Демография — вотчина большой цифры, будь то переписи населения (от ревизских сказок до составления электоральных списков) или анализ церковных книг и бухгалтерских сводок какого-то большого хозяйства. На первый взгляд оценить численность населения в эпохи, когда не было письменности — неразрешимая задача, особенно в стране, где хоронили не всегда и не всех покойников, многих — неизвестно где, а большую часть просто сжигали и рассеивали пепел. Но и на этих создателей секретов нашлась управа.
Дело в том, что домохозяйство потребляет какое-то количество продуктов питания. Это количество съеденного, выпитого, потраченного увеличивает содержание углерода в культурном слое. Если слой не нарушен, а поселение существует долго, можно примерно оценить количество людей, которые жили в конкретном месте, откалибровавшись по данным о поселениях позднего средневековья, для которого демографические данные из письменных источников доступны — для раннего Нового времени адекватной информации из археологических источников просто нет. Метод кажется странным, но он достаточно рабочий и, как показала практика, вполне информативный.
На мой взгляд, очень интересные работы в этой области делает Т. Рован МакЛахлин из университета Мануут (Национальный универстет) в Килдаре. И вот об одной из последних его статей, в соавторстве с Э. Ханна, я хочу рассказать, хотя статья эта по большому счёту прошла не замеченной (как часто бывает с междисциплинарными исследованиями).
А выполнить работу получилось потому, что за последние лет тридцать накопился огромный массив данных по поселениям Ирландии разного возраста, и, самое главное, в «сыром» материале есть сведения не только о датировке, но и концентрации радиоактивного углерода в образце. Дальше всё просто — выкинуть данные по морским местонахождениям (калибровка другая), а оставшиеся — обработать методом оценки плотности ядра (KDE). В то, что это за статистика, я вдаваться не буду — кому нужно, погуглите потом. Главное, что построено было 2000 моделей данных, и в конце концов добились их сходимости. А теперь по порядку.
МакЛахлина заинтересовала проблема, почему генетический скандинавский след в популяциях ирландцев всё-таки прослеживается, при том, что скандинавские гаплогруппы и в самом деле практически ненаблюдаемое явление. Сколько ирландцев жило в это время в Ирландии, сколько скандинавов приехало, и как так получилось? МакЛахлину туго пришлось: он свято верит в неполживость письменных источников с тысячами кораблей и ордами пришельцев. Точнее, завышает проблему раз в десять, и при этом полностью согласен с тем, что вторжение ограничивалось несколькими городками, точнее, торговыми слободками на востоке и юге Ирландии и относительно регулярными заездами гастарбайтеров для решения задач военно-политического характера. Вообще-то, приезд гастарбайтеров замечает только общество, в котором коренное население в силу каких-то причин перестало размножаться — в противном случае немногочисленные и даже многочисленные приезжие растворяются без остатка и следа: их априори слишком мало для того, чтобы плодиться за пределами анклавов, которые коренное население контролирует. Дублин, Корк, Лимерик и так далее по списку оно контролировало без вариантов: следов присутствия иноземцев во внутренних районах Ирландии практически нет. Генетика не видит такого сложного явления как аккультурация. Если есть кластеры скандинавских генов, значит, викинги оставляли потомство, вне зависимости от того, как эти люди смешанного происхождения были включены в ирландский социум. А это значит, что репродуктивный успех коренного населения снизился. Вот тут и возникла задача: установить, какова была реальная динамика популяции ирландцев, как она менялась во времени. А раз так, то стоит ли ставить себе какие-то хронологические рамки?
Картинка получилась весьма показательная. Оказалось, что в дохристианские времена самая высокая численность населения в Ирландии была в середине неолита, и максимум был достигнут к 3500 году до новой эры. Гробницы с двориками и портальные строили на подъёме тренда, а коридорные, к которым относится Ньюгрейндж, когда вовсю шла депопуляция. То есть, элитарное общество — не всегда маркёр расцвета народного хозяйства: когда ресурсы сокращаются, тут и появляются звери, которые почему-то равнее.
Появлению носителей культуры колоколовидных кубков предшествовало больше половины тысячелетия застоя, когда население с 2 млн. человек сократилось в пять раз. Причина? Скорее всего, кризис сельского хозяйства: все пашни были освоены, истощились, и население не могло вернуть земле плодородие. Скотоводство же было не настолько эффективно, по сравнению с тем, которое практиковали «кубочники». Индоевропейцы принесли с собой более совершенную систему — сочетание переложного земледелия с отгонным пастбищным. Численность населения достигла прежних 2 млн к концу ранней бронзы.
