйку!
Оля почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Рома продолжал:
— Мне надоело! Надоело слушать, что у нас денег нет, что ребенку что-то нужно, что я мало помогаю. Я работаю! Я приношу деньги в дом! А ты что делаешь?
— Я воспитываю твоего сына!
— И это единственное, что ты умеешь. А раньше ты была интересной. С тобой можно было поговорить, посмеяться. А сейчас только про подгузники и кашу.
Оля не выдержала. Слезы хлынули сами.
— Уходи. Просто уходи отсюда.
Рома схватил куртку.
— С удовольствием.
Дверь хлопнула. Оля опустилась на стул, закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Из комнаты донесся плач — Кирилл проснулся от шума.
Она вытерла лицо, пошла к сыну. Взяла на руки, прижала к себе. Кирилл всхлипывал, уткнулся ей в плечо. Оля качала его, гладила по спинке.
— Тихо, мой хороший. Все хорошо. Мама рядом.
Рома вернулся в третьем часу ночи. Свалился на диван в одежде, мгновенно уснул.
***
На следующее утро Оля встала, как обычно, в половине шестого. Рома храпел на диване, раскинув руки. Она молча собралась, ушла на работу.
Весь день в голове крутились его слова. «Затюканная домохозяйка». «Превратилась». Как будто это она виновата. Как будто это она изменилась, а не он.
Вечером, когда Оля вернулась с Кириллом с прогулки, Рома говорил по телефону в коридоре. Голос приглушенный, но слова различимы.
— Да понимаю я, что надо уходить. Но как? Съем с квартиры съеду, а она тут останется с ребенком. Алименты платить придется... Да не хочу я ничего платить! Сам нищий буду.
Оля замерла у двери. Кирилл сопел у нее на руках, теплый после улицы.
Рома продолжал:
— Вот жду, пока сама свалит. Может, к сестре уедет или еще куда. Тогда и проблем меньше.
Оля бесшумно прикрыла дверь. Постояла в подъезде, прижимая к себе сына. Внутри все онемело.
Значит, так. Он хочет уйти, но боится денег. Боится, что придется платить. А она должна сама уйти и освободить его от обязательств.
Она поднялась обратно в квартиру. Рома уже закончил разговор, сидел в комнате.
— Рома, — голос прозвучал ровно, без эмоций. — Давай разведемся.
Он поднял глаза, удивленно.
— Что?
— Я говорю, давай разведемся. Нам незачем дальше мучиться.
Рома помолчал, потом усмехнулся.
— Ну давай. Только алименты не жди. Я ничего не должен. Ребенка ты хотела — вот и воспитывай.
— Алименты ты будешь платить по закону.
— Да пошла ты! — Он вскочил. — Я найду работу, где зарплата в конверте. Доказывай потом, сколько я получаю. Буду платить минимум, и радуйся.
Оля молча развернулась и пошла в комнату. Забрала документы из шкафа — свой паспорт, свидетельство о рождении Кирилла, свидетельство о браке.
***
Через неделю она подала на развод. Рома не возражал, даже обрадовался. В суде сидел с равнодушным лицом, на вопросы отвечал односложно.
— Совместно нажитого имущества нет?
— Нет. Квартира съемная.
— Претензий друг к другу?
— Нет.
Судья посмотрела на Олю.
— А вы хотите подать на алименты?
— Да.
Рома скривился, но промолчал.
Развод оформили быстро. Суд обязал Рому выплачивать четверть дохода на содержание ребенка. Рома вышел из зала суда и сразу достал телефон.
Через два дня Оля получила первое сообщение от него: «Я уволился. Теперь работаю грузчиком, зарплата шестнадцать тысяч. Алименты — четыре. Довольна?»
Она не ответила.
Квартиру пришлось съехать — одной платить аренду было не по силам. Нашла однушку на окраине, подешевле. Тринадцать тысяч в месяц вместо двадцати. Маленькая, с облупившимися обоями, но чистая.
Зинаида Петровна согласилась приезжать и на новое место. Оля устроилась еще на одну работу — по вечерам раскладывала товар в том же супермаркете. С шести до десяти. Кирилла на это время забирала та же Зинаида Петровна.
