— В смысле «абонент не в сети»? Пять минут назад же разговаривал с кем-то! — Наташа стояла посреди прихожей, прижимая трубку к уху.
Она бросила взгляд на комод.
Шкатулка, где лежали ее драгоценности, стояла на месте. Но что-то в её положении было не так — крышка была не плотно закрыта.
— Ром! — крикнула она в глубину квартиры. — Ты в ванной?
Наташа медленно подошла к комоду. Когда она коснулась полированного дерева, по спине пробежал холод — внутри шкатулки было пусто. Совсем.
Даже чека из магазина, который она использовала как закладку, не осталось.
Вместе с драгоценностями исчезли и деньги. Правда, она сама их дала…
— Господи... — выдохнула она, опускаясь прямо на пол. — Ну как же так? Мы же вчера про обои спорили... Ты же обещал, что мы на море поедем в августе...
А началось всё до смешного обыденно. В июне прошлого года у Наташи на ее «букашке» заклинило поршень.
В сервисе загнули просто неподъемную цену, и она, разозлившись, полезла в группу «Авто-Помощь» своего региона.
"Ребят, кто знает, можно ли самой разработать тормозной поршень, если он закис? — написала она, прикрепив фото грязного колеса".
Комментарии посыпались сразу. Кто-то советовал «не лезть б...бе в железо», кто-то предлагал купить новую деталь.
И тут пришло сообщение от пользователя с ником Roman85:
"Девушка, не слушайте их. Купите баллончик WD-40 и ремкомплект за триста рублей.
Снимите колесо, аккуратно выдавите поршень педалью, только не до конца.
Промойте всё тормозухой, промажьте.
Если зеркало цилиндра чистое — будет бегать как миленькая".
Наташа присмотрелась к совету. Написано было толково, без лишнего пафоса.
"А если зеркало с раковинами?" — ответила она.
"Тогда только замена. Но судя по фото, у вас машина ухоженная, вряд ли там всё так плохо. Если будут вопросы — пишите в личку, подскажу, что смогу".
Так и зацепились.
Роман оказался невероятно подкованным в технике.
За неделю он «проконсультировал» её по замене масла, выбору свечей и даже подсказал, какой антифриз лучше не лить.
Наташа ловила себя на мысли, что ждёт его сообщений.
"Слушай, Рома, ты прямо спасатель мой, — написала она в конце июля. — Я тут подумала... Может, встретимся? Кофе с меня. Или что покрепче, за сэкономленный бюджет".
Ответ пришёл не сразу. Прошло часа три, прежде чем экран телефона засветился.
"Наташ, я бы с радостью. Правда. Но я сейчас... в командировке. Очень длительной. И за границей, можно сказать".
"Ого, — удивилась она. — Далеко?"
"Дальше некуда. Слушай, я не хочу тебе врать. Ты мне очень нравишься, как человек. Я ведь не в командировке. Я срок отбываю. ИК-12, если тебе это о чём-то говорит".
Наташа выронила телефон на диван. В груди что-то болезненно ёкнуло.
Зэк? Она, приличная женщина, бухгалтер в крупной фирме, вторую неделю переписывается с уголовником?!
"За что?" — дрожащими пальцами набрала она.
"Статья 159. Мошенничество. Глу..пость совершил, подставили немного, немного сам заигрался. Сидеть осталось меньше года. Если хочешь — удаляй диалог, я пойму".
Наташа не ответила. Она просто заблокировала его и три дня ходила сама не своя. Коллеги на работе спрашивали, не заболела ли она.
А она всё думала:
"Ну почему? Почему такой умный, рукастый, грамотный мужик — и там?!"
Через неделю она обнаружила на «мыле» уведомление о новом сообщении — Рома как-то спросил адрес у нее. Она не удалила его из контактов, просто закрыла чат.
"Наташ, — писал он. — Я не обижаюсь. Честно. Я знал, что так будет. Ты светлая, хорошая. Тебе такие, как я, в жизни не нужны.
Просто хотел сказать спасибо за общение. Это были лучшие две недели за последние три года. Будь счастлива. Прощай".
