В понедельник утром после планерки Игорь Сергеевич пытался собрать мысли воедино. Цифра «сорок два» горела в его сознании раскалённым клеймом. Он перебирал варианты ответного удара, холодные и точные, в этот момент, резкий и настойчивый, раздался звонок внутреннего телефона.
— Игорь Сергеевич, это Нелли Петровна. Можно к вам? Сейчас же. Дело не терпит отлагательств.
— Заходите.
Дверь открылась почти сразу. Нелли Петровна почти вбежала
Её лицо было бледным, а руки слегка дрожали, сжимая папку с бумагами, которая сейчас явно была лишь формальностью. Она заговорила раньше чем успела сесть в кресло, остановившись прямо перед его столом, и её голос, звучал глухо и хрипло, будто ей не хватало воздуха.
— Лариса отравилась. Она в больнице. Только что звонил Марк Моисеевич. Он сейчас с ней. Наверное, зря мы ему обо всем сообщили, — прошептала она, опускаясь наконец в кресло, будто ноги её подкосились.
Игорь молча кивнул, давая ей опомниться, и в его памяти чётко всплыла пятница. Пятнадцать минут до конца рабочего дня. Нелли Петровна тогда тоже зашла с таким же серьёзным, озабоченным видом. Она просила совета, как поступить в щекотливой личной ситуации.
Оказалось, что три месяца назад их семьи неожиданно и очень близко сошлись. Муж Нелли Петровны перенёс серьёзную операцию на сердце. И хирургом, который буквально вырвал его из лап смерти, был тот самый Марк Моисеевич — муж Ларисы.
Операция прошла блестяще, пациент восстанавливался, и между доктором и спасённым им человеком завязалась крепкая, полная взаимного уважения дружба. Они продолжали общаться.
Но о том, что их мужья знакомы и даже дружат, Лариса, судя по всему, не знала. А через эти мужские разговоры Нелли Петровна и её супруг узнали оборотную сторону, изнанку идеальной ларисиной семьи.
Марк Моисеевич был моложе Ларисы на два года
Они учились в одной школе, и он, обаятельный и умный юноша, был предметом вздохов для всех старшеклассниц. Но сам он увлекался только учебой — грезил медициной. Лариса же была дочерью влиятельного директора крупного завода. Это и решило всё.
Родители Марка, люди прагматичные, настояли на браке с «выгодной партией». И не зря — карьера молодого талантливого врача была буквально построена руками и связями тестя.
Теперь он главный кардиохирург одной из лучших клиник Москвы, продолжающий спасать жизни. Ценой этой блистательной карьеры стало его личное счастье. Ларису он никогда не любил. Но оставался с ней даже после смерти её отца — из чувства долга и благодарности.
Брак был его платой за профессиональный взлёт. А Лариса… Лариса, судя по всему, была счастлива в этом союзе «в одностороннем порядке». Успешный, красивый муж рядом, зависть знакомых - её иллюзия была полной и, как оказалось, очень хрупкой.
Услышав от Игоря о «внебрачном сыне» мужа, который объявился прямо в её компании, Нелли Петровна пришла в ужас. Ей показалось, что за спиной Марка Моисеевича, человека, спасшего её мужа, затевается какая-то грязная игра, в которой он — невольный участник. Она не могла молчать.
Она пришла к Игорю за моральным разрешением предупредить доктора. Игорь, тогда ещё находившийся под впечатлением от ларисиных слёз, дал добро. Позже, уже дома, её выздоравливающий муж попросил Марка заехать, якобы для консультации.
Разговор, как теперь выяснилось, сильно озадачил хирурга
Он не стал устраивать сцен сразу - в пятницу вечером. Но откладывать надолго не мог. Видимо, всё выяснял в субботу. Лариса не кричала, не спорила, как можно было ожидать. Она просто закрылась в ванной, где в аптечке хранились лекарства, и ...
Марк, к счастью, не стал ждать. Через несколько минут выбил дверь, немедленно начал промывание желудка и вызвал «скорую». В больницу он повёз её сам, на той же машине неотложки. Всю дорогу до больницы Лариса лежала с открытыми глазами, не плакала и не произнесла ни слова.
— Я не думала что это случится… не хотела такого, — голос Нелли Петровны прервался, и она, снимая очки, вытерла ладонью навернувшиеся на глаза слёзы. Вина давила на неё всей своей тяжестью. — Я просто хотела его предупредить, чтобы он был настороже…
Игорь Сергеевич медленно выдохнул. Он смотрел не на Нелли Петровну, а куда-то в пространство за окном, где кипел обычный понедельничный город, ничего не подозревающий о маленькой личной катастрофе, случившейся в одной из его квартир.
— Да… — протянул он глухо. — Всё становится слишком серьёзно.
Мысли работали с холодной болезненной ясностью
Теперь его план — жёсткий, административный разгром Ларисы с последующей передачей материалов о саботаже куда следует, — рассыпался, как карточный домик. На кону была уже не должность и не репутация, а человеческая жизнь, пусть и жизни того, кто сознательно вредил его делу.
Игра вышла за стены офиса, перестала быть шахматной партией и превратилась в опасную драму. Масштаб содеянного померк перед одним-единственным фактом: женщина в больнице, она добровольно пыталась уйти из жизни, а его сотрудница, пусть и из лучших побуждений, стала спусковым крючком этой трагедии.
Он чувствовал, как гнев и решимость, кипевшие в нём ещё десять минут назад, отступают, сменяясь тяжёлым, холодным камнем новой неожиданности. Теперь любое его действие — или бездействие — должно было быть взвешено на иных весах.
Какими мелкими показались увольнение, проверки, месть Валерию…
Всё это отодвинулось на второй план. Сначала нужно было понять, что происходит с Ларисой. Понять, во что ввязалась его компания и во что, по сути, ввязался он сам, позволив этой неожиданной личной вражде и карьерным амбициям зайти так далеко.
Комната наполнилась тягостным молчанием, в котором слышалось лишь прерывистое дыхание Нелли Петровны. Война из категории бизнес-стратегий неожиданно перешла в категорию выживания, и ее правила не были прописаны в трудовом кодексе.
Инсценировка? Театральный жест отчаяния, чтобы окончательно разжалобить и сбить с толку? Или в воскресенье вечером под давлением вопросов, Лариса реально не выдержала? Напишите комментарий!
Начало истории Ларисы и Максима здесь: