Глава 14
Вторник начался с того, что Майя обнаружила лужу на кухонном полу. Старая, не раз чинимая стиральная машина, наконец, сдалась окончательно, устроив небольшой потоп посреди ночи. Она встретила это известие странным спокойствием. Катастрофа была конкретной, осязаемой. Её можно было решить. Взяв тряпки и ведро, она молча вытерла пол, отключила машину от коммуникаций и добавила «вызов мастера» в бесконечный мысленный список. Каждая такая решённая проблема, пусть и крошечная, давала ей призрачное ощущение контроля.
Утро было натянутым, как струна. Анфиса, уставшая от смены режимов, капризничала. Майя, опаздывая, почти втолкнула её в группу к воспитательнице и, не оборачиваясь, побежала к машине. Чувство вины жгло спину, но времени на угрызения совести не было.
На работе её спас аудит. Срочная, сложная работа, требующая полного погружения. Она уткнулась в экран, и мир сузился до цифр и проводок. В этом была своя жестокая благодать. Здесь не было места личному горю, только логика и точность. В обед, когда коллеги пошли в столовую, она осталась, доедая вчерашний бутерброд, и вдруг поймала себя на том, что уже полчаса не вспоминала о Стасе. Не с тоской, а с простой констатацией факта его отсутствия. Это было пугающе и облегчающе одновременно.
Вечером, разбирая постиранное вручную в ванне бельё, она услышала звонок. Настя.
— Привет, солнечная! — голос сестры звучал по-праздничному бодро, но Майя уловила в нём лёгкую фальшь. — Соскучилась по вашей банде! Что поделываете?
— Да ничего нового, — Майя прижала телефон плечом к уху, продолжая развешивать детские колготки. — Работа, дом. Стиралка сломалась, вот ручную стирку осваиваю, как в старые добрые.
— О нет! Кошмар! — искренне воскликнула Настя. — Может, чем помочь? Я могу заскочить, забрать какую-то часть, постирать у себя в общаге?
— Не надо, справлюсь, — слишком быстро ответила Майя. — Всё под контролем.
Наступила короткая пауза. Та самая, в которой обычно следовал вопрос: «А Стас что говорит? Поможет?» Но вопроса не последовало. Настя, будто споткнувшись о невидимый барьер, резко сменила тему:
— Ладно… А дети как? Как Анфиса в саду? Не болеет?
Они поговорили ещё несколько минут о пустяках. Настя рассказывала о своей учёбе, смешном случае в университете, но разговор не клеился. Он вяз в паузах, в недоговорённостях. Майя чувствовала, как по ту сторону провода сестра напряжена, будто хочет спросить о чём-то главном, но не решается. И это нерешительство было мучительнее любых вопросов.
— Ну ладно, не буду тебя задерживать, — наконец сдалась Настя. — Целую крепко. И помни, я всегда на связи.
— Спасибо, Насть. Я… ценю.
Положив трубку, Майя прислонилась к косяку двери ванной. Она почти солгала. Сказала «всё под контролем», когда контроль был зыбким, как песок. Но хуже всего было это леденящее понимание: их с Настей лёгкое, бесшабашное общение умерло. Теперь между ними стояла эта стена — огромная, гулкая пустота, которую нельзя было назвать, потому что назвав, пришлось бы признать крах. И Майя не была к этому готова. Не была готова видеть в глазах сестры жалость или, что ещё страшнее, молчаливое осуждение.
---
Настя, положив телефон, несколько минут просто сидела на кровати, глядя в одну точку. С ней разговаривала не её сестра. Это была тень Майи, натянутая, как струна, готовая лопнуть от любого прикосновения. В её голосе не было жизни, только усталый автопилот. И это «справлюсь, всё под контролем» звучало как отчаянная молитва, а не как уверенность.
Тревога, тёплая и липкая, заползла Насте под кожу. Что-то не так. Что-то очень и очень не так. Она перебрала в голове возможные причины: проблемы на работе, деньги, здоровье детей… Но ни одна из них не объясняла этого ледяного, отстранённого тона. Её мысли, против её воли, снова и снова возвращались к нему. К Стасу. Он был частью этого дома, частью этой жизни. И его отсутствие в разговоре, само это тщательное избегание даже упоминания о нём, было зияющей дырой.
Она взяла телефон, её пальцы сами потянулись к его номеру в адресной книге. Остановились в сантиметре от экрана. Что она скажет? «Привет, я просто звоню, потому что Майя странная, и мне тревожно»? Это было бы предательством. Вторжением на чужую, закрытую территорию. Она судорожно отшвырнула телефон на одеяло.
Но тревога не уходила. Она встала, начала бесцельно ходить по комнате. Ей вдруг до боли захотелось быть там, в той квартире. Увидеть всё своими глазами. Обнять сестру и заставить её говорить. Но что-то удерживало её. Интуиция? Или страх — страх узнать правду, которая, как она смутно чувствовала, навсегда изменит её собственный мир.
Она подошла к окну. Где-то в этом городе была её сестра, которую разрывало на части какое-то горе. И она, Настя, стояла здесь, в своей безопасной комнатке, и ничего не могла сделать. Кроме как ждать. И гадать. И с ужасом понимать, что её тихое, тайное восхищение человеком из той семьи теперь отравлено дурным предчувствием и чувством вины за собственное бессилие.
А Майя в это время заканчивала развешивать бельё. В тишине квартиры детский смех из комнаты звучал приглушённо. Она взглянула на свои красные от холодной воды руки. Они делали дело. Они справлялись. Пусть и ценой невысказанных слов и лжи самым близким. Завтра будет день, когда она должна будет поговорить с психологом. Возможно, после этого она найдёт силы сказать правду и Насте. А пока ей нужно было просто дожить до утра.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