Где я свернул не туда? Возможно, такими вопросами задаются многие люди, у которых в жизни ничего не вышло. Вот и я решил подумать. Кто ещё не знает, — я неудачник, который уже умер. Меня нет. Эти строчки пишет призрак, давно растворившийся в пустоте; осталось только тело, которое ещё функционирует, мозг подаёт сигналы, и я могу нажимать на кнопки, чтобы сложить буквы в слова. Но меня — нет.
Интересно было бы вспомнить, когда именно я умер и что именно пошло не так. Так что это будет история моей неудачной жизни. Сразу говорю — она неинтересная. Но поехали.
Когда я был жив, жизнь была ничем не примечательной. Как и у многих. Родился, ходил в садик, из которого часто убегал домой, потому что не понимал, зачем меня поместили в это неприятное место. Уже не помню, чем именно оно было так плохо, но ощущение осталось: там мне было одиноко и тоскливо, как будто я сидел в прозрачной коробке, а весь мир шумел где-то за стеклом. Потом школа, где я стал классическим неудачником — прямо как в американских фильмах про школьных аутсайдеров. Там часто показывают нескладных ботаников, а я был просто толстым. Но суть та же.
Хотя в школе удалось подружиться с двумя пацанами, и мы дружим по сей день. С одним в прямом смысле слова с самой песочницы. Тоже Димон зовут. Я даже помню этот момент: у него тогда была игрушечная машина «ЗиЛ» такая крутая, с откидывающимся кузовом. Меня заинтересовал этот грузовичок. Подошёл, попросил поиграть. Так и прицепились друг к другу — два мальчишки на пыльной площадке, а между ними — игрушечный ЗиЛ, мост в будущую длинную-длинную дружбу.
А так, в школе был не то что изгоем, а просто незаметным, словно тень на стене. Учился плохо. Хотя нет, не совсем правда. Сейчас вспоминаю: в начальных классах я даже подавал надежды. Помню, как ловко щёлкал задачи по математике, и учительница хвалила меня. Но в старших классах что-то переключилось внутри. Совсем не захотелось учиться. Думаю, уже тогда начал смутно понимать бессмысленность моей дальнейшей жизни.
Естественно, романтическую юность я пропустил. Девчонки, когда начался период заинтересованности противоположным полом, меня избегали. Были те, что нравились, но уже тогда посыпались обидные отказы. Достаточно неприятно это, я вам скажу. Ну, кто был таким же невзрачным пацаном, поймёт. Какие-то слова отказа до сих пор где-то занозой сидят, но не сами слова — а ощущение, будто тебя оттолкнули, потому что ты чем-то фоново неугоден.
Потом были попытки получить высшее образование. Я даже два раза поступал. Один раз мы пошли куда-то с другом, с тем самым Димоном. Не помню, правда, куда и на кого. Честно, забыл, на кого даже поступали. Но точно не на юриста, на которого друг потом пошёл в МЭСИ. Я даже не помню, почему мы ушли оттуда. Поучились один день, и что-то не устроило. Надо будет у друга спросить, может, он помнит. Я и не помню, как называлось это учреждение. Помню только, что оно было недалеко от памятника Петру Первому, того, что на корабле стоит, простирая руку над рекой, — будто зовёт куда-то, куда мы так и не дошли.
В общем, не срослось. Потом была попытка поступить после окончания колледжа. Ну, как колледжа… Поступал я в обычную «путягу», но её сразу реорганизовали в колледж. По сути, ничего не поменялось, но официально я заканчивал колледж. Ура, большой успех. После было решение продолжить учиться на банковское дело. Поступил. Как раз в этой «путяге» приходили оттуда люди и рекрутировали учащихся, так сказать. Ну, я и пошёл. Но тоже неудачно. Меня там особо ничего не цепляло, но отучился месяц, наверное, или около того. А потом так сложилось, что срочно понадобились деньги, и пришлось уходить. Зачем — не скажу, это личное. В итоге забрал внесённые за учёбу деньги и ушёл. Высшее образование я так и не получил.
А вот в самой «путяге» было не так уж и плохо. Это как раз этап, когда есть что вспомнить с теплотой. После школы я начал заниматься спортом. Добился неплохих результатов. Очень сильно похудел, причём за короткий срок. Тело стало другим — лёгким, послушным, почти своим. Ненадолго появились девчонки, взгляды, в которых читался интерес, а не насмешка. С друзьями создали метал-группу. Мы ещё со школы музыкой баловались, но то были глупости под акустическую гитару. А вот в колледже собрались серьёзно. Всё как полагается: два гитариста (я и Димон), на ударных — второй друг, басиста нашли на районном форуме, вокалист — знакомый парнишка со школы. Он же привёл свою знакомую на синтезатор, но она пробыла с нами где-то полгода. Ничего великого мы не творили, играли в основном для своего кайфа. Но это было счастливое время — громкое, пахнущее потом, пылью с репбазы и дешёвым пивом. К нам на студию приезжали люди — опять же через тот же районный форум. В общем, в районе нас знали. Конечно, молодость закончилась, и каждый пошёл своей дорогой. Работа поглотила всех. Второй друг вообще начал постоянно жениться, так что времени на музыку не осталось вовсе.
