Армандо, напрягая все свои силы, попытался сдвинуть камень, придавивший ногу Мехмета, но тот не поддавался. Он пробовал снова и снова, его мышцы горели от напряжения, но камень оставался неподвижен.
- Мехмет, я понимаю, как тебе бо_льно, но ты должен мне помочь, я буду давить, а ты… ты должен будешь попытаться вытащить ногу, когда камень хоть немного приподнимется.
- Я постараюсь…- прос_тонал Мехмет.
Тогда доктор засучил рукава и попробовал ещё раз.
Лишь с третьей попытки камень поддался, и нога мужчина оказалась на свободе.
- Спасибо, - слабым голосом поблагодарил Мехмет.
Его нога выглядела чудо_вищно. Ко_сть явно сло_мана, а штаны были насквозь проп_итаны кр_овью. Сам мужчина, не в силах сдерживаться, сто_нал, его ды_хание было затруднено.
Армандо, несмотря на собственный шок, мгновенно собрался. Профессиональные навыки и врачебный опыт взяли верх.
- Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил он, скорее, машинально.
- Всё… в порядке, только нога... немного побаливает, – прох_рипел охотник, с трудом подбирая слова.
- Не пытайся меня обмануть. Помни, я доктор, и, к слову, очень хороший доктор. По твоему голосу я понимаю, что тебе далеко не хорошо, я бы даже сказал, совсем плохо. Дай-ка я взгляну, – Армандо наклонился к Мехмету и осторожно осмотрел ногу, стараясь не причинить лишней бо_ли.
- Здесь бо_лит? А здесь? Какого характера бо_ль? – спросил он благожелательным тоном, зная, что такой тембр помогает бол_ьным расслабиться.
- Как будто шайтан клыками р_вёт, - прошептал Мехмет.
- Понятно. Это пер_елом, друг, - мягко сказал Армандо, - но мы справимся. Потерпи немного, я сейчас.
- Так, так, - пробормотал он, оглядываясь по сторонам.
Тусклый свет, просачивающийся сквозь завал, позволил ему разглядеть, что устилало землю: тут и там валялись камни, от мелких до внушительных булыжников, груды листьев и прочий мусор.
Его взгляд упал на верхнюю часть тонкого ствола молодой ивы, зажатую между валунами. Ветви её были достаточно крепкими и гибкими. Доктор, несмотря на дрожь в руках, которая ещё не прошла после уда_ра, быстро сломал несколько подходящих отростков. Затем, разорвав свою рубашку на полосы, он наклонился над Мехметом и внимательно осмотрел р_ану ещё раз.
- Нужно остановить кров_отечение, - сказал он и достал из своей, чудом уцелевшей сумки чистую ткань и обеззараживающий отвар, которые на всякий случай заботливо собрала для него Айше. Аккуратно, насколько это было возможно, он очистил ра_ну и осторожными, но решительными движениями приложил ветки к сло_манной ноге, стараясь оставить её в максимально естественном положении. Затем туго обмотал полосами ткани, зафиксировав тем самым сло_манную ко_сть.
Каждый раз, когда он касался повреждённой конечности, Мехмет издавал глухой ст_он, его лицо ещё больше бледнело, но он старался не показывать всей бо_ли.
- Держись, Мехмет, – приговаривал Армандо, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри у него всё сжималось от сострадания к другу, - я сделаю всё, что смогу. Знаешь что, возьми-ка эту ветку и зажми её зубами.
Мехмет кивнул и последовал совету Армандо. Бо_ль была невыносимой, но он доверял доктору.
- Уже не так бо_льно? - спросил Армандо и внимательно посмотрел на Мехмета.
- Не так…- вым_ученно улыбнулся тот.
- Вот и хорошо. Сильной бо_ли больше не будет, но ты постарайся не двигать ногой. А я посмотрю, как нам выбраться отсюда, – сказал Армандо и снова осмотрел завал.
Камни выглядели слишком массивными, чтобы их можно было просто отодвинуть. Пещера была тёмной и сырой, воздух - тяжёлым. Тревога нарастала, но он знал, что не может поддаться панике. Он был доктором, и его долг был спасти жизнь товарища и свою.
Мехмет покачал головой.
- Бесполезно, Армандо. Они слишком тяжёлые. Ты не сможешь…
- Я должен попробовать, – упрямо ответил доктор. - Нужен рычаг, что-то, что могло бы помочь.
