Осень 1942‑го. Западный фронт. В прифронтовой деревне, куда только‑только перебазировался артиллерийский дивизион, вдруг возникли нехорошие слухи: «Среди своих — чужие».
Разведка донесла: в тыл просочилась группа немецких агентов. Они одеты в советскую форму, имеют подлинные документы, знают распорядок — и, судя по всему, готовятся передать противнику координаты огневых позиций. Но как их вычислить? Обычные проверки ничего не дают: на вопросы отвечают верно, в поведении — ни тени подозрительного.
Старший лейтенант Михаил Ковалёв, начальник контрразведки дивизиона, ломал голову над этой загадкой. И тут ему вспомнилась фронтовая байка, которую он слышал ещё в начале войны: немцев, даже хорошо обученных, порой подводит… обычное русское слово.
— «Дорога», — повторил он вслух. — Вот оно.
Ковалёв предложил командиру полка провести «прогон» — внезапную общую проверку личного состава под предлогом уточнения списков и распределения по новым точкам. Всех собрали на деревенской площади.
— Сейчас будем вызывать по фамилиям, — объявил командир. — Каждый отвечает: «Я! Готов к выполнению приказа!» Потом — повторяет за мной слово «дорога». Чётко, внятно. Кто запнётся — остаётся для уточнения данных.
Солдаты переглянулись, но приказ выполнили.
Первый же вызванный боец — крепкий сержант с медалями — бодро выкрикнул:
— Я! Готов к выполнению приказа!
А следом, чуть запнувшись:
— Тарока…
Тишина.
Ковалёв шагнул вперёд:
— Ещё раз. Слово.
— Тарока, — повторил сержант, уже понимая, что попался.
За ним — второй, третий. У всех одно и то же: вместо «дорога» — «тарока». Даже те, кто старался выговорить правильно, выдавали себя едва заметной паузой, неестественным ударением, искажённым звуком «р».
Всё дело в фонетике. В немецком языке нет мягкого «д» и плавного раскатистого «р», как в русском. Звук «д» чаще твёрдый, а «р» — гортанный или увулярный, не похожий на русский. Сочетание «дор» для немца естественно звучит как «тор», а «ро» превращается в «ро» с лёгким придыханием — вот и выходит «тарока».
Даже месяцы тренировок не могли полностью стереть этот акустический «отпечаток» родного языка.
Пятеро «сержантов» были изолированы. При обыске у них нашли радиостанцию, шифроблокноты и схемы расположения батарей.
А слово «дорога» с тех пор в части стали произносить с особой интонацией — как шутку, как пароль, как напоминание: язык порой выдаёт больше, чем глаза и документы.
Как писал снайпер Василий Зайцев в книге «За Волгой земли для нас не было: Записки снайпера»:
«…хорошее русское слово, по нему всегда можно узнать — кто говорит, русский или немец. Немцы это слово не умеют произносить, у них получается „тарока“. На этом слове проваливаются даже немецкие разведчики, переодетые в нашу форму. Как скажет „тарока“, так и попался».