Жила на износ. Вставала в половине шестого, работала до десяти утра, забирала сына из яслей (устроила его в десять месяцев), днем пыталась переделать все дела по дому, в шесть вечера снова уходила на работу. Возвращалась в десять, валилась без сил.
Рома звонил раз в месяц. Сухо спрашивал про сына, обещал приехать. Приезжал редко — раз в два-три месяца, на полчаса. Приносил дешевую игрушку, держал Кирилла на руках минут пять, потом говорил, что спешит.
Алименты переводил нерегулярно. Оля присылала напоминания — он отвечал, что забыл, что скоро переведет. Иногда не переводил по два месяца.
***
Осенью, когда Кириллу исполнился год и три месяца, в супермаркете появился новый администратор. Андрей Ковалев, тридцать четыре года. Высокий, спокойный, с внимательным взглядом.
Он сразу обратил внимание на Олю. Видел, что она работает на двух должностях, всегда уставшая, но никогда не жалуется.
Однажды Оля не вышла на вечернюю смену. Кирилл заболел, температура под сорок. Она сидела дома, прикладывала холодные компрессы, пыталась сбить жар.
Телефон зазвонил — Андрей.
— Оля, здравствуйте. Вы сегодня не придете?
— Нет, извините. Сын заболел.
— Ничего страшного, мы справимся. Как он?
— Температура высокая. Вызвала врача.
— Понятно. Выздоравливайте. Если что-то нужно — звоните.
На следующий день, когда Оля вышла на утреннюю смену, Андрей принес пакет.
— Это вам. Детское жаропонижающее, фрукты. У меня племянники есть, знаю, что при простуде нужно.
Оля растерялась.
— Спасибо. Не нужно было.
— Ерунда. Как малыш?
— Температура спала. Вроде полегче.
Андрей улыбнулся.
— Отлично. Если еще что-то понадобится — говорите.
Они начали перебрасываться фразами на работе. Андрей часто заходил в подсобку, где Оля переодевалась, спрашивал, как дела. Не настойчиво, просто по-дружески.
Через месяц пригласил выпить после работы.
— Просто поболтаем. Вы так устаете, а отдохнуть некогда, наверное.
Оля согласилась. Зашли в небольшое кафе рядом с супермаркетом. Андрей заказал чай и пирожное.
— Расскажите о себе. Вы одна с ребенком?
— Да. Развелась год назад.
— Отец помогает?
— Формально. Алименты платит, когда вспомнит. Видится с сыном редко.
Андрей покачал головой.
— Сложно вам, наверное.
— Бывает. Но справляюсь.
Он посмотрел на нее внимательно.
— А вы сильная. Многие бы сдались.
Оля улыбнулась устало.
— Выбора нет. У меня сын.
Они проговорили час. Андрей рассказал о себе — разведен три года, детей нет, живет один. Работает в супермаркете уже два года, до этого был в логистике.
Оля чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Давно с ней никто так не разговаривал — спокойно, без претензий, без раздражения.
***
Шли месяцы. Андрей и Оля начали встречаться чаще. Он не торопил события, видел, что она закрыта, боится снова довериться.
Однажды пригласил их с Кириллом в парк. Оля согласилась. Андрей принес мяч, играл с мальчиком, катал его на качелях. Кирилл смеялся, тянулся к нему ручками.
— Дядя Андрей, еще!
— Еще? Ну давай, держись крепче!
Оля сидела на скамейке и смотрела на них. Сердце сжималось. Рома ни разу так не играл с сыном. Ни разу.
Вечером, когда Андрей провожал их до дома, Оля сказала:
— Спасибо. Кирилл так радовался.
— Мне тоже понравилось. Он классный мальчик.
— Андрей, а почему вы это делаете? Зачем вам женщина с ребенком?
Он остановился, посмотрел на нее.
— Потому что мне нравится быть с вами. Вы хороший человек, Оля. И Кирилл замечательный. А то, что у вас есть ребенок — это не проблема. Это часть вашей жизни. И если я хочу быть рядом с вами, значит, я принимаю это.
Оля почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Я боюсь снова ошибиться.
— Я понимаю. Я никуда не тороплюсь. Мы можем идти медленно, как вам удобно.
Он взял ее руку, осторожно сжал.
