Культура имеет значение
Сам виноват - и слезы лью, и охаю:
Попал в чужую колею глубокую.
Я цели намечал свои на выбор сам -
А вот теперь из колеи не выбраться.
Имя Александра Аузана экономиста, доктора наук, профессора МГУ не было для меня пустым звуком и до этой книги, но более-менее объемных вещей у него прежде не читала. Выбрала эту книгу потому что небольшая, и потому что тема культурных кодов, связи между благосостоянием на уровне нации, этноса, суперэтноса с одной стороны и миропониманием, мироощущением, основными способами взаимодействия с миром, закрепленными в коллективном бессознательном - с другой, кажется интересной и заслуживающей внимания.
Колея из эпиграфа не случайна, именно Аузану принадлежит открытие "эффекта Колеи", описывающий как люди, компании, государства становятся заложниками, принятых в прошлом, неверных решений, вынуждающих вновь и вновь повторять те же ошибки. Возможность выбора иного пути при этом стремится к нулю, потому что при первоначально ошибочном выборе начинают действовать три эффекта: координации (есть стандарт,не оптимальный, но отклонение от него чревато непредсказуемым результатом при дополнительных издержках); сопряжения (любые изменения стандарта повлекут необходимость перемен для всех вовлеченных во взаимодействия); обучения (система поддерживает себя, готовя кадры, способные функционировать в условиях стандарта и отсекая, отсеивая видящих более оптимальные пути). Как результат, желая идти в одну сторону все время идешь в другую.
Изданная в 2022 году книга писалась на протяжении предыдущего десятилетия, во время, когда нереально было предвидеть нынешнюю степень углубления колеи и ужесточения борьбы с инакомыслием. Как следствие, сегодня ее идеи воспринимаются едва ли не крамолой, в сути оставаясь разумными, здравыми, приглашающими к размышлению, не претендуя на провозглашение истин в последней инстанции. Уточню: к размышлениям и нахождению компромисса - не к ошельмовыванию (потому что сказать "сам дурак" - большого ума не надо). Здесь я конспективно изложу содержание "Культурных кодов экономики", на своем, достаточно профанном, уровне понимания.
"Институты" как правила и механизмы поддержания этих правил, к двум основным: опирающемуся на принуждение силовому и обусловленному общественным договором, репутационному автор добавляет третий цифровой, возникший сравнительно недавно, но набравший солидный вес в современном мире (до 2025 с опытом частичного/полного отключения в отдельных регионах некоторых платформ). Если институты всегда учитывались экономической наукой, то культуру как определяющий фактор прежде экономика не рассматривала. Но институты возникают не на пустом месте – они прорастают через наши ценности и поведенческие установки. В одной культуре отношение к мошенничеству (на экзаменах, с налогообложением) резко отрицательное в другой "ачётаоквато?" В нашей цивилизационной модели слабость института конкуренции и меритократии во-многом определяется культурными особенностями этого толка.
Можно ли менять культурой институты? Можно,но требует времени, как минимум библейских 40 лет, на протяжении которых Моисей водил евреев по пустыне, вываживая из них опыт египетского рабства - периода смены поколений. В книге это проиллюстрировано примером Германии, где после воссоединения продолжают наблюдаться серьезные культурные различия. Как видите, России не хватило десяти лет. А быстрые, взрывные, скачкообразные влияния возможны ли? На поверхностный взгляд - да, как тургеневская "Муму" изменившая отношение к крепостничеству в целой России, но на деле подготовка к отмене началась много раньше, и даже при этом реформа оказалась не самой эффективной. То есть, сегодняшние попытки обратить время вспять монархическими сериалами и фильмами-сказками в стиле "лепим культурку на сырую штукатурку" и в количествах - не сработает.
Культура меняет экономику по-другому, и здесь важнейшими факторами становятся уровень доверия к переменам и взаимодоверия в обществе. Первый определяется опытом наличия-отсутствия травматичных изменений в прошлом, Россия по его уровню сопоставима с Францией - у нас, в отличие от Америки, в анамнезе жестокие, сопровождавшиеся многими жертвами революции с последующим метанием от республик к диктатурам. Боимся смены руководства, потому что с новым может стать хуже. Что до уровня взаимного доверия, то он тоже во-многом определяется стабильностью на уровне институций: вчера тебе разрешили работать на таких условиях, сегодня условия радикально изменились, завтра возможность работать отберут вовсе. Малый горизонт планирования, при котором не можешь рассчитывать свои действия на ближайшие десятилетия, и думаешь лишь о том, как бы всего не потерять при очередном изменении, способствует не долгосрочному доверию, а психологии временщиков - схватить что можешь и убежать.
В книге много интересных вещей, о которых хочется рассказать подробно, но моя рецензия разрастается снежным комом, потому дальше очень кратко. Насилие и социальные порядки: в одних странах элиты пишут законы под себя, а потом постепенно распространяют на всех, в других пишут под народ, для себя делая исключение. Инструменты насилия, а значит и контроля всегда в руках элит, но когда они контролируются вместе, чтобы защитить элитные группы от использования против них, это эффективнее для общества, чем когда инструменты насилия делятся между элитами (тебе армия, мне МВД, тебе следственный комитет, мне прокуратура). Как видите, и здесь важная роль у потенциальной способности договариваться, приходить к компромиссу, который не является оптимальным решением ни для одной из сторон, но позволяет эффективно взаимодействовать. Вместо того, чтобы бесконечно выяснять отношения и топтаться на месте.
Что подводит к основной мысли: сегодняшнее противостояние между индивидуалистической И-Россией (ориентированной на личную инициативу, конкурентность) и коллективистской (госзаказ, льготы, дотирование) К-Россией может и должно стать договором. Только придя к компромиссу и объединив усилия мы выберемся из колеи.