Наташа прочитала это, сидя на кухне, и вдруг разрыдалась. Ей стало так жалко и его, и себя, и эту несправедливую жизнь.
— Почему всем везёт, а мне — то женатые, то маменькины сынки, а тут единственный нормальный человек, и тот за решёткой? — спрашивала она сама себя.
И она опять ничего не ответила…
***
Наташа пыталась ходить на свидания, но всё было не то.
Один кавалер пол вечера рассказывал про свою коллекцию марок, другой пришёл с грязными ногтями и просил разделить счёт в кафе.
В марте, в день своего тридцатипятилетия, Наташа чувствовала себя особенно одинокой.
Утром пришло уведомление.
"С днём рождения, Наташенька! — писал Роман. — Знаю, что не имею права беспокоить, но не смог сдержаться. Пусть у тебя всё будет хорошо.
Ты заслуживаешь того, чтобы тебя на руках носили.
Я тут из хлебного мякиша и проволоки сделал одну штуку... Если бы мог — подарил бы.
Просто знай, что где-то на Урале один человек сегодня пьёт за твоё здоровье кружку очень плохого чая".
"Спасибо, Рома, — ответила она, не выдержав. — Мне очень приятно".
"Ты ответила! — он, казалось, был вне себя от радости. — Как ты? Как «ласточка»? Не подвела в морозы?"
И всё завертелось снова.
Теперь они общались каждый день. Рома звонил, когда была возможность.
Голос у него оказался глубокий, с приятной хрипотцой.
Он рассказывал о своей жизни: как рос с братом, как тот сейчас воспитывает племянников, как Рома мечтает начать всё сначала.
— Я в свой город не вернусь, Наташ, — говорил он в трубку, пока она грела ужин. — Там старые друзья, опять потянут в какое-нибудь болото.
Хочу уехать туда, где меня никто не знает. Руки у меня есть, подсобником на стройку или в сервис всегда возьмут.
— А куда хочешь? — затаив дыхание, спрашивала она.
— К тебе бы приехал. Снял бы комнату или однушку недорогую. Просто чтобы знать, что ты в этом же городе, что одним воздухом мы дышим.
А там — как пойдёт. Я не навязываюсь, ты не подумай…
К маю Наташа была влюблена по уши.
Она знала расписание его проверок, знала, когда у него «баня», а когда — работа в цеху.
Она посылала ему посылки: чай, конфеты, тёплые носки, запчасти для каких-то поделок.
— Ромка, ты только досиди спокойно, — умоляла она. — Не лезь ни в какие д..раки.
— Для тебя, родная, хоть тише воды буду, — смеялся он. — Мне в апреле на свободу.
— Я тебя жду.
***
В апреле Наташа приехала к воротам колонии. Она купила ему новую куртку, джинсы, кроссовки.
Сердце колотилось так, что казалось — выпрыгнет из груди.
Когда он вышел, невысокий, крепко сбитый, с коротким ёжиком седеющих волос, она сначала оцепенела.
На фото он выглядел немного иначе.
Но когда он улыбнулся и сказал:
— Ну, привет, хозяйка, — она бросилась ему на шею.
— Господи, живой, — шептала она, утыкаясь в колючую щеку.
— Куда я денусь, — он крепко прижал её к себе. — Пахнешь вкусно. Духами какими-то... цветочными.
Они поехали к ней.
Первую неделю всё было как в сказке. Роман сразу взялся за дело: починил подтекающий кран, перебрал замок в двери, который заедал полгода.
Вечерами они сидели на кухне, пили полусладкое и он рассказывал смешные истории из «прошлой жизни», старательно обходя острые углы.
— Слушай, Ром, — сказала она на десятый день. — Ты говорил, квартиру хочешь снимать.
Может, не надо? Места у меня много, вдвоём веселее.
А деньги сэкономишь, тебе же инструмент надо покупать, обживаться.
— Наташ, это как-то неправильно, — он нахмурился, помешивая сахар в кружке. — Я мужик, я должен жильё обеспечить.
И так на твоей шее сижу, ем за твой счёт.
