В первом издании сказки "Конёк-Горбунок" (1834 года) есть вот такой неуклюжий стих, который, как говорят, ну никак не может быть пушкинским! (А я разбираю пушкинское авторство сказки).
Всё пустяк для дурака!
Он садится на конька
И схватив его руками,
Бьет в круты бока ногами,
Изо всех горланит сил...
Конь взвился и след простыл.
«Буди с нами крестна сила!»
Закричал тогда Гаврило,
Осенясь крестом святым;
«Что за бес-конек под ним?»
Огонек горит светлее,
Горбунок бежит скорее,
И чрез несколько минут
При огне конек — как тут.
Тот огонь в лугу светлеет, —
Не дымится, и не греет.
Диву дался тут Иван.
«Что (сказал он) за Шайтан?
«Много блеску, много свету,
«А тепла и дыма нету.
«Эко чудо-огонек!»
А вот здесь, видимо, в рукописи было не "тут", а - "шут". Ну, или подразумевалось "шут", - чтобы не писать его, это слово. А через несколько строчек написано слово на эту же букву и означающее того же - "Шайтан". Всё это - "чёрт", - и бес, и шут, и шайтан. Да, слово "тут" здесь - это "шут", - то есть, чёрт. Конёк приравнен к чёрту не в первый раз, вот, буквально перед этим брат Гаврило говорит: "Что за бес-конёк под ним!". ("Шут — одно из традиционных названий черта во многих районах России ..." М. Власова. Энциклопедия русских суеверий. А В.И. Даль полагал, что шут — «всякая нежить, домовой, леший, водяной» <Даль, 1882>).
А в 4-м издании сказки, - 1856 года, - читаем: "Горбунок-конёк встряхнулся, / Встал на лапки, встрепенулся"... Козаровецкий смеялся над этими лапками - откуда у лошади лапки? Но я со своей стороны, как и ростовский исследователь авторства сказки, - С.Е. Шубин (https://proza.ru/avtor/shubin49?ysclid=mkpob11oi528243413), - со своей, - считаю, что все варианты сказки написаны самим Пушкиным. То есть, и лапки лошадке приписал так же Пушкин. Почему? Да потому что это не лошадь в буквальном понимании. Это вообще, если честно, - абстракция, - конёк-горбунок. Его нет. Вернее, он невидим. А что касается лапок, то они так же есть у чертёнка, - например, - в сказке о Балде:
"Прибежал бесёнок, задыхаясь,
Весь мокрёшенёк, лапкой утираясь"...
Ну, а при огне конёк - как чёрт, - думаю, понятно почему. Чёрт он всегда при огне. Что у Булгакова, что у Гёте!
(Мефистофель
(заговаривая огонь)
Смирись мне, верная стихия! / Фауст. Ч.1.Сц. 5. Пер. Н.А. Холодковского).
А у Гоголя, например, чёрт превращается в коня, в повести "Ночь перед Рождеством":"Черт, перелетев через шлахбаум, оборотился в коня, и кузнец увидел себя на лихом бегуне середи улицы".
Правда, до этого то же самое было ещё раньше у Пушкина, в юношеской поэме "Монах" (1813), о которой, правда, никто, кроме лицейских, не знал и список которой сохранил у себя будущий канцлер А.М. Горчаков:
Но ты меня не слушаешь, Панкратий,
Берешь седло, берешь чепрак, узду.
Уж под тобой, бодрится черт проклятый,
Готовится на адскую езду...