— Димочка, мне нужно с тобой срочно поговорить, — голос Киры Олеговны звучал из динамика телефона так громко, будто она стояла рядом. — Тут такое дело... Мы со Светой на месяц к вам переедем, у нас дела в городе есть. Места должно хватить, у вас же четыре комнаты в квартире.
Диана замерла в дверях прихожей, так и не успев снять пальто. Сумка с ноутбуком оттягивала плечо, в ушах еще звенело от шума офиса, а тут — это.
— Мам, ну... может, не надо? — Дима стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, телефон лежал на столе. — У нас тут...
— Что «не надо»? — свекровь даже не дала ему договорить. — Ты что, родную мать пустить не хочешь? Мне в поликлинику надо, тут у нас врачей нормальных нет. А Свете работу искать пора, в деревне-то что, на почте всю жизнь пропадать?
— Я не это имел в виду, просто...
— Приезжаем в субботу, к обеду. Встретишь нас на автовокзале, — Кира Олеговна явно не собиралась обсуждать. — Все, целую, сынок.
Гудки.
Диана медленно поставила сумку на пол. Дима виновато посмотрел на нее и отвернулся к плите.
— Это что сейчас было? — спросила она тихо.
— Мама хочет приехать. Ей в поликлинику нужно, — Дима говорил, не поворачиваясь. — И Светка вместе с ней. Работу искать будет.
— На месяц?
— Ну... да.
Диана подошла к столу, оперлась о спинку стула. В висках стучало от усталости — день выдался тяжелый, три клиента отменили туры, директор агентства весь вечер орал из-за упавших продаж.
— Дим, а ты не мог хотя бы со мной обсудить?
— Я и обсуждаю. Сейчас же обсуждаем, — он наконец повернулся. — Слушай, ну они же не чужие. Потерпим месяц.
— Потерпим, — повторила Диана. — У меня четыре комнаты, да. Только я в них живу. Я привыкла приходить с работы и отдыхать в тишине.
— Диан, ну мать же просит. Как я откажу?
Она посмотрела на мужа. Три года назад, когда они только поженились, ей казалось, что его мягкость — это достоинство. Дима никогда не спорил, не скандалил, уступал во всем. Но постепенно Диана начала понимать, что уступает он не ей — он просто избегает любых конфликтов.
— Хорошо, — сказала она коротко. — Пусть приезжают.
Дима облегченно выдохнул:
— Спасибо. Я знал, что ты поймешь.
Диана прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Месяц. Тридцать дней. С Кирой Олеговной, которая при каждой встрече смотрела на невестку так, будто оценивала корову на рынке. И со Светой, которая жаловалась на жизнь с утра до вечера.
Она достала телефон и написала Ольге: «Срочно нужен твой совет. Завтра за обедом встретимся?»
Ответ пришел через минуту: «Встречаемся. Что случилось?»
«Потом расскажу. Это кошмар».
***
На следующий день в час дня Диана сидела в кафе напротив офиса и мелкими глотками пила остывший кофе. Ольга опаздывала на пять минут — застряла на встрече с клиентом.
— Ну рассказывай, — Ольга ворвалась в кафе, стянула шарф и плюхнулась на стул. — По твоему лицу вижу, что ничего хорошего.
— Свекровь со золовкой приезжают в субботу. На месяц, — Диана говорила сухо, как сводку новостей. — Будут жить у нас. Дима уже согласился, даже не спросив меня.
Ольга присвистнула:
— Вот это да. И что, поликлиника у них в деревне сгорела?
— Она говорит, что врачей нормальных нет. И Света работу искать собралась.
— Диан, ты же понимаешь, да? — Ольга наклонилась ближе. — Если один раз пустишь — они там осядут навсегда. Месяц превратится в три. Потом в полгода. Потом они вообще вещи привезут.
— Что мне делать? Дима их уже пригласил, они его мать и сестра.
— Установи границы сразу, — Ольга говорила уверенно. — Скажи, что можете принять максимум на две недели. Пусть помогают по дому, раз живут бесплатно. И чтобы ванную не занимали часами.
Диана кивнула, но внутри все сжималось. Она представила, как будет говорить это Кире Олеговне — и та посмотрит на нее своим фирменным взглядом, полным немого укора.
— Я попробую, — сказала она неуверенно.
— Не попробуй, а сделай, — Ольга похлопала ее по руке. — Иначе потом будешь сама себя винить.