— Перестань! — она накрыла его ладонь своей. — Мы же не чужие люди. Ты сейчас встанешь на ноги, найдёшь работу, и всё наладится.
— Брат звонил вчера, — вдруг сказал он, отводя глаза. — Племянник заболел сильно, операция нужна платная.
Он просит в долг, а у меня — сам видишь, в кармане вошь на аркане. Стыдно мне, Наташ. Перед семьёй стыдно.
— Много надо? — осторожно спросила она.
— Да прилично... Пятьсот тысяч. Но он говорит, часть уже собрали.
Я вот думаю, может, мне в Москву податься на вахту? Там платят хорошо, быстро заработаю.
Наташа замолчала. Те самые пятьсот тысяч лежали у неё в шкатулке. Она копила их три года, во всём себе отказывая.
Планировала сделать перепланировку, заменить старую плитку, поставить душевую кабину с гидромассажем…
— У меня есть эти деньги, — тихо произнесла она.
Роман резко вскинул голову.
— Даже не думай! Это твои деньги. Я не возьму.
— Ром, это же племянник. Семья. Ты же сам говорил, что это святое. Возьмёшь, отдашь потом. Мы же вместе теперь.
Он долго отнекивался. Почти два дня «ломался», ходил мрачнее тучи, даже ку..рить начал на балконе, хотя обещал бросить.
В итоге, Наташа сама достала деньги и положила их на стол.
— Бери. Поезжай к брату, отдай. Или переведи.
— Я лучше отвезу, — сказал он, обнимая её. — Заодно с ним поговорю насчёт работы в их краях, может, там есть варианты получше.
Я на два дня, Наташ. Туда и обратно. Через пару дней поеду…
***
Наташа сидела на полу в прихожей уже час. Ноги затекли, но она не чувствовала боли.
Она вспоминала вчерашний вечер. Они смотрели какую-то гл..пую комедию, он смеялся, обнимал её за плечи, и она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
— Я, наверное, послезавтра пораньше выскочу, — сказал он перед сном.
А сбежал на день раньше. Она спала, даже не слышала, как он одевался.
Только во сне ей казалось, что хлопнула входная дверь, но она решила, что это соседи.
В два часа дня она всё-таки набрала номер его брата. Номер, который он когда-то давал ей «на всякий случай».
— Алло? — ответил грубый мужской голос. — Кто это?
— Здравствуйте, я... подруга Романа. Наташа. Он к вам поехал сегодня?
В трубке наступила тишина. Потом послышался тяжёлый вздох.
— Девушка, какой Роман? Моего брата зовут иначе, и в тюрьме он ещё полгода сидеть будет. У него срок до октября.
У Наташи потемнело в глазах.
— Как... в октябре? Он же вышел. В апреле. Я сама его забирала у ворот ИК-12.
— Послушайте, — голос на том конце стал злым. — Мой брат, Алексей, сидит в ИК-8.
А Ромка... Ромка — это мой бывший сокамерник, он освободился два месяца назад.
Он у меня телефон украл, когда я ещё на «химии» был, и все контакты списал.
Вы, видать, очередная «заочница», которую он развёл. Он мастер по этой части.
Технический вуз за плечами, язык подвешен.
Наташа медленно положила трубку на пол. Она вспомнила, как он учил её менять свечи.
— Главное — не перетянуть, — говорил он. — А то резьбу сорвёшь, и привет.
— Сорвала, — прошептала Наташа. — Всю резьбу к чёртовой матери сорвала. Сама себе проблемы устроила.
Наташа неожиданно поняла, что она ничего о своем благоверном не знала. Она даже паспорта его никогда не видела, и справки об освобождении он ей не показывал.
Вдруг он и не Роман вовсе?!
***
Наташа, конечно, пошла в полицию и написала заявление. Фотографию показала, много интересного о своем сожителе узнала.
Зовут его действительно Романом — и это единственная правдивая информация, которую он о себе поведал.
Срок получил он за тяжкое преступление, полжизни провел на зоне — с Наташей познакомился, когда отбывал третий срок.
Наташа перекрестилась, поменяла замки и решила, что еще легко отделалась. Если сравнивать с предыдущими его женщинами…