Увидев крепкую палку, лежащую неподалёку, он подтащил её к валуну и попытался подсунуть под него. Напрягая все свои силы, он давил на жердь, но камень не сдвинулся ни на йоту.
- Это бесполезно, – слабым голосом повторил Мехмет, - ты только навредишь себе и зря потратишь силы. А они тебе понадобятся…в покое человек может протянуть без еды несколько дней, а то и…
- Мехмет! Даже думать не смей! Мы обязательно выберемся отсюда! - прервал его Армандо и продолжил свою работу.
Пот стекал по его лицу, дыхание было тяжёлым, однако все усилия были тщетны. Армандо пробовал снова и снова, хотя умом понимал, что Мехмет прав, в одиночку ему не справиться. Отчаяние медленно начало подкрадываться и к нему: они были в горах, далеко от любого поселения. Ночь приближалась, а с ней и холод.
- Мы не можем оставаться здесь, – вновь сказал он, его голос звучал решительнее, чем он себя чувствовал. - Я должен найти выход!
- Нам придётся заночевать в пещере…Армандо, найди мою сумку, она тоже должна быть где-то здесь. Там вода и немного хлеба. А ещё плащ. Мы укроемся, - прерывающимся голосом пробормотал Мехмет.
- Хорошо, - тихо согласился Армандо и стал обследовать место их заточения. Он быстро нашёл сумку друга, достал одежду и укрыл его.
- А ты? - несмотря на бо_ль, попытался приподняться Мехмет.
- У меня тёплый кафтан, я лягу рядом и прижмусь к тебе спиной, так мы не замёрзнем, - ответил Армандо и ободряюще улыбнулся другу.
Воздух тяжелел на глазах, холод стал проникать сквозь одежду, ночь надвигалась стремительно.
Прижавшись друг к другу, мужчинам удалось согреться и уснуть.
Новый день они встретили с большой надеждой на благоприятный исход той ситуации, в которой оказались.
- Послушай Мехмет я попробую найти выход, - размяв зат_ёкшее тело, оживлённо произнёс Армандо, - может, есть щель, куда я смогу пролезть. Ты только держись. Постарайся не двигать ногой, насколько это возможно. Мы обязательно выберемся отсюда. И да, ты молодец, вовремя услышал гул, всё понял и оттолкнул меня в сторону. Я знал, что при камнепаде не нужно пытаться убежать, следует двигаться поперёк лавины, к её краю, или уж катиться в направлении обвала, так уд_ары причинят меньше вреда, но, честно говоря, растерялся.
Мехмет улыбнулся и, стиснув зубы, кивнул.
Армандо, превозмогая бо_ль в ноге, которая тоже пострадала при камнепаде, начал пробираться вдоль стен, прощупывая каждый выступ каждую трещину. Где-то там, за этим каменным мешком был свет. И он должен был освободить к нему путь.
Осторожно, по одному, он пытался сдвинуть камни, которые оказались неподъёмными, каждый сдвиг требовал колоссальных усилий. Его руки были стёрты в кр_овь, мышцы горели от напряжения, но он не сдавался. Он видел отчаяние в глазах Мехмета, слышал его слабые ст_оны, и это придавало ему сил.
Неожиданно в его голову пришло воспоминание об уроках выж_ивания, которые он когда-то получил в школе подготовки агентов, ещё до того, как стал шпионом. Там он учился находить выход из самых безнадёжных ситуаций.
- Надо же, кто бы мог подумать, что теперь эти знания станут единственным шансом на спасение, - вытерев катившийся градом пот, усмехнулся он и продолжил скользить пальцами по шершавым камням.
Вскоре Армандо наткнулся на небольшую нишу, где камни были чуть менее плотно пригнаны друг к другу. Он просунул руку и ощутил пустоту. Сердце его ёкнуло. Это был не выход, но возможно часть более крупной полости, которая могла вывести куда-то.
Армандо попытался расширить проход, вытаскивая мелкие камни, которые, казалось, держались на честном слове. Каждый вытащенный булыжник вызывал новый шорох, новый скрип, и мужчина замирал, боясь спровоцировать новый обвал.
- Что там? - тихо спросил Мехмет, услышав, что движения доктора участились.
- Пока ничего, но есть шанс, что это не тупик, - ответил Армандо, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, - ты просто держись!