***
В среду вечером Диана решилась на разговор. Дима сидел на диване, смотрел какой-то боевик. Она села рядом, выключила звук на пульте.
— Дим, нам надо поговорить про твою маму и Свету.
— Что конкретно? — он не отрывал взгляд от экрана.
— Давай договоримся, что они приедут на две недели. Максимум. И пусть помогают по хозяйству — готовят, убирают за собой.
Дима наконец посмотрел на нее:
— Ты серьезно? Им места что, жалко? У тебя же четыре комнаты!
— Дело не в месте, — Диана чувствовала, как начинает закипать. — Дело в том, что я привыкла жить по своему режиму. Мне нужна тишина после работы, я не могу...
— А что, они орать будут, что ли? — Дима перебил. — Это моя мать и сестра. Они не чужие люди. Мама всю жизнь на нас пахала, теперь я не могу ей отказать.
— Твоя мать живет в деревне, работает продавцом, — Диана старалась говорить ровно. — Я не против помочь. Но это моя квартира, Дим. Я ее от бабушки получила. Ты за три года даже не предложил вписать тебя в собственники.
Лицо Димы побелело:
— То есть ты мне теперь каждый раз будешь припоминать, что я у тебя на птичьих правах живу?
— Я не это имела в виду!
— Нет, имела, — он встал, швырнул пульт на диван. — Значит, для тебя главное — кто чей хозяин. А не то, что мы муж и жена.
Он ушел на кухню, громко хлопнув дверью. Диана осталась сидеть на диване, глядя в выключенный телевизор. В груди все горело — от обиды, от злости, от беспомощности.
Ночью они легли спать, отвернувшись друг от друга.
***
В субботу в полдень Дима уехал встречать маму и сестру. Диана осталась дома — убирала гостевые комнаты, меняла постельное белье, раскладывала полотенца. Все это время внутри нее росло глухое раздражение. Она злилась на себя за то, что не смогла настоять на своем. Злилась на Диму за его вечную мягкотелость. Злилась заранее на Киру Олеговну и Свету — еще до их приезда.
Телефон завибрировал. Ольга:
«Ну как, приехали?»
«Через час будут. Уборкой занимаюсь».
«Держись. И помни — ты хозяйка в своем доме».
Диана усмехнулась. Хозяйка. Как будто это что-то значит, когда твой муж сам приглашает в дом кого хочет.
В час дня хлопнула входная дверь. Голоса. Дима заносил тяжелые сумки, за ним шла Кира Олеговна — полная женщина с коротко стриженными волосами, в синей куртке. Света плелась следом, тащила рюкзак.
— Ну вот и приехали, — Кира Олеговна окинула взглядом прихожую. — Димочка, ты бы хоть помог нормально, сумки тяжелые.
— Я же несу, мам, — Дима запыхался.
Света стянула куртку, бросила ее на вешалку:
— Устала жутко. Дорога убитая, автобус трясло три часа.
— Здравствуйте, — Диана вышла из комнаты. — Проходите, располагайтесь.
Кира Олеговна кивнула сухо:
— Здравствуй. Димочка, покажи, где мы будем жить.
Дима повел их по квартире. Диана слышала, как свекровь комментировала:
— Тут обои бы переклеить. А тут окно плохо закрывается, сквозняк будет. И батареи слабо греют.
Диана сжала кулаки и пошла на кухню — ставить чайник.
Через десять минут все собрались на кухне. Диана накрыла на стол — бутерброды с колбасой, сыр, печенье. Кира Олеговна недовольно поджала губы:
— Ты хотя бы что-нибудь горячего приготовила? Димочка, небось, голодный с утра.
— Я завтракал, мам, — Дима торопливо схватил бутерброд.
— Курица, — Кира Олеговна ткнула пальцем в нарезку. — Это не еда для мужчины. Нужно мясо нормальное.
Диана промолчала. Света жевала печенье, смотрела в телефон.
— Ладно, потом разберемся, — Кира Олеговна отпила из кружки. — Димочка, нам комнату побольше дай. Мы вещей много привезли.
— Там две гостевые, по двенадцать метров каждая, — Диана не выдержала. — Вам хватит.
— А почему не твою спальню? — свекровь посмотрела прямо. — Она же самая большая. Вы с Димой можете в маленькую перебраться, вам же все равно.
— Нет, — Диана говорила твердо. — Спальня наша.
