В маленьком провинциальном городке, где зимы тянутся бесконечно, а лето прячется за серыми тучами, жила Анна. Ей было тридцать два, когда сын Миша родился. Отец ушел, не пожелав ответственности, оставив лишь пустой кошелек и разбитое сердце. Анна не плакала долго — слезами сыт не будешь. Она устроилась уборщицей в школу, но зарплаты хватало только на хлеб и молоко. Мише было всего два месяца, когда Анна нашла старую коробку с мамиными спицами и клубками шерсти в бабушкином сундуке.
“Вязать? — подумала она. — Зачем это сейчас?” Но руки сами потянулись к ниткам. В детстве мама учила ее петлям и узорам. Анна села у окна, под тусклой лампочкой, и начала. Сначала шарф — простой, серый. Потом шапка для Миши. Ребенок спал в колыбели, а она вязала, напевая колыбельные. По утрам, перед работой, она относила вещи в местный рынок. “Шарф — 200 рублей”, — робко говорила она старушкам. Те брали, хвалили мягкость.
Прошел месяц. Анна уволилась с уборки — вязание приносило больше. Она шила варежки, свитера, носки. Нитки покупала оптом у соседки-ткачихи, а узоры придумывала сама: снежинки для зимы, цветы для лета. Миша рос, требуя еды, одежды, тепла. Анна вязала ночами, пальцы стирались в кровь, но она не жаловалась. “Это для тебя, солнышко”, — шептала она сыну, надевая на него новый комбинезончик.
Однажды на рынок приехала женщина из города — Ольга, владелица магазина handmade-изделий. Она увидела аннин шарф с вышитыми листиками и ахнула: “Это вы сами? Какая филигранность!” Анна смутилась, но Ольга не отставала. “Возьму партию. Сколько?” Сделка изменила все. Анна сдавала по десять свитеров в неделю, деньги потекли рекой. Она сняла крохотную квартирку, купила Мише коляску, витамины, игрушки. Сын пошел в садик — лучший, с английским.
Но жизнь не сахар. Зимой нитки дорожали, конкуренты копировали узоры. Анна болела — простуда подкосила, кашель не давал спать. Миша хныкал: “Мама, сказку!” Она вязала лежа, одной рукой держа сына. “Жили-были нитки, — начинала она, — они сплетались в волшебный узор…” Восемь лет прошло так. Мише стукнуло десять, он учился на отлично, мечтал о гитаре. Анна сжала зубы и наваяла плед с орнаментом — продала за тысячу. Гитара стояла под елкой в Новый год.
Однажды Миша заболел — грипп с осложнением. Лекарства стоили бешеных денег, Анна распродала все запасы. “Мам, ты не спишь?” — спросил он слабым голосом. Она гладила его по голове: “Спи, родной. Мама все сделает.” На следующий день она села за станок — теперь у нее был свой мини-цех в подвале. Вязала круглосуточно: шали, кофты, даже игрушки-мишки. Заказы сыпались из интернета — Анна освоила соцсети, фото ее работ разлетались вирусно.
Доктор сказал: “Еще пара дней — и все”. Деньги пришли вовремя. Миша поправился, а Анна открыла свой магазинчик “Нитки судьбы”. Там продавались не просто вещи — истории. Каждая кофта несла тепло ее рук, каждый шарф — надежду. Люди приходили не только за покупками: “Анна, вы нас спасаете!” Женщины делились бедами, она вязала им “амулеты удачи”.
Мише исполнилось восемнадцать. Он поступил в университет на дизайнера — “Как мама, только моды буду делать!” Анна смотрела на него, и слезы набухали. В старой коробке лежали первые ее работы — потрепанный шарф Миши. Она взяла спицы: “Еще один узор. Для нас.”
Жизнь Анны была паутиной нитей — тонких, но крепких. Она не вышла замуж, не купила машину, но дала сыну все: еду, одежду, образование, веру в себя. Вязание стало не хобби — спасением. В городке шептались: “Чудо-мастерица”. А она знала: чудеса творят руки, полные любви.
Весной, когда Миша уехал в большой город, Анна сидела у окна. Спицы щелкали, нитка вилась. “Что дальше?” — подумала она. И улыбнулась: бесконечный узор.