Перышко кайры
Утро на ледоколе началось не с будильника, а со звуков моря.
Корабль гудел глубоко внутри себя — ровно и уверенно, будто говорил:
«Я держу курс. Всё под контролем!»
После завтрака капитан Хансен пригласил всех в кают-компанию.
Это было просторное, светлое помещение с круглыми иллюминаторами, через которые виднелось ледовое поле — ровное, как лист бумаги, и полосы синего тумана у горизонта.
На стене висела большая карта Арктики, рядом — экран с электронным курсом и линиями дрейфующих льдов В углу поблёскивал старый барометр в латунной оправе, а под стеклом стояла модель ледокола Aurora — точная копия, только в миниатюре.
Рядом висели фотографии прошлых экспедиций: учёные в ярких куртках возле ледяных торосов, вертолёт на белом плато, улыбающийся экипаж с флагом ледокола, семейство белых медведей.
— Сегодня пройдём пролив Гинлопен и выйдем к дрейфующим льдам, — сказал капитан. — А завтра начнём измерения. Помните: Арктика принимает тех, кто старается её понять.
Профессор Лединиус открыл планшет с картами льда, Клара листала альбом, Эллен делала пометки. Мишель, устроившись на краю стола, внимательно рассматривал карту.
— А можно я отмечу на карте, где живёт Большая Медведица?
— Обязательно, — улыбнулся капитан. — Мы все держим курс на её свет
Когда совет закончился, корабль снова наполнился привычными звуками.
Клара уселась у иллюминатора и рисовала облака — ей хотелось запомнить оттенок арктического неба. Эллен спустилась в лабораторию помогать доктору сортировать образцы воды. Капитан ушёл на мостик проверять курс.
А Мишель решил исследовать палубу.
При ярком утреннем свете всё выглядело новым и важным. Он увидел спасательные круги с яркими буквами AURORA, канаты, свёрнутые ровными спиралями, и блестящие крюки, похожие на гигантские уши неизвестных зверей.
Возле поручня стоял деревянный ящик с металлическими застёжками.
На крышке было написано: «НЕ ТРОГАТЬ».
— А это что за ящик? — спросил Мишель.
— Резервный компа́с, — объяснил механик. — На море так говорят — с ударением на последнем слоге.
На крышке ящика была выбита эмблема: серебристая звезда с семью лучами.
Мишель долго её рассматривал. Семь — как у Большой Медведицы.Он не удержался и едва коснулся крышки. От ящика исходил лёгкий холод, будто внутри хранилось не просто железо, а что-то важное.
Ветер был резкий, с запахом соли и металла. Лёд внизу потрескивал, словно переговаривался с кораблём.
Мишель решил измерить палубу шагами — чтобы знать, какой она длины.
Он сосредоточенно считал: — Раз... два... три...
Средний ледокол вроде Aurora — почти сто метров. А у Мишеля шаги были короткие, по тридцать сантиметров. Значит, если идти от носа до кормы, получится примерно триста тридцать три шага.
На сто восемьдесят седьмом он сбился.
— Начну заново, от трубы! — решил он серьёзно.
Но тут заметил, как матросы ловко поднимаются и спускаются по трапам.
Медвежонок не был бы Мишелем, если бы не попробовал то же самое.
По первому трапу он поднялся с гордой уверенностью, на втором споткнулся, а по третьему — скатился кубарем вниз и остановился у огромного ящика с надписью:
«Запасные лопасти винта».
Поднялся, отряхнулся и сказал сам себе: — Ну вот, теперь я хотя бы знаю, где живут винты.
Корабль покачивался, и вокруг все куда-то спешили — механики, матросы, повар. Мишель решил, что просто смотреть скучно. Ему хотелось помогать.
Он заметил двоих матросов, которые ломами скалывали наледь у трапа.
Подошёл и спросил:
— Можно я помогу?
— Помочь хочешь? — переспросил один. — Тогда подай щётку, вот там, у стены.
Щётка оказалась почти с него ростом, но Мишель справился.
Матрос усмехнулся:
— Молодец. Видишь, втроём мы закончим быстрее.
Когда лёд отлетел последним осколком, Мишель с гордостью выпрямился.
— Ну что, я теперь тоже в команде? — спросил он.
— Конечно, — ответил матрос. — Каждый, у кого есть дело, член экипажа.
Вдруг над палубой раздался резкий крик. Мишель поднял голову. Что-то тёмное мелькнуло в небе, ударилось о мачту — и маленькая птица упала прямо перед ним. Она дрожала, прижимая крылья. Перья мокрые, глаза блестят — испуганные, живые.
. — Потерялся, да? — прошептал он. Снял шарф и свернул его кольцом как гнездо. Птенец зарылся в тёплую ткань и перестал дрожать. Мишель вспомнил слова доктора: «Тепло — это жизнь. Даже маленькое может согреть большое.»
— Сейчас, я принесу крошек! — сказал он и помчался вниз.
На корабле кухня называется камбузом. Повар в фартуке удивлённо поднял брови, когда Мишель, запыхавшись, попросил: — Немного хлеба! Для друга.
Через минуту он уже снова бежал по палубе, прижимая к груди пакетик с крошками. Он осторожно насыпал их рядом с шарфом — и птенец, чуть повернув голову, начал клевать.
— Профессор! — крикнул Мишель. — У нас раненая птица! Срочно на помощь!
Профессор Лединиус вышел из каюты, улыбаясь:
— Давай посмотрим, кто к нам прилетел. Он присел рядом, поправил очки и сказал: — Это птенец кайры, морской птицы. Они живут на скалах Шпицбергена, ныряют за рыбой, но во время шторма могут потерять направление. Умные, выносливые, но хрупкие — особенно птенцы.
— Он сможет улететь?.. К маме? — спросил Мишель.
— Если немного согреется и отдохнет — обязательно. Его крылья помнят не страх, а ветер.
Клара принесла коробку из-под бумаги, положила туда свой шерстяной платок.
Мишель осторожно переместил птенца в «новый дом».
— Мы назовём его Шторм, — сказала Клара.
Лединиус кивнул: — Хорошее имя для того, кто не сдаётся.
Вечером Мишель пришёл проверить птенца. Тот сидел, спрятав голову под крыло. Над ледоколом мерцали первые огни северного неба. Мишель тихо сел рядом, слушая, как работает корабль.
И вдруг птенец приоткрыл глаза и просвистел — тихо, как ветер в щели:
— Ты спас меня, Мишель. Но ты ещё не знаешь, какие испытания впереди.
Маленький Шторм расправил крыло, и одно перышко опустилось прямо на лапку Мишеля. Оно было светлое, с лёгким серебристым отблеском.
— На память, — шепнул Шторм. Мишель спрятал его в карман, укрыл коробку шарфом и сказал: — Отдыхай. Завтра мы будем идти дальше. А ты — полетишь домой.
Ледокол шёл вперёд, пробивая дорогу сквозь лёд. На небе разгоралось северное сияние — зелёно-золотое, как дыхание моря.
А Мишель, уставший и довольный, думал, что день удался: его приняли в команду, он спас птенца по имени Шторм — и теперь у него есть особенное, маленькое, почти невесомое перышко…
Он долго рассматривал его и думал, как удивительно всё складывается: стоит ему отправиться в путь — и рядом обязательно появляются новые друзья.
Мишель не знал, почему так происходит. Он улыбнулся и подумал, что, наверное, чудеса просто любят тех, кто умеет дружить.