Кира Олеговна обиженно фыркнула. Света закатила глаза. Дима молча доедал бутерброд, глядя в тарелку.
***
В воскресенье Диана проснулась от грохота. Посмотрела на телефон — семь утра. В коридоре кто-то шумел, на кухне гремели кастрюлями. Радио орало на всю громкость — какая-то попса из девяностых.
Диана встала, накинула халат и вышла. Кира Олеговна в фартуке жарила что-то на сковороде, подпевая радио. Света сидела за столом, листала журнал.
— Доброе утро, — Диана сделала громкость потише. — Можно чуть потише? Мы с Димой в выходные обычно до девяти спим.
Кира Олеговна обернулась:
— Как это до девяти? У нас в деревне в шесть уже все на ногах. Лежебоки городские.
— Мы работаем всю неделю, нам нужно высыпаться, — Диана чувствовала, как голос дрожит.
— Работаете, — протянула свекровь. — А я вот сорок лет пахала, и ничего, в шесть вставала.
Света хихикнула. Диана развернулась и пошла обратно в спальню. Дима лежал на боку, закрыв голову подушкой.
— Ты слышал? — спросила она.
— Слышал, — пробурчал он. — Ну что теперь, скандал устраивать?
Диана легла обратно, уставившись в потолок. Это только первый день. Первый из тридцати.
***
К понедельнику Диана ходила на взводе. Утром она ушла на работу, едва попрощавшись с Димой. Кира Олеговна и Света еще спали — или делали вид.
В офисе Ольга сразу заметила ее состояние:
— Ну что, как первые сутки совместного проживания?
— Ужасно, — Диана швырнула сумку под стол. — В семь утра они уже гремят на кухне. Свекровь называет нас лежебоками. А Света вообще вчера весь день на диване пролежала, в телефоне сидела.
— Ты говорила с Димой?
— Пыталась. Он отмахивается. Говорит, не надо скандалов устраивать.
Ольга покачала головой:
— Вот поэтому я за раздельное проживание со свекровью. Хотя бы в разных городах.
Диана засмеялась, но смех вышел нервным.
Вечером она вернулась домой уставшая — сорвалась еще одна сделка, клиент в последний момент передумал ехать в Турцию. На кухне никто ничего не готовил. Кира Олеговна и Света сидели в гостиной, смотрели какое-то ток-шоу. Дима еще не пришел.
Диана начала готовить ужин. Резала овощи для салата, когда в дверях появилась свекровь:
— Чего это ты одна возишься? Димочку не накормила?
— Дима еще не пришел, — Диана не отрывалась от разделочной доски.
— А ты бы позвонила, узнала, где он. Мужа надо встречать с горячим ужином.
Диана сжала нож в руке:
— Кира Олеговна, мы взрослые люди. Я работаю до шести, Дима — до семи. Кто первый приходит, тот и готовит.
— Это ты так считаешь, — свекровь покачала головой. — А мужу нужна забота. Вот я Димочке всегда горячее готовила, когда он в институте учился.
Она ушла обратно в гостиную. Диана резала помидоры с такой силой, что нож звенел о доску.
В половине восьмого пришел Дима. За ужином Кира Олеговна рассказывала, как они со Светой в торговом центре гуляли, какие цены видели, как все дорого.
— Димочка, ты бы нам денег дал, на первое время, — сказала свекровь как бы между прочим. — А то мы все свои потратили на дорогу.
— Сколько нужно? — Дима сразу полез за кошельком.
— Ну... тысяч пять хватит.
Диана уронила вилку. Дима, не глядя на нее, отсчитал купюры и протянул матери.
— Вот, держите.
— Спасибо, сынок, — Кира Олеговна довольно улыбнулась. — Ты у меня такой заботливый. Не то что некоторые.
После ужина Диана дождалась, пока свекровь и Света разошлись по комнатам, и отвела Диму в спальню:
— Почему ты не посоветовался со мной?
— О чем?
— О деньгах! Пять тысяч — это немало.
— Им же нужно было, — Дима пожал плечами. — Я не мог отказать.
— У нас общий бюджет, Дим. Мы решения о тратах принимаем вместе.
— Пять тысяч — это не такая большая трата, — он начал раздражаться. — Или тебе жалко для моей матери?
— Дело не в этом!
— А в чем тогда? — он повысил голос. — Ты мне каждый день припоминаешь, что квартира твоя, деньги твои. Может, мне вообще отсюда съехать?