В этот день и на следующий очистить проход не удалось, слишком много было камней, а силы Армандо постепенно таяли.
- Армандо, - на третий день прошептал Мехмет, - остановись, этого делать нельзя, ты теряешь силы, а покой увеличивает выж_иваемость.
- Ты о чём? Мы не можем просто ждать здесь см_ерти. К тому же выживаемость увеличивает вода, а она у нас пока есть, - тяжело дыша, проговорил Армандо. - Даже если я не так скоро найду выход, то по крайней мере доберусь до какого-нибудь родника, они часто бывают в горах.
И он продолжал работать, чувствуя, как мышцы ноют от напряжения. Руки были в кро_вавых сса_динах, но он не обращал на это внимание. Главным для него было продвигаться вперёд.
В какой-то момент он почувствовал слабый сквозняк. Едва уловимый, но он был. Это означало что где-то там, совсем рядом, за этой каменной стеной был внешний мир. Новая волна надежды придала ему сил, и он начал работать с удвоенной энергией, в кромешной тьме, выцарапывая камень за камнем.
А в это время в Стамбуле император ещё находился в Топкапы и встречался с султаном один, без секретаря.
Франсиско заболел, у него поднялась температура. Обеспокоенный лекарь, не найдя серьёзных нарушений в состоянии его здоровья, с трудом поднял его на ноги.
Целитель не догадывался, что причиной болезни Кобоса была Хюррем.
Кобос, во время приёмов, на которых присутствовала султанша, зная, что поступает вопреки правилам, не мог оторвать от неё взгляд.
Его сердце, обычно бьющееся в ровном ритме деловых расчётов, никак не могло остановить свой участившийся стук.
Жесты императрицы были властными, но не наигранными и исполненными достоинства, она была прекрасна в своей сосредоточенности.
Каждый раз, когда он смотрел на неё, в его душе поднималась неведомая ему доселе волна чувств, которые он по-прежнему не мог ни понять, ни объяснить. Единственное, что он осознал, это было не просто восхищение красотой и статусом, а нечто более глубокое, более тревожное.
Он, Франсиско Кобос, человек, чья жизнь была посвящена служению императору и государству, чувствовал, как его сердце тянется к этой женщине, которая была так далека от его мира и так недосягаема.
И он стал бороться с этим, убеждая себя, что это мимолётное увлечение, вызванное экзотикой и новизной. Но каждый раз, когда он видел её лицо, слышал её голос, в его душе разливалась ненавистная ему теплота и его решимость таяла, как снег под жарким стамбульским солнцем.
Однажды во время очередного официального приёма их глаза встретились. Хюррем, заметив его пристальный взгляд, слегка склонила голову, и на её губах мелькнула тень улыбки. Кобос вздрогнул, быстро отвёл взгляд и опустил голову, сосредоточившись на своём дневнике, где он неизменно вёл записи во время разных дипломатических визитов.
Теперь там, среди сухих отчётов о политических договорённостях красовались портреты Хюррем-султан, которые он рисовал, вспоминая каждую чёрточку её лица. А ещё он записывал её слова, которые ему удавалось услышать, и в которых он потом искал смысл.
Его мысли стали беспокойными. Он стал забывать о важных деталях переговоров, он задерживался в садах дворца, где она могла бы появиться, надеясь увидеть её прогуливающейся. Её облик приносил ему умиротворение.
Однажды он не выдержал и на свой страх и риск покинул свою комнату и пошёл по дворцу. Невероятно, но ему удалось добраться до дверей её покоев. В этот момент служанка открыла одну створку, и он услышал слова девушки:
- Госпожа, хамам готов. Какие благовония изволите подготовить?
"Лаванду и розу" - подумал он и тотчас услышал, как Хюррем ответила служанке:
- Лаванду и розу.
Он развернулся и почти бегом направился прочь от её покоев.
Когда пришло время покинуть Стамбул, его сердце сжалось от непонятной тоски, которую он испытал лишь однажды, во время долгой разлуки с матушкой.
Получалась парадоксальная картина: он был верным подданным императора, но в глубине души стал пленником взгляда Хюррем.
- Наваждение какое-то! Она и правда колдунья! Как я ещё не выдал ей нашу тайну! Спаси и сохрани, Господи! - на ходу перекрестился Кобос, направляясь в комнату Маргариты, чтобы дать ей последние напутствия.