— Главное — не закрывайтесь. Дайте себе шанс.
***
Рома к этому времени совсем исчез. Алименты не платил уже полгода. Телефон сменил, на звонки не отвечал. Оля подала в суд на принудительное взыскание через приставов.
Приставы сообщили, что найти его не могут — нигде официально не работает, по старому адресу не живет.
Оле было все равно. Жизнь налаживалась и без него.
Андрей стал частью их с Кириллом жизни. Приходил несколько раз в неделю, помогал по дому, играл с ребенком. Кирилл привязался к нему, называл «дядя Андрей».
Через полтора года, когда Кириллу было почти три, Андрей сделал предложение.
— Оля, я хочу, чтобы мы были вместе. Официально. Я хочу усыновить Кирилла, дать ему свою фамилию. Стать ему настоящим отцом.
Оля смотрела на него, и внутри все переворачивалось.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Я люблю вас обоих. Хочу быть рядом всегда.
Она обняла его.
— Да. Я согласна.
Они поженились тихо, без пышной свадьбы. Переехали в двухкомнатную квартиру — снимали вместе, Андрей платил большую часть, настоял, чтобы Оля ушла со второй работы.
— Тебе нужно отдыхать. Ты три года на износ работала. Я справлюсь с арендой.
Оля устроилась обратно кассиром на полный день. Кирилл ходил в садик, рос здоровым и счастливым.
Андрей оформил усыновление. Кирилл стал Кириллом Ковалевым.
Однажды вечером, когда мальчику было три с половиной года, он подошел к Андрею.
— Дядя Андрей, а можно я буду звать тебя папой?
Андрей присел на корточки, обнял его.
— Конечно, можно. Я буду рад.
Кирилл улыбнулся и обнял его в ответ.
— Папа.
Оля стояла в дверях и чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Но это были слезы облегчения, счастья.
***
Прошло еще полгода. Лето. Оля сидела на скамейке в парке, смотрела, как Андрей катает Кирилла на качелях. Сын визжал от восторга:
— Выше, папа, выше!
— Держись крепче!
Оля улыбалась. Вспомнила ту декабрьскую морозную утро три с половиной года назад. Рому, его равнодушный взгляд, фразу: «А кто тебе виноват, что ты деньги не копила на декрет?»
Тогда казалось, что жизнь рухнула. Что она не справится одна. Что все кончено.
А сейчас она сидит здесь, смотрит на своего сына и на мужчину, который стал ему настоящим отцом. Не по крови, а по сути. Который каждый день доказывает, что любовь — это не слова, а поступки. Который встает ночью к ребенку, когда тот болеет. Который читает ему сказки перед сном. Который играет с ним, смеется, обнимает.
Рома так и не объявился. Вера через знакомых узнала, что он живет в другом городе, работает где-то неофициально. Завел новую семью. Про Кирилла не спрашивает.
Оле было все равно. Ее жизнь сложилась без него. Лучше, чем она могла мечтать.
Андрей подошел с Кириллом, протянул ей руку.
— Устала? Давай домой пойдем, я ужин приготовлю.
Кирилл забрался к ней на колени, обнял за шею.
— Мама, а можно мы завтра снова сюда придем?
— Конечно, солнышко.
Оля поднялась, взяла Андрея за руку. Они пошли домой втроем.
И впервые за долгое время Оля чувствовала себя по-настоящему счастливой. Счастливой, что не побоялась уйти. Что не осталась в токсичных отношениях ради иллюзии семьи. Что дала себе и сыну шанс на настоящую любовь.
Рома был прав в одном — она действительно изменилась. Стала сильнее. Научилась ценить себя. Поняла, что лучше быть одной, чем с тем, кто не ценит.
И встретила человека, который доказал, что настоящие мужчины существуют. Что отцом становятся не потому, что зачали ребенка, а потому, что каждый день выбирают быть рядом, любить и заботиться.
Андрей сжал ее руку.
— О чем задумалась?
Оля посмотрела на него, улыбнулась.
— О том, как мне повезло.
Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее в висок.
Они шли домой, и Оля знала — это и есть счастье. Простое, настоящее, без пафоса и громких слов. Просто трое людей, которые любят друг друга и идут по жизни вместе.