Крепостных на Дону не было, утверждает Алиса. Ну-ну.
Тезис «с Дона выдачи нет» имел и второе значение: всякий скрывающийся на Дону беглый крестьянин назад хозяину выдан быть не может. Эти несчастные бежали с территории, прежде всего, Малороссии, лично свободных казаков которой при Екатерине по указу от 3 мая 1783 г. стали превращать в крепостных. Россия вела много войн, храбрость офицерства нужно было поощрять поместьями с людишками.
Первая перепись податного населения – приписных крестьян и мещан, на Дону была проведена в 1763 г. Те «вольные малороссияне», которых застала перепись у владельцев работающими по найму, тут же уходили, понимая, что это означает крепость. Но не всем удалось уйти, они становились "приписными". Следующие ревизии прошли в 1782 г., в 1795 г. и позже. Помещики плутовали, не вносили всех проживающих у них крестьян, в частности, беглых малороссиян.
Представление о степени добросовестности донских дворян дают некоторые факты.
Когда податной чиновник установил, что у Максима Янова, владельца хутора Шептуховка, живет неучтенный Егор Калинин, помещик заявил, что это Егор Калинин Ткаченко, внесенный в ревизскую сказку. Но расспросы селян выявили, что Ткаченко умер. И на вопрос, откуда взялся Егор Калинин, Янов не смог ответить.
Владельцы имений в Слобожанщине нанимали «агентов», которые искали их беглых по донским хуторам. Те меняли имена, таились, но все равно, сыщикам удавалось напасть на след. Поистине, выдающиеся специалисты! Когда крестьян обнаруживали, те бежали дальше в малонаселенные места. В 1800 г. был учинён массовый розыск беглых, что вызвало миграцию крестьян.
В 1800 г., уже после смерти Максима Янова, его вдова Мария и его сыновья солгали под "очистительной клятвой", что не знали о проживании в их слободе беглых крестьян помещика Екатеринославской губернии Донец-Захаржевского. Клянущийся такой клятвой удостоверял истину, ставя на кон посмертную судьбу своей души. Судьи оторопели. Ведь ложь была очевидна. У них на руках были официальные документы, доказывающие попытку Яновых "легализовать" три семьи беглых в качестве своей собственности, например, списки выплаты подушной подати, в которых они фигурировали.
Почему благородные люди лгали? Алчность, господа. У Яновых всегда было много крепостных. Мария Янова в 1807 г. владела 259 ревизскими душами. За ее родственником Иваном Яновым числилось 305 душ.
Кроме того, закон был суров к укрывателям чужого имущества. По указу 1754 г. о наказании помещиков за прием беглых устанавливался штраф 200 руб. за год держания мужика и 100 руб. за женщину и обязательство вернуть их владельцу, обеспечив проезд к месту «прежнего жилища» своими подводами и со своей охраной. За три семьи беглых Яновым причиталось 1400 руб. штрафа! Так что речь уже шла не о душе. Суд возложил на Яновых всю сумму штрафа. В связи с тем, что сын-фицер находился на Кавказской линии, суд пошел на смягчение. Пострадавший Донец-Захаржевский простил свою часть штрафа. Он был рад вернуть сразу три семьи беглых. Остальное в казну внес некий Воронов. Кто такой и почему, интригующе, но неизвестно.
К войне 1812 г. крепостных на Дону было около 5 тыс. чел. Офицерские кланы - Ефремовы, Грековы, Поздеевы, Иловайские, Яновы, Мартыновы (всего 19 семей), официально считались владельцами крестьянских слобод. У других казаков могла быть пара дворовых, но они страстно желали их приобрести, как вещь, удобную в хозяйстве.