Диана отшатнулась. Дима развернулся и вышел из комнаты, снова хлопнув дверью.
Она села на кровать, обхватив руками колени. Три года брака, и он впервые сказал, что хочет съехать.
***
Следующие дни превратились в медленную пытку. Кира Олеговна командовала на кухне, давала советы по уборке, критиковала готовку Дианы. Света занимала ванную по полтора часа — делала маски для лица, красилась, мыла голову специальными шампунями, которые занимали половину полки.
В среду вечером Диана час ждала, пока золовка освободит ванную. Стучала в дверь:
— Света, я с работы пришла, мне нужно быстро принять душ.
— Да подожди! — крикнула та. — У меня маска на волосах, еще пятнадцать минут держать надо!
Диана ждала. Потом еще двадцать минут. Когда Света наконец вышла, Диана зашла в ванную и обомлела. На полу лужи воды, полотенца свалены в угол, повсюду тюбики, баночки, флаконы. Раковина в подтеках от туши.
Она убрала все, вымылась и вышла. Дима сидел на кухне, ел холодную гречку.
— Дим, нам надо поговорить с твоей мамой и Светой, — Диана села напротив. — Про правила. График ванной, уборка за собой, помощь по дому.
— Опять? — он даже не поднял глаза. — Они же гости.
— Гости на сутки, на двое. Они тут уже неделю живут.
— И что? Тебе места что, не хватает?
Диана встала и ушла в спальню. Бесполезно.
***
В четверг Ольга одним взглядом поняла, что Диана на грани:
— Ты выглядишь ужасно. Не спишь?
— Плохо сплю, — Диана потирала виски. — Голова болит уже третий день. Я не могу расслабиться в собственной квартире. Кира Олеговна критикует все — как я одеваюсь, как готовлю, как убираю. Света вообще из своей комнаты выходит только поесть и в ванную сходить.
— А работу она ищет?
— Какая работа? Лежит на диване, сериалы смотрит.
Ольга помолчала, потом сказала жестко:
— Диан, тебе надо ставить ультиматум. Либо Дима урезонивает свою семейку, либо ты сама скажешь им все, что думаешь. И наплевать на последствия.
— Я боюсь разрушить брак.
— А ты не боишься разрушить себя? — Ольга посмотрела прямо в глаза. — Посмотри на себя. Ты за неделю как выжатый лимон стала. Сколько еще протянешь?
Диана знала, что Ольга права. Но каждый раз, когда она представляла разговор с Кирой Олеговной, внутри все сжималось от страха.
***
В пятницу вечером Диана решила уйти с работы пораньше — в четыре. Голова раскалывалась, хотелось просто лечь и ничего не видеть, не слышать.
Она открыла дверь квартиры — тихо. На кухне никого. В гостиной тоже. Диана прошла к спальне и замерла на пороге.
Кира Олеговна стояла возле комода, рылась в верхнем ящике. Вещи Дианы — шарфы, платки, перчатки — были вытащены и лежали на кровати.
— Что вы делаете? — Диана говорила тихо, но голос дрожал.
Свекровь обернулась, совершенно не смущаясь:
— Нитки ищу. Пуговицу пришить надо. У вас тут беспорядок, кстати, надо бы разобрать все.
— Кира Олеговна, — Диана шагнула в комнату, — это наша спальня. Вы не имеете права тут ничего трогать.
— Вот оно как, — свекровь выпрямилась. — Я хотела как лучше, помочь хотела. А ты меня выставляешь какой-то... воровкой!
— Я не просила о помощи!
— Да что ты себе позволяешь! — Кира Олеговна повысила голос.
Из коридора высунулась Света:
— Что случилось?
— Твоя невестка на меня наезжает! — свекровь развернулась к дочери. — Я пуговицу хотела пришить, нитки искала, а она меня тут... Димочку позовите!
Света подбежала ближе:
— Ты чего на маму наезжаешь? Она хотела помочь!
— Я не просила, — Диана чувствовала, как внутри все кипит. — И вообще, вы говорили, что приезжаете на месяц. Уже две недели прошло. Когда вы собираетесь уезжать?
Кира Олеговна уперла руки в бока:
— Как это уезжать? У меня еще приемы в поликлинике! И Свете работу найти надо, это не так быстро делается!
— А вы вообще в поликлинику ходили? — Диана почувствовала, как что-то внутри щелкнуло. — Или просто сказали это, чтобы сюда приехать?
