До семнадцати лет меня все называли мальчиком и вот однажды, в переполненном автобусе, пожилая женщина сказала:
— Молодой человек, пробейте билетик, пожалуйста.
Я даже сразу не понял, что просьба обращена ко мне.
Спустя несколько лет, также в переполненном автобусе, меня нарекли дядей. Молоденькая мама сказала своему маленькому сыну, что дядя заберёт Кузю, если Кузя не вынет палец изо рта. Малыш страшно испугался и засунул в рот всю пятерню. А Кузина мама растерялась.
— Ну вот, какой я взрослый, мной уже и малышню пугают, — подумал я.
— Мужчина, мужчина, ну дайте же пройти, — нетерпеливо визжала огромная тётка, пробиваясь к трамвайной двери. На её пути был я, зажатый с трёх сторон людьми. Как мы разошлись, я и сам не понял, только на следующей остановке, расталкивая пассажиров, тётка благополучно выкатилась из трамвая.
Так я стал мужчиной.
… Поезд подходил к Краснодару, когда в наше купе ввалился окровавленный парень. Из раны на его руке жутковатым пульсирующим фонтанчиком била ярко-красная кровь.
— Отец, отец, я не умру? — бормотал он испуганными белыми губами. Руку перетянули полотенцем, резинового жгута у проводницы не оказалось, кровотечение остановили, а в Краснодаре парня увезла «неотложка». — Спасибо, отец! — на прощание тихо сказал он.
И вот вчера у дверей нашего подъезда соседка уговаривала трёхлетнего сынишку:
— Пойдём домой, котик, уже поздно.
И, увидев меня, добавила:
— Видишь, и дедушка уже домой идёт.
Я оглянулся — какой дедушка? Оказалось, речь шла обо мне.
Время бежит и, вероятно, завтра сама жизнь скажет:
— Эй, старик, отойди с дороги. Не видишь — молодые люди идут?
И всё повторится вновь…