- Маргарита, постарайся понять и запомнить всё, что я сейчас скажу тебе, - взволнованным тоном, лихорадочно потирая руки, произнёс он, - я вижу твою уверенность, однако вновь хочу предостеречь тебя от ошибки. Имей в виду, что на твоём пути встанет преграда. Преграда, которая не менее умна, не менее амбициозна, чем падишах, и более опасна, чем вся его охрана, вместе взятая. Это Хюррем.
Да, она бывшая рабыня, ставшая законной женой султана и матерью его наследников. Но она воплощение силы и хитрости. Её колдовские глаза видят всё, а её ум работает с невероятной скоростью. Она чует чужака во дворце и чувствует угрозу, исходящую от него, будь то мужчина или юная, столь очаровательная девушка, как ты.
Маргарита молча выслушала Кобоса и снисходительно улыбнулась.
- Не стоит так нервничать. Я всё поняла. Моё преимущество в том, что я знаю, кто такая Хюррем, а она обо мне - нет. Она видит во мне избалованную куклу, временное увлечение падишаха, недостойное её внимания, поэтому, я думаю, она спокойна. Что же, я не стану её разочаровывать и продолжу вести себя предсказуемо для неё, чтобы она не мешала мне. Она, конечно, разозлится, когда падишах потащит меня в постель, ещё чего доброго, захочет меня отр_авить, - усмехнулась девушка.
- Ты знаешь, что делать в этом случае. Сразу после ночи с султаном беги к ней, плачь, проси пожалеть тебя, проси защиты, проси дружбы, обещай стать её рабыней, ну и так далее. Мы всё это обговаривали. А сейчас пойди простись с императором, он ждёт тебя.
Карл, в предвкушении скорого возвращения домой, был в приподнятом настроении. Сказав несколько напутственных слов своей шпионке и выразив уверенность в её победе, он пожелал ей удачи и поцеловал в щёку.
- Храни тебя Господь, Маргарита! Помни о своей благородной миссии! – патетическим тоном промолвил государь и выпроводил девушку.
- О, чёрт, забыл сказать, - поморщился он, - Франсиско, догони её и скажи, чтобы как следует намазала глаза, они должны быть красными, будто она проплакала всю ночь.
Кобос тотчас вышел за дверь, настиг Маргариту, передал слова императора и пошёл в свою комнату. По дороге он столкнулся с доном Педро де Альваро и остановил его.
- Дон Педро, что с Вами? Вы в последнее время выглядите как-то подавленно, - обеспокоенно спросил он советника.
- Эх, Франсиско, это любовь, чёрт бы её побрал, - с досадой, но доверительно ответил тот и тяжело вздохнул.
- Да что Вы! - искренне удивился Кобос, - И в кого же Вы влюбились, если это не секрет?
- Не секрет, друг Франсиско. В одну прелестнейшую девицу. Я встретил её на стамбульском рынке. Может, мне её похитить? - вспыхнули огнём его глаза.
- Похитить? - медленно произнёс Кобос и задумчиво прищурился.
- Так что скажешь, Франсиско? – Педро подёргал его за рукав, - Если я решусь это сделать, ты поможешь мне?
- Что? – рассеянно спросил тот, - а-а, да, конечно, помогу, Педро, обращайся, - ответил он и, похлопав старика по плечу, продолжил путь.
Наконец, в назначенный день император Священной Римской империи Карл V и его свита покинули Стамбул.
Проводы были такими же торжественными, как и встреча.
Маргарита, как и было приказано, стойко перенесла прощание, лишь её покрасневшие слезящиеся глаза выдавали печаль.
Во дворце ей позволили остаться в тех же покоях, одной, чему девушка была искренне рада. В тот же вечер она ожидала султана и немного нервничала. Однако падишах не пришёл, что удивило её. На следующий день он тоже не появился, и на третий, и на четвёртый…
Однажды в дверь её покоев, наконец, постучали, и она победоносно улыбнулась.
- Войдите, - томно проворковала девушка, вышла на середину комнаты и опустила глаза.
Дверь отворилась, Маргарита приготовилась произнести заранее придуманную для падишаха речь, но он почему-то молчал и не двигался с места.
Девушка медленно подняла глаза и вздрогнула.
На пороге стояла Хюррем-султан.