— Ты что себе позволяешь! — свекровь побагровела.
— Я позволяю себе задавать вопросы в своей собственной квартире!
Света возмущенно выдохнула:
— Вот она какая! А мы-то думали, что ты нормальная!
Хлопнула входная дверь. Дима.
— Что тут происходит? — он появился в дверях спальни.
Кира Олеговна бросилась к сыну:
— Димочка, она нас выгоняет! Твоя жена! Мы ей мешаем, видите ли!
Дима растерянно посмотрел на мать, потом на жену:
— Диана, что случилось?
— Случилось то, что твоя мать лазила по нашим вещам, — Диана говорила медленно, стараясь держать себя в руках. — В нашей спальне. Без спроса.
— Я нитки искала! — Кира Олеговна всплеснула руками. — Боже, какая трагедия!
— А еще случилось то, что вы тут уже две недели, — продолжала Диана, не глядя на свекровь, а только на мужа. — И никто из вас даже палец о палец не ударил. Света на диване лежит с утра до вечера. Твоя мама готовит только себе и тебе, меня даже не спрашивает, хочу ли я есть. Они тратят наши деньги, занимают ванную, шумят по утрам.
— Ну вот, началось, — Света закатила глаза. — Мы ей мешаем в ее королевстве.
— Дим, — Диана подошла ближе, — скажи честно. Твоя мама хоть раз была в поликлинике за эти две недели?
Дима молчал. Посмотрел на мать. Кира Олеговна отвела взгляд.
— Мам? — спросил он тихо.
— Я собиралась! — свекровь заговорила быстро. — Просто дела были другие. Надо было в магазины сходить, цены посмотреть, вещи купить...
— Значит, никаких приемов не было, — Диана почувствовала холодное спокойствие. — Ты соврала. Просто чтобы сюда приехать и пожить за наш счет.
— Как ты смеешь! — Кира Олеговна шагнула вперед. — Я родного сына навестить не могу, что ли?!
— Навестить — это на выходные приехать, — Диана не отступала. — А вы тут живете уже две недели и собираетесь еще столько же.
— И что с того? — встряла Света. — У тебя же места полно! Четыре комнаты! Что, жалко?
— Дело не в месте, — Диана обернулась к золовке. — Дело в том, что вы ведете себя как хозяева. Ты даже работу не ищешь. Лежишь целыми днями, ванную занимаешь, мусор за собой не убираешь.
— А что я должна делать?! — Света вскочила. — Я приехала отдохнуть от деревни!
— Значит, ты приехала отдыхать, а не работу искать.
— Ну и что?!
Дима стоял посередине комнаты, переводя взгляд с жены на мать, потом на сестру. Молчал.
— Дим, скажи что-нибудь, — Диана посмотрела на него.
— Не знаю, что говорить, — он пожал плечами. — Может, ты правда слишком...
— Что? — она шагнула к нему. — Слишком что? Слишком не хочу жить в цирке? Слишком не хочу, чтобы в моей спальне рылись без спроса?
— Это моя мать, Диана!
— И это моя квартира, Дима!
Повисла тишина. Кира Олеговна торжествующе посмотрела на невестку:
— Вот оно. Показала свое истинное лицо. Значит, Дима для тебя чужой, раз ты его родных не принимаешь.
— Я не против родных, — Диана устало провела рукой по лицу. — Я против того, что вы сели мне на шею. И собираетесь тут жить неизвестно сколько.
Дима тихо сказал:
— Ну хватит уже, Диан. Успокойся.
Она медленно повернулась к нему. Посмотрела в глаза. И поняла — он не на ее стороне. Он никогда не будет на ее стороне, если придется выбирать между женой и матерью.
— Знаешь что, Дим, — Диана говорила очень спокойно, — я вчера звонила в поликлинику номер семь. Спросила, записана ли Барышева Кира Олеговна на какие-нибудь процедуры. Мне сказали, что нет.
Дима побледнел. Посмотрел на мать:
— Мам?
Кира Олеговна замялась:
— Я... я собиралась записаться. Просто времени не было, дела...
— Какие дела? — Диана почти не повышала голос, но каждое слово было как удар. — Вы с Светой по торговым центрам гуляли. На деньги Димы. Которые он мне не сказав отдал.
Света попыталась встрять:
— Мы имеем право! Дима наш брат, он должен...
— Никто никому ничего не должен, — оборвала ее Диана. — Вы взрослые люди. У вас есть работа в деревне. А сюда вы приехали просто отдохнуть и пожить за чужой счет.
— Да как ты смеешь! — Кира Олеговна шагнула вперед, но Диана не отступила.
— Я смею, потому что это правда. И ты это знаешь.
— Димочка! — свекровь развернулась к сыну. — Ты позволишь ей так со мной разговаривать?!
Дима стоял, сжав кулаки. Молчал. Потом тихо выдавил:
— Мам, а что она не так говорит?
Кира Олеговна ахнула. Света уставилась на брата:
— Ты встаешь на ее сторону?!
— Я не встаю ни на чью сторону, — Дима говорил устало. — Просто... мам, правда же. Мы договаривались, что ты в поликлинику пойдешь. Что Светка работу искать будет. А вы тут две недели просто живете.
— Значит, для тебя жена важнее родной матери, — Кира Олеговна говорила с дрожью в голосе. — Вот оно как. Я тебя растила, одна...
— Мам, не надо, — Дима перебил.
Диана почувствовала странное облегчение. Он не на ее стороне полностью — но хотя бы не врет сам себе.
— Я завтра вызову такси, — сказала она четко. — На час дня. Автобус в три. Вы уезжаете домой.
— Ты не имеешь права! — Света взвизгнула.
— Имею. Это моя квартира. Я могу решать, кто в ней живет.
— Димочка... — Кира Олеговна умоляюще посмотрела на сына.
Дима молчал долго. Потом тяжело вздохнул:
— Наверное, мам, правда пора домой.
Свекровь побагровела:
— Хорошо. Поедем. Но ты об этом пожалеешь, Дима. Мать предавать — это грех.
Она развернулась и вышла из комнаты. Света метнула на Диану злобный взгляд и побежала за матерью.
Остались только они с Димой.
— Завтра приедет такси, — повторила Диана. — Я оплачу билеты.
— Ладно, — Дима кивнул и тоже вышел.
Диана закрыла дверь спальни, села на кровать. Руки тряслись. Она выиграла — но почему-то победа не приносила радости.
***
Утром в субботу Диана проснулась рано. Вышла на кухню — Кира Олеговна и Света уже одеты, сидели с мрачными лицами за столом. Дима молча заваривал себе кофе.
— Такси в час дня, — напомнила Диана.
Никто не ответил.
День тянулся мучительно долго. Кира Олеговна и Света демонстративно собирали вещи, хлопая дверьми. Дима сидел в гостиной, уткнувшись в телефон.
Ровно в час приехало такси. Дима помог донести сумки. Кира Олеговна на пороге обернулась к невестке:
— Ты пожалеешь об этом. Родных не выбирают, а ты разрушила все.
— Я защитила свой дом, — Диана ответила спокойно.
Света прошипела что-то неразборчивое и вылетела за дверь. Дима молча пошел провожать их до лифта.
Диана осталась в квартире. Подошла к окну, посмотрела вниз. Такси отъехало от подъезда.
Через десять минут вернулся Дима. Прошел на кухню, налил себе воды. Диана подошла, прислонилась к дверному косяку.
— Мама очень обиделась, — сказал он тихо.
— Знаю.
— Она месяц теперь звонить не будет.
— Переживет.
Дима повернулся к ней:
— Может, ты слишком жестко?
Диана покачала головой:
— Нет. Если бы я промолчала еще раз, они бы тут осели навсегда. Ты же сам знаешь.
Он смотрел в сторону, не отвечая.
— Дим, — Диана подошла ближе, — я не против твоей семьи. Но у нас должны быть границы. Ты не можешь всегда угождать матери в ущерб нашему браку.
— Она моя мать, — он говорил упрямо.
— И я твоя жена.
Они стояли молча. Между ними будто выросла стена.
— Мне нужно время подумать, — Дима наконец сказал. — О нас. Обо всем.
Диана кивнула. Она ожидала этого.
— Хорошо.
Дима вышел из кухни. Диана осталась стоять у окна. Квартира была тихой — впервые за две недели по-настоящему тихой. Но эта тишина не приносила облегчения.
Она выстояла. Не позволила превратить свой дом в проходной двор. Но какой ценой?
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольги:
«Ну как? Уехали?»
«Да. Уехали».
«Молодец. Как ты?»
Диана посмотрела на экран, потом написала:
«Не знаю. Чувствую, что что-то сломалось».
«Если он тебя любит — поймет. Просто дай время».