Ну и я пошёл работать. Естественно, на самые дноуровневые работы, где мало платят. Вообще, непонятно, зачем такие работы существуют. Если людям платят столько, что им и на себя не хватает, то как можно думать о демографии? Но это философские измышления. Неважно. Понятно, что такие работы — чтобы неудачники вроде меня могли просто дышать и есть, но какой в этом смысл? Непонятно.
Работал я много. Можно сказать, всю молодость на это потратил. Где-то с 14, а то и с 13 лет уже подрабатывал. Первую подработку не очень помню. Просто был друг по подъезду (который, кстати, уже спился и умер год назад), у него была мать, которая работала почтальоном, что ли. Она тоже часто пила, и мы с этим другом занимались какой-то работой. Помню только отрывочные моменты: как мы на санках развозили какие-то товары. Вот один момент отпечатался в голове — зимняя темнота, свет фонаря над сугробом, скрип полозьев и тяжёлая ноша за спиной… Бутылки ещё сдавали — звон стекла в сумке был музыкой нашего детства, музыкой мелких, греющих ладонь монет.
А в молодости проработал много где: и электриком (но это можно назвать продолжением практики), и грузчиком, и охранником (кстати, самая нормальная работа была — удалось по знакомству попасть, ничего не делал, сидел в бытовке и читал книги, а ночью спал), и продавцом в магазине. В 27 лет пошёл работать на единственную более-менее не позорную работу — в кондитерской. На должность администратора и одновременно начальника производства. Так вышло, потому что предыдущий начальник ушёл сразу, как я пришёл, а поскольку я мог делать и то, и другое, на меня всё и свалили. С увеличением зарплаты, конечно. Дело в том, что когда я пришёл, фирма уже была на последнем издыхании, так что работы было немного, и я справился. Проработал там до 35 лет, потом фирма приказала долго жить. И с этого момента я вышел на пенсию — не официальную, а внутреннюю.
Денег скопил, на сегодня что-то около миллиона. Нет, сейчас около миллиона осталось, а на момент ухода было значительно больше. Но когда не работаешь, деньги почему-то имеют свойство таять, как лёд на тёплой ладони. А жаль. Но пока ещё много. Хватит, возможно, до самого конца — до того момента, когда моё тело окончательно отключится. Ведь, как я уже сказал, я давно умер.
Думаю, это случилось где-то в возрасте 23–27 лет. Может, в 30. Скорее, момент ухода был протяжённым, как долгая болезнь. Год за годом жизнь из меня утекала, будто песок сквозь разжатые пальцы, и вот — всё, пусто.
Причины? Сам не знаю. Наверное, этот мир мне просто не подошёл. Юность, ранняя молодость ещё были ничего, но чем старше становился, тем отчётливее понимал, что я здесь лишний. Меня не устраивает, как устроена система. И то, что я не был красавцем, тоже повлияло. За всю жизнь столько неприятных моментов, мелких издевательств, обид, которые копились, как ржавчина на душе, — этого достаточно, чтобы сломаться. Так что даю совет ещё не родившимся: рождайтесь красивыми, или ваша жизнь будет полна невидимых заборов. А если уж так вышло — занимайтесь спортом, улучшайте себя. С младенчества и до конца. Не повторяйте моих ошибок. У кого есть дети — заставляйте их заниматься спортом, запишите куда-нибудь. Для мальчишек это мастхэв. Девчонкам тоже полезно, можно не так серьёзно, но обязательно. Если не хотите, чтобы они носили в себе эту тихую пустоту, этот внутренний холод, который не греет даже солнце.
Ну, а у меня всё. Немного вспомнил. Но хватит. В общем, всё плохо. Ничего не вышло, зря родился. Очень жалею. Если бы была возможность выбирать, я бы здесь не появился. Винить кого-то бессмысленно и неправильно. Я и не виню. Вся «вина» на мне — но лишь потому, что я не смог прижиться в этой почве. Для меня здесь ничего хорошего нет, а что есть — недоступно. Меня не волнуют высокопарные фразы про «кузнецов своего счастья». В реальном мире кузница часто оказывается закрыта для тех, у кого нет ключа от рождения. Многие ничего не добиваются, как ни бьются. А попробуй заставить себя что-то делать, если внутри — тишина и ничто не радует, ничто не жжёт. Можно сыпать пафосными словами, штампами, клише — они не оживят того, кто уже умер внутри, хоть и ходит среди живых призраком в крошащейся оболочке плоти. Просто радуйтесь, если у вас всё получилось, если вы чувствуете жизнь кончиками пальцев, если мир для вас — не серая вата, а ткань, полная красок и смыслов.
Вот такие дела. Всем спасибо.