Население на протяжении всего бронзового века оставалось сельским, но развитое ремесленное производство, работавшее на экспорт, создавало «подушку безопасности», которая позволяла проходить кризисы без глобальных потерь. Ситуация испортилась в конце фазы Доурис, когда опять наблюдается демографический спад, резкий — на протяжении жизни трёх-четырёх поколений, и остановилась эта беда, когда на острове осталось ¼ от населения, которое было в жирные времена поздней бронзы. МакЛахлен видит кризис, но не называет его причин. Он вообще придерживается очень «консервативных» взглядов, признавая в железном веке массовую миграцию. Миграция была, но не массовая, и когда всё опять стало хорошо — но на новом уровне, сравнительно низком.
В железном веке на полях Ирландии царствует корова, а пашня — дело престижное, но ненадёжное. Климат? Да, климат испортился, по сравнению с тем, что было в бронзовом веке, но был не намного хуже современного: просто снежные зимы при температуре около нуля и возвратные холода. Хозяйство наладилось, когда в Ирландии утвердилась плавка железа и снова заработали торговые пути — экономика роскоши восстановилась на привозном золоте. Это МакЛахлен не утверждает — это просто совпадает с его графиком, как и падение экономики во времена господства Рима на соседнем острове: местное производство уложил дешёвый импорт. На всякий кризис население реагирует тем, что в семьях становится мало детей. Добавьте сюда набеги, поединки и угоны скота как спорт, оскудение сельскохозяйственных угодий. Дела удалось наладить только после того, как Римская Британия была разорвана на части. Но не за счёт грабежа, точнее, не только за счёт «каннибальского ремонта», а потому, что вместе с миссионерами-христианами в Ирландию пришли технологии: новые сорта и породы животных, новые конструкции сельскохозяйственных орудий, новый способ помола зерна. Монастырская книжность действительно способствовала некоторому смягчению нравов, что усилило тенденцию: когда во времена Карла Великого на руинах Лютеции коз пасли, в Ирландии были полностью освоены все земли, пригодные под пашню. Население достигло максимума при доступной материально-технической базе. А дальше — кризис площади наделов. Новых пахотных земель не появлялось. Если в железном веке излишнее население можно было сбросить на соседний остров (генетиков откровенно будоражит картина: население юга Ирландии и юга Шотландии более сходны, чем население севера Ирландии и население юга острова), то теперь проблему предстояло решить своими средствами: женщинам меньше рожать, мужчинам чаще устраивать соседним племенам неприятности. За этими затеями рождаемость не поспевала. Викинги приехали в разгар событий, когда в Ирландии уже больше ста лет численность жителей сокращалась естественным путём.
Викингов убивали в ирландских междоусобицах пачками, но убивали мужчин, а дети бывают у женщин. Так что, с рождаемостью в анклавах было всё нормально, а на место выбывших приезжали новые искатели счастья, женились на вдовах и оставляли потомство. МакЛахлен полагает, что механизм роста численности мигрантов был тот же, что и во времена плантации, в результате которой 6500 семей приезжих дали половину населения Ольстера в наши дни. Но во времена плантации было искусственное вмешательство властей в демографию (выселение коренных жителей в неплодородные районы, а затем целенаправленная поддержка потомков приезжих), а скандинавы никаких привилегий от ирландцев не видели — наоборот, им не выделяли пашню, вредничали и всеми силами старались ограничить всю экономическую активность чужаков рыбалкой, торговлей и ремеслом в их слободках. Торговля была бойкой, на еду многодетным семьям хватало.
Очень интересно на динамике сказывались эпидемии — видно Юстинианову чуму, но она повлияла на демографическую ситуацию намного меньше, чем войны, и ирландцы страдали от морового поветрия меньше, чем их соседи-британцы и континентальная Европа. "Чёрная смерть" вообще не видна. МакЛахлен связывает это явление с тем, что эпидемия в первую очередь «сносит» стариков и старшее поколение в целом, а рост населения обеспечивает молодёжь, выживаемость которой выше. Отчасти так и есть. Но подлинная причина в том, что в эпоху Юстиниановой чумы городов не было совсем, а в годину «чёрной смерти» городов было совсем мало, и запереть в них носителей было совсем несложно, учитывая, что это были чужие люди, которых не любили на острове. В сельской местности, где от усадьбы до усадьбы километр-другой, эпидемия захлёбывается.
Гораздо сильнее подкашивал ирландцев климат, в частности, Великий голод 1315-1317 годов заметен как резкий спад численности, который сказывался едва ли не 100 лет.
Событие, которое МакЛахлен политкорректно называет «война 1641 года» (статья вышла в Ольстерском журнале), а мы — геноцидом ирландского народа войсками Кромвеля, не оказалось таким фатальным, как должно было по плану англичан, потому что демографическая ситуация вышла из кризиса на рубеже Нового времени: в Ирландию поселенцы-англичане завезли норфолкское четырёхполье, а на его базе — высокотоварное молочное животноводство (коров начали кормить корнеплодами в стойловый период). Трёхполье в XIII веке на численность ирландцев не повлияло, так как было малоэффективно в конкретных условиях влажного прохладного климата, а четырёхполье — сказалось наилучшим образом. Получилось так, что оккупанты исказили этническую картину, но ирландцы за счёт более высокой рождаемости поправили дело. А в XVIII веке появился картофель, позволявший выживать и кормить семьи даже нищим арендаторам на козявочных участках. При всех преференциях, англичане с шотландцами за коренными жителями не успевали, хотя и добросовестно трудились в этом направлении. Распишитесь в получении: на острове к началу картофельного голода — 8,5 миллионов человек, и этнические ирландцы — в большинстве.
«Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было». Сейчас ирландцев меньше.
В настоящее время они — третий по численности разделённый народ в мире, после евреев и русских. Большинство — потомки беглецов, спасавшихся за морем от религиозных преследований, картофельного голода, и тех, кто уехал на заработки в XIX веке, то есть «пластиковые ирландцы». Но после II Мировой войны снова наблюдается отток населения, и даже сейчас, когда экономика, как будто, не в самом плохом состоянии, молодёжь уезжает. Почему? Ресурсом может быть не только плодородие полей, работа и возможность сбыть продукцию, но и размер участка и наличие доступного жилья, а также размер налогов. Вот с этим в Ирландии не просто плохо - хуже не придумаешь. Дешевле уехать на заработки, а потом не вернуться. Рождаемость ниже уровня простого воспроизводства, население стареет, но при этом продолжает расти!
Высокий жизненный уровень привлёк множество переселенцев из Восточной Европы (их 9,5% населения), а то, что после вступления в ЕС ирландцы начали платить пособия страждущим, которым дома плохо, закончилось появлением филлипинской, индийской, бразильской, нигерийской диаспор, а последнее время — беженцев из Украины и ЮАР. Все старания правительства ограничить контингент приезжающих репатриантами — потомками ирландцев, надолго эффективно сдержать поток «иноземцев» не могут из-за международных соглашений, которые поощряют беженцев переезжать "на север". С 2024 по 2025 год население Ирландии выросло на 1,5%. Ирландцы поняли, что из-под них снова, как во время владычества англичан, выдёргивают страну, и начали принимать меры, спешно латая дыры в миграционном законодательстве. В 2025 году анонсированы следующие изменения в законах:
- Оплата размещения для просителей убежища. Работающие заявители будут обязаны платить от 10 до 40% своего еженедельного дохода за государственное жильё, которое предоставляется на время рассмотрения заявления. Эта мера затронет около 7 500 человек.
- Ужесточение требований для воссоединения семей. Мигрант, желающий привезти в Ирландию родственников, должен будет доказать, что зарабатывает не менее средней заработной платы по стране и имеет подходящее жильё для их размещения. А дешёвого жилья нет совсем - бьют по больному, злые такие.
- Изменение правил получения гражданства для беженцев. Срок постоянного проживания, необходимый для получения гражданства, увеличен с 3 до 5 лет. При этом время, которое беженец провёл в Ирландии до удовлетворения заявления на поиск убежища, учитываться не будет. Также натурализация станет недоступной для получателей некоторых долговременных пособий (конкретный перечень пока не определён).
- Возможность лишения статуса убежища. Статус могут аннулировать, если беженец будет признан «угрозой госбезопасности» или осуждён за тяжкое преступление.
- Рассмотрение ограничений на студенческие визы. По данным властей, через них некоторые заявители пытаются получить долгосрочное проживание.
Хватились позже, чем нужно было, конечно. Ирландия — моноэтническая страна, нам с нашей традицией соборности её проблемы едва ли будут понятны. Сделать моноэтническую страну многонациональной в каком-то изводе очень легко, обратно — никак, это всё равно, что фарш провернуть назад, коренное население моноэтнических стран настороженно относится к проявлениям чужого менталитета, и защищается от одиозных форм чужой самобытности активнее и агрессивней. Ирландцев спасает то, что приезжие не расползаются по всей территории, а концентрируются в больших городах, именно тех, которые когда-то и были основаны мигрантами-викингами. Но теперь ирландцы там тоже живут, так что решить проблему привычным им способом: изолировать чужаков, запереть в анклавах - уже не получится. Что будет дальше, неизвестно.
Вся демография Ирландии учит одному: миграция меняет этническую картину и вообще влияет на неё только в том случае, если коренное население по какой-то причине перестаёт поддерживать рост собственной численности. Если с рождаемостью всё в порядке, ни войны, ни моровые поветрия, и даже целенаправленное истребление народ не искоренят, а как только давление ослабевает, рост восстанавливается. Другой вопрос, что рост населения возможен только при избытке ресурсов, которые в мире исчерпаны.
Ссылка на статью, которую я разбираю в тексте: Hannah, E., & McLaughlin, T. (2019). Long-term archaeological perspectives on new genomic and
environmental evidence from early medieval Ireland. Journal of Archaeological Science, 106, 23-28.
https://doi.org/10.1016/j.jas.2019.04.001