Диана положила телефон на стол. Время. Да, теперь у них будет время. Вопрос только — на что они его потратят. На то, чтобы починить то, что треснуло? Или на то, чтобы окончательно разойтись?
Она не знала ответа.
Вечером за ужином они сидели молча. Дима ел, не поднимая глаз. Диана смотрела на него и думала о том, что три года назад, когда они только поженились, она представляла их будущее совсем другим.
— Дим, — сказала она тихо, — мы поговорим?
— Не сейчас, — он отодвинул тарелку. — Я устал.
Он встал и ушел в спальню. Диана осталась сидеть на кухне. За окном стемнело. Где-то внизу смеялись дети, хлопали двери машин.
Она выиграла битву за свою территорию. Но война за брак только начиналась.
***
В понедельник утром Диана пришла на работу раньше обычного. Ольга уже сидела за столом:
— Ну рассказывай. Как выходные?
— Они уехали в субботу, — Диана включила компьютер. — Дима обижен. Говорит, что ему нужно время подумать о нас.
— Это угроза?
— Не знаю. Может быть.
Ольга помолчала, потом сказала:
— Диан, послушай. Если мужчина не может защитить жену от своей семьи — это не мужчина. Это мальчик, который так и не вырос.
— Он растерян. Разрывается между мной и матерью.
— А он должен разрываться? — Ольга посмотрела прямо. — Он взрослый человек. Он сам выбрал жениться на тебе. Значит, ты должна быть для него на первом месте.
Диана кивнула, но внутри все сжималось. Она понимала, что Ольга права. Но любовь не исчезает за одну ночь — даже если понимаешь, что человек тебя подвел.
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы:
«Вечером поговорим».
Она ответила коротко:
«Хорошо».
День тянулся бесконечно. Диана пыталась работать, но мысли постоянно возвращались к тому, что скажет Дима. Потребует ли он извинений перед матерью? Заявит ли, что хочет развестись?
В шесть она уже была дома. Села на диван, ждала. Дима пришел в семь. Молча разделся, прошел на кухню, налил себе воды. Потом вернулся в гостиную и сел напротив.
— Я думал весь день, — начал он. — И не понял, кто прав.
Диана молчала.
— С одной стороны, — продолжал Дима, — это моя мать. Я не могу ее бросить. С другой — ты моя жена. И ты тоже права, что они вели себя не так.
— Дим, — Диана наклонилась вперед, — дело не в том, кто прав. Дело в том, что мы должны быть командой. Ты и я. Против всех проблем. А ты... ты всегда на стороне матери.
— Я не на стороне матери!
— Тогда почему ты молчал, когда она критиковала меня? Почему отдал ей деньги, не спросив меня? Почему защищал Свету, когда я просила ее хотя бы за собой убирать?
Дима молчал. Потом тихо сказал:
— Я боюсь конфликтов.
— Я знаю. Но иногда конфликт — это необходимость. Иногда надо сказать «нет». Даже матери.
Он кивнул. Посмотрел на нее:
— Прости. Я правда не хотел, чтобы все так получилось.
Диана чувствовала, как что-то внутри размягчается. Но до конца она не оттаяла:
— Дим, если это повторится — я не выдержу еще раз.
— Не повторится, — он протянул руку, взял ее ладонь в свою. — Обещаю.
Она хотела верить. Очень хотела.
***
Прошла неделя. Дима стал внимательнее — помогал по дому, готовил ужин, когда приходил раньше. Кира Олеговна действительно не звонила. Зато написала Диме длинное сообщение о том, как она обижена, как ее «выгнали из родного дома».
Дима показал Диане это сообщение:
— Что ответить?
— Правду, — сказала Диана. — Что они приехали на месяц, обманули насчет врачей, не искали работу и вели себя как хозяева. А ты имел право попросить их уехать.
Дима кивнул. Написал короткий ответ. Показал Диане:
«Мам, ты знаешь, что было не так. Мы поговорим, но позже. Пока мне нужно время».
Диана обняла его:
— Спасибо.
Он обнял в ответ. И впервые за три недели она почувствовала, что он действительно с ней.
Но трещина осталась. Тонкая, почти невидимая — но она была. И Диана знала, что потребуется время, чтобы склеить то, что треснуло.
Она выстояла. Защитила свою территорию. Не позволила превратить дом в место, где ей некомфортно.
Но цена была высокой.
И она до сих пор не была уверена, что